В то прескверное утро Павла Андреевича Панова (фамилия, имя, отчество изменены. - Ред.) охватила «поэзия безотчетных поступков». Незаурядный человек, интеллектуал, бывший медик, он прекрасно понимал, что лишняя рюмка водки для него губительна. Но, увы, ясность мысли отсутствовала. Он сходил за «злодейкой с наклейкой». Употребил. И вдруг почувствовал себя настолько плохо, что понял: это - финиш! Выйти «из штопора» без помощи нарколога самому уже не удастся.

Последний раз он обращался в психоневрологическую больницу пять лет назад. С тех пор времена изменились, медицина стала платной. Но он решил, что за свои 700 рублей получит качественное лечение. Вот что было со слов Павла Андреевича дальше:

- Поступил я в деморализованном состоянии. Вместо того, чтобы ввести витамины, гемодез, меня стали усиленно накачивать физиологическим раствором. На третий день я ощущал себя бурдюком с водой. Пульс ослабел, появилась аритмия, усилилась одышка, отказали почки. Как медик, я понимал, что вода, скопившаяся в межтканевых пространствах, стала давить на сердце и легкие, подвергая смертельной опасности. Страшась отека легких, умолил врачей, чтобы направили к терапевту. Там мне оказали помощь, и я хотел вернуться домой - это мое право! Но сопровождавший санитар попытался вернуть меня силой, обещая как следует поддать в стенах своего учреждения. Ограничившись лишь синяком, я все-таки избавился от его дальнейших «услуг»...

Позже, придя в себя, Павел Андреевич попытался добиться сатисфакции. К чести медиков отделения № 1 краевого центра психического здоровья, они извинились и предложили вернуть бывшему пациенту деньги. Казалось бы, инцидент исчерпан. Врачи поступили согласно закону «О психонаркологической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», в котором сказано, что в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения платных услуг пациент вправе расторгнуть договор и потребовать возмещения выплаты неустойки. Но Павел Андреевич не воспользовался этим правом, объяснив в своем письме в редакцию мотивы:

«Я мог погибнуть, и потом сказали бы: вот, мол, допился до того, что умер. И взятки гладки! Не дает покоя и другое. Система платных услуг должна бы укрепить материальную базу центра. Кабинеты управленцев утопают в роскоши, а пациенты, как и раньше, ходят по полу босиком. У меня сложилось впечатление, что медики откровенно экономят на лекарствах даже для платных пациентов...».

Отправившись в это отделение, я увидела на входе обширный список: от шприцев до пижамы - все то, что пациент должен иметь при себе. Впрочем, подобными требованиями нынче не удивишь. Что там чашки-ложки-наволочки! В хирургические отделения, например, нужно предо-ставить 10 метров марли и полдюжины резиновых перчаток. Это стало вроде нормы.

В психиатрическом отделении за курс стационарного лечения при неврозах нужно заплатить 3555 рублей. Десятидневное лечение пациентов в состоянии алкогольной интоксикации обойдется в 2026 рублей. Как правило, малоимущие люди больше трех дней не лежат: «почистили» кровь, алкогольные шлаки вывели - и гуд бай!

Особой строкой в перечне услуг значится: «Снятие алкогольной абсистенции проводится бесплатно».

Грань между алкогольной интоксикацией и абсистенцией для несведущего весьма хрупкая. А кто из обычных людей может разобраться, какая у него стадия алкоголизма? Слава Богу, хоть понятно, что такое алкогольная интоксикация. Это когда мучает похмелье, ты раздавлен, смят, «едет крыша»... Кстати, если дело доходит до психозов, «чертиков», т.е. до состояния опасного для жизни, то таких пациентов центр лечит бесплатно. В обоих случаях без дополнительных лечебных ресурсов не обойтись. Но в первом случае нужно платить, как это сделал Павел Андреевич. Однако лечение, по его мнению, оказалось некачественным.

Заведующая отделением Т.Г. Сокурова объясняет ситуацию так:

- Этому больному, согласно нормативам, было назначено капельное введение растворов. О перенесенном им инфаркте не знали. Дважды делали ЭКГ, мы ему даже санитара выделили.

По словам Татьяны Григорьевны, это единственный случай в ее 20-летней лечебной практике, когда недовольный пациент написал жалобу в редакцию.

А может, другие скрывают алкоголизм и не хотят «светиться»? Да и вообще, психиатрические больницы - это закрытая зона, и практика наркологов, в отличие от тех же терапевтов или хирургов, покрыта флером таинственности...

Поток пациентов к наркологам не убывает, особенно усиливаясь в праздники. Случается, что «скорая помощь» подчас ошибается, когда привозит пациентов, находящихся в запое. Им вообще-то место в вытрезвителе. Потому как таковы нормативы: пусть пьяный отбуянится, отоспится, а потом, если захочет, приходит к наркологу сам. Но измученная мать притаскивает почерневшего от водки сына, плачет, чуть ли не на коленях умоляет «вылечить» его. Как отказать?

Я насмотрелась на этих пациентов: несчастные, измученные, трясущиеся, они являют жалкое зрелище. Что колют, какими препаратами потчуют - это им безразлично. Они в полной, безраздельной власти врача, санитара. И тем не менее рискну утверждать: они - счастливчики. Их оторвали от бутылки, дали шанс начать жизнь снова. Но не случается порой, что и с ними обходятся так, как с Павлом Андреевичем?

Между прочим, в структуре смертности, по статистике, смерть от злоупотребления спиртными напитками с четвертого места активно передвигается на третье, после сердечно-сосудистых патологий, опухолей. У нас в крае на каждую душу населения приходится по 29 литров спирта в год. А если исключить детишек и трезвенников, то эти литры удвоятся, а то и утроятся. Не правда ли, круто на одну пьющую душу?

Анализируя динамику алкогольной смертности по Хабаровску, специалисты краевого бюро судебно-медицинской экспертизы отмечают, что при алкоголизме наибольшее число летальных случаев приходится именно на трудоспособный возраст - от 35 до 60 лет. Зимой в нашем окружном центре от водки умирает втрое больше людей, чем летом. И еще вот такая деталь. В некогда процветающем, а нынче обнищавшем Индустриальном районе смертность от алкоголизма в пять раз больше, чем в Центральном районе. Надеюсь, не стоит объяснять, какой контингент живет близ заводов? Этим людям нечем платить за лечение...

Можно ли равнодушно взирать на эти литры в цифрах, уверовав, что человек - кузнец собственного несчастья? Один вот такой «кузнец» попал на лечение. И денег не пожалел. Но сбежал от эскулапов с синяком. Только ли он один?

Е. РУДИК.