16.02.2022
Это было в далёкие 1960-е, в годы моей молодости. Когда я устраивался матросом на работу в Охотский морской рыбный порт, то надо мной подшучивали, что из-за малого роста (всего-то 150 сантиметров) за штурвалом не увижу, куда рулить. А я всерьез говорил, что сделаю подставку. Но всё обошлось, и меня приняли матросом первого класса на морской буксир «Галс».
Кстати, через три месяца мой рост стал уже 173 сантиметра. Так что подставка не понадобилась. А капитаном у нас был Владимир Михайлович Слесарев, именем которого и назван теплоход.
Расскажу об одном из наших рейсов. В середине октября нас, МБ «Галс» и МБ «Сильный», отправили в Советскую Гавань для перегона барж на ремонт. У нас на буксире было две баржи.
Не доходя залива Терпения восточного побережья острова Сахалин, мы получили штормовое предупреждение. Зашли в залив, встали на якорь, подтянули поближе баржи. И вдруг сорвался ураганный ветер. Нас стало выносить в открытое море.
Пришлось почти на полном ходу подойти к берегу и поставить второй якорь. Даже два якоря не удерживали наши суда, и капитан дал команду подрабатывать главным двигателем до среднего хода. Устояли. Через трое суток пошли дальше.
Когда проходили пролив Лаперуза, я от избытка чувств - все-таки впервые увидел японский остров - написал сразу два письма матери в Хабаровск. Перед заходом в бухту «Лососиная» в восемь часов утра меня разбудил вахтенный матрос с приказом капитана выйти на вахту за штурвал. Хотя была не моя.
Поднявшись на мостик, я услышал от Владимира Михайловича, чтобы мы не оконфузились перед пограничниками и держали судно строго в кильватер впереди идущего судна. Прошли в бухту без нареканий. Обратно - балластом, то есть без барж на буксире.
Проходя мимо острова Ионы (середина Охотского моря), мы попали в плотный лёд. Впереди нас шёл буксир «Сильный» (1200 лошадиных сил), но он не мог проломить лёд. Пришлось нам упереться ему в корму, и двойной тягой мы прошли ледовый панцирь.
Когда прошли ледяное поле, МБ «Сильный» на полном ходу ушёл в сторону Охотска. Так как у него скорость была 18 узлов, а у нас только 14, то, естественно, мы отстали (один морской узел равен 1852 метрам в час). И тут с правого борта поднялся сильный ветер, а штормового предупреждения мы не получили.
Ледяные брызги летели аж до клотика - самой высокой точки на мачте. Правая сторона судна стала быстро обрастать льдом.
Вся команда вышла на палубу окалываться, долбить и сбрасывать лёд в море. Когда крен на правый борт подошёл к критическому наклону, капитан развернул судно на 180 градусов, и мы пошли малым ходом.
А когда крен на левый борт подошёл к критическому, мы развернулись и пошли полным ходом в Охотск. Так мы крутились около четырёх суток. Естественно, было не до сна. Трое суток у нас не было связи с материком, так как все антенны от ледяной нагрузки оборвало.
На подходе к Охотску в пятимильной зоне появилась УКВ связь. В 9 часов утра, когда капитан, как всегда, по графику вышел на капитанский час, мы услышали от капитана портофлота со слезами в голосе: «ЖИВЫЕ». А ведь нас уже похоронили.
В этот шторм от обледенения утонуло много судов. Благодаря мастерству и опыту нашего капитана Владимира Михайловича Слесарева мы выжили. Он подсчитал время захода в реку Кухтуй по самой верхней точке прилива.
Ведь из-за льда осадка судна была по привальный брус, а на палубу мы могли выйти только через мостик. Неделю окалывались. Светлая память Владимиру Михайловичу.
Количество показов: 476
Автор письма: Дмитрий МУСАТОВ, бывший матрос первого класса МБ «Галс».
