Эта история тянется уже четвертый год, и конца-краю ее не видно. А между тем, казалось бы, все в ней предельно ясно, и не составляет особого труда удовлетворить претензии пострадавшего и униженного человека. Но то ли кто-то не заинтересован в разрешении конфликта, то ли кому-то недосуг заниматься проблемой «маленького человека».

Перед тем, как выйти на пенсию, житель села Даниловки, работник пятнадцатой дистанции пути Комсомольского отделения ДВЖД Павел Субочев в октябре 1997 года оформил свой очередной отпуск. А о том, что из этого получилось, Павел Владимирович рассказал сначала в одном письме, потом по нашей просьбе добавил во втором, подкрепив свой рассказ официальными бумагами.

«Сначала выплаты отпускных я ждал четыре месяца. Несколько раз звонил в бухгалтерию станции Литовко. Бухгалтер мне отвечала, что деньги не начислили, поскольку дорога испытывает большие финансовые затруднения, поэтому отпускные я получу позднее. А потом, это уже в апреле 1998 года, и вовсе огорошили меня, мол, ты уже получил причитавшиеся тебе деньги. Пришлось ехать на станцию Литовко. В платежной ведомости я действительно обнаружил против своей фамилии роспись. Но это была не моя роспись. Почерковеды в Комсомольске установили, что на самом деле роспись в ведомости принадлежит не мне. Стали разбираться. Прораб Виктор Сизинцев, который обычно получает деньги на всех путейцев околотка и затем выдает их, заявил, что моих отпускных денег он не получал. Но доказать обратное не составило труда. Мои 1700000 (до деноминации) рублей ему были выданы. Потом он стал утверждать, что, мол, деньги отдал моим родственникам. Когда и в этом его разоблачили, заявил, что всю сумму передал мне. После этого начались мои долгие хождения по инстанциям. Обращался и к руководителям Дальневосточной железной дороги, и в профсоюзный комитет станции Литовко. На поездки, письменные обращения в суды и прокуратуры пришлось изрядно потратиться. Но нигде я проку не добился. Наконец в августе 1998 года подал заявление в суд Смидовичского района, но оттуда оно было направлено в линейный отдел внутренних дел на станции Комсомольск».

А дальше Павел Владимирович в своих горестных письмах рассказывает, какие материальные затраты он понес и какие моральные муки испытал. Можно это легко представить, когда он всюду натыкался на равнодушие и черствость. Только спустя восемь месяцев из Комсомольского ЛОВД ему ответил следователь М. Котляров. «В ходе следствия по уголовному делу № 5132 по вашему заявлению о невыплате вам отпускных в сумме 1700000 руб. и подделке в ведомости вашей подписи доказательств изложенных фактов получить не представилось возможным. Согласно проведенным почерковедческим экспертизам, подпись от вашего имени в ведомости выполнена, вероятно, вами. В связи с изложенным 20.08.99 г. уголовное дело № 5132 прекращено в связи с отсутствием события преступления».

Такой ответ, разумеется, не мог удовлетворить Павла Субочева. Поскольку следователь М. Котляров допускает вероятность того, что роспись в платежке может принадлежать Субочеву, а может ему и не принадлежать. И все же решение о прекращении уголовного дела принято.

А следующие ответы на жалобу Субочева могут вконец сбить с толку. Следователь Комсомольского ЛОВД пишет, что «уголовное дело № 5132 приостановлено производством в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого». Но в июле 1999 года Комсомольский транспортный прокурор А. Одорожа вселяет в Субочева надежду своим ответом: «Постановление о прекращении уголовного дела № 5132 отменено. Предварительное следствие возобновлено». А старший прокурор следственного управления Дальневосточной транспортной прокуратуры Н. Платковский два месяца спустя добавляет: «Дело направлено в ЛОВД станции Комсомольск для дальнейшего расследования с письменными указаниями. В том числе было указано назначить и провести повторную почерковедческую экспертизу, поручив ее производство квалифицированным и независимым экспертам. Это требование прокурора следователем М. Котляровым выполнено не было, и дело он вновь прекратил. За неисполнение указаний прокурора и за волокиту следователь М. Котляров привлечен к ответственности». Но дальше Н. Платковский делает такой пассаж, как бы и оправдывающий волокиту следователя М. Котлярова: «По делу назначена повторная почерковедческая экспертиза, однако в связи с загруженностью экспертов работой до настоящего времени экспертиза не проведена, а поэтому окончательное решение по делу не принято». А вот у прокурора следственного управления Дальневосточной транспортной прокуратуры А. Прохватилова своя позиция: «Следствие по данному делу приостановлено, так как исчерпаны все возможности для собирания доказательств по установлению конкретного лица, в получении ваших отпускных. В настоящее время по делу проводятся оперативно-розыскные мероприятия. О дальнейшем движении дела и результатах расследования вы будете дополнительно уведомлены».

Но что это за длинная «лапша» на оба уха Павла Субочева? Если «исчерпаны все возможности для собирания доказательств» и за три года четыре месяца так ничего и не доказано, зачем же «проводятся оперативно-розыскные мероприятия»?

Четвертый год тянется эта, в сущности, банальная история. Немало поломали голову над ней и следователи, и прокуроры и в Комсомольске, и в Хабаровске. Они словно бы состязаются в написании многоумных бумаг, и, судя по всему, их писательское мастерство растет. А что делать Павлу Субочеву? Наслаждаться следовательской и прокурорской беллетристикой? Ему, извините, не до литературы. Ему бы ту, четырехгодичной давности зарплату получить...

Леонид ГАПИЧ.