Благодаря своему капитану мы выжили
Прошлым летом на Амуре у речного вокзала я увидел пассажирский катер, который перевозил дачников на левый берег. И каково было моё удивление, когда узрел в названии катера знакомую и памятную для меня фамилию - Слесарев В. М. Сразу нахлынули связанные с ним воспоминания.Это было в далёкие 1960-е, в годы моей молодости. Когда я устраивался матросом на работу в Охотский морской рыбный порт, то надо мной подшучивали, что из-за малого роста (всего-то 150 сантиметров) за штурвалом не увижу, куда рулить. А я всерьез говорил, что сделаю подставку. Но всё обошлось, и меня приняли матросом первого класса на морской буксир «Галс».
Кстати, через три месяца мой рост стал уже 173 сантиметра. Так что подставка не понадобилась. А капитаном у нас был Владимир Михайлович Слесарев, именем которого и назван теплоход.
Расскажу об одном из наших рейсов. В середине октября нас, МБ «Галс» и МБ «Сильный», отправили в Советскую Гавань для перегона барж на ремонт. У нас на буксире было две баржи.
Не доходя залива Терпения восточного побережья острова Сахалин, мы получили штормовое предупреждение. Зашли в залив, встали на якорь, подтянули поближе баржи. И вдруг сорвался ураганный ветер. Нас стало выносить в открытое море.
Пришлось почти на полном ходу подойти к берегу и поставить второй якорь. Даже два якоря не удерживали наши суда, и капитан дал команду подрабатывать главным двигателем до среднего хода. Устояли. Через трое суток пошли дальше.
Когда проходили пролив Лаперуза, я от избытка чувств - все-таки впервые увидел японский остров - написал сразу два письма матери в Хабаровск. Перед заходом в бухту «Лососиная» в восемь часов утра меня разбудил вахтенный матрос с приказом капитана выйти на вахту за штурвал. Хотя была не моя.
Поднявшись на мостик, я услышал от Владимира Михайловича, чтобы мы не оконфузились перед пограничниками и держали судно строго в кильватер впереди идущего судна. Прошли в бухту без нареканий. Обратно - балластом, то есть без барж на буксире.
Проходя мимо острова Ионы (середина Охотского моря), мы попали в плотный лёд. Впереди нас шёл буксир «Сильный» (1200 лошадиных сил), но он не мог проломить лёд. Пришлось нам упереться ему в корму, и двойной тягой мы прошли ледовый панцирь.
Когда прошли ледяное поле, МБ «Сильный» на полном ходу ушёл в сторону Охотска. Так как у него скорость была 18 узлов, а у нас только 14, то, естественно, мы отстали (один морской узел равен 1852 метрам в час). И тут с правого борта поднялся сильный ветер, а штормового предупреждения мы не получили.
Ледяные брызги летели аж до клотика - самой высокой точки на мачте. Правая сторона судна стала быстро обрастать льдом.
Вся команда вышла на палубу окалываться, долбить и сбрасывать лёд в море. Когда крен на правый борт подошёл к критическому наклону, капитан развернул судно на 180 градусов, и мы пошли малым ходом.
А когда крен на левый борт подошёл к критическому, мы развернулись и пошли полным ходом в Охотск. Так мы крутились около четырёх суток. Естественно, было не до сна. Трое суток у нас не было связи с материком, так как все антенны от ледяной нагрузки оборвало.
На подходе к Охотску в пятимильной зоне появилась УКВ связь. В 9 часов утра, когда капитан, как всегда, по графику вышел на капитанский час, мы услышали от капитана портофлота со слезами в голосе: «ЖИВЫЕ». А ведь нас уже похоронили.
В этот шторм от обледенения утонуло много судов. Благодаря мастерству и опыту нашего капитана Владимира Михайловича Слесарева мы выжили. Он подсчитал время захода в реку Кухтуй по самой верхней точке прилива.
Ведь из-за льда осадка судна была по привальный брус, а на палубу мы могли выйти только через мостик. Неделю окалывались. Светлая память Владимиру Михайловичу.
Количество показов: 476
Автор письма: Дмитрий МУСАТОВ, бывший матрос первого класса МБ «Галс».