Танцующая фея

На створке речной жемчужницы танцевала фея. Полупрозрачная туника не скрывала ее обворожительной фигуры, и вся она будто бы светилась изнутри волшебным светом.

В семье эту вещичку передавали из поколения в поколение. Давным-давно, еще до октябрьского переворота, ее купил у проезжего купца прадед-переселенец. Уж очень ему приглянулась искусная поделка из обычной раковины. Поди ж ты, из невзрачной черной створки художник умудрился вырезать эдакую красоту! Тонкая, штучная работа, однако, была по карману даже крестьянину-переселенцу.

Боясь лишний раз прикоснуться к ней заскорузлыми пальцами, хозяин повесил это дивное творение на самое почетное место. За окнами отгромыхали октябрьский переворот, гражданская война, прошли блеск и нищета НЭПа, вихри истории коснулись и этой семьи хабаровчан. Но, несмотря ни на что, пленительно улыбалась им вечно юная фея. И жизнь казалась не такой уж и тяжелой...

Потомки прадеда-переселенца решили, что их семейная реликвия достойна музея. Пусть на нее любуются и другие люди. Чтобы помнили о минувшем и думали о грядущем...

- Когда эту работу старого художника принесли в музей, то мы руками всплеснули: какая красота! - рассказывает Мария Бурилова, заведующая отделом Хабаровского краеведческого музея. - Запросили за реликвию, против нашего ожидания, сущие пустяки. Но музейные работники знают истинную цену каждой вещи, которая к ним попадает. Не обманули этих людей, заплатили им хорошо. А вот их фамилию назвать не могу. Не все хотят, чтобы их имена звучали в печати. Мало ли... Может, в доме остались другие ценные вещи, а мы невольно «наводку» ворам даем...

Многие из тех экспонатов, которые мы видим в этом музее, попали сюда как раз из частных коллекций. В Хабаровске есть увлеченные люди, собирающие, например, старые форменные костюмы, пуговицы к ним, знаки отличия. Прежде ведь не только у военных, но и у каждого ведомства было свое обмундирование. И, представьте себе, в сундуках чьих-то бережливых бабушек они неплохо сохранились!

Есть у нас и коллекционеры керамики, фарфора, картин, денежных знаков, открыток, марок, конвертов, спичечных этикеток. Да мало ли что люди собирают!

Чудаки украшают мир

Многие хабаровчане, конечно, помнят профессора С.Е. Шапиро. Известный ученый-медик, он увлекся филателией уже в зрелом возрасте. Помню, Самуил Ефремович, показывая мне свою коллекцию марок, заметил:

- А ведь их начала собирать моя дочь. Я ей на первых порах всего лишь помогал, да незаметно и сам увлекся.

Мало того, что у Шапиро собралась уникальная коллекция, так он еще был и неутомимым пропагандистом филателии. Наша газета охотно публиковала его заметки.

С этой его тягой к печатному слову вышла забавная история. В тогдашнем мединституте преподавал один очень уж строгий профессор, и студенты, разобидевшись на его неуемную требовательность, оформили на его домашний адрес подписку на журнал «Свиноводство». Шума было много! А профессор Шапиро однажды достал из почтового ящика журнал «Журналист», который не выписывал. Ну, думает, кто-то тоже пошутил, намекая на его бесчисленные заметки про марки. Все, однако, объяснилось просто: подпиской на «Журналиста» его наградила одна из хабаровских газет.

Марки собирают многие. А вот коллекция автографов, которая скопилась у профессора Шапиро, пожалуй, единственная в своем роде. Он переписывался с Д. Ойстрахом, К. Паустовским, Р. Пляттом, П. Антокольским, К. Симоновым и многими другими знаменитостями. Чего стоит нынче один только автограф Анны Ахматовой со строками из трагедии «Сон во сне»! Или, например, письма скульптора М.П. Манизера. Того самого, чей памятник Ленину установлен на главной площади Хабаровска. Только эти два автографа нынче осчастливили бы любой из российских музеев.

Платье Катерины Измайловой

Мария Бурилова хочет устроить выставку, название пока условное: «Одежда и время». Может быть, это будет что-то вроде старинной гардеробной, где висят и бальные платья и видавшие виды пыльники, а ботинки франтов соседствуют с крестьянскими лаптями...

Это только кажется, что сделать такую выставку просто. В запасниках музея есть, конечно, старинная одежда. Но Буриловой хочется, чтобы через нее были представлены, во-первых, все городские сословия, а во-вторых, чтобы она была настоящей. А где взять, к примеру, наряды дворян? В Хабаровске их прямых потомков почти нет. С внуками бывших купцов в 30-е годы тоже поступали круто: давали 24 часа на сборы и выселяли. Люди впопыхах бросали даже самое ценное, лишь бы убраться восвояси. А если и была у них старинная одежда, то к дню нынешнему она совсем ветошью стала. Если, конечно, сохранилась где-то в чуланах.

Одно такое платье реставраторы буквально по кусочкам восстанавливали, вшивая заплаты, кропотливо подбирая их по цвету. Некоторые костюмы вообще попали в музей из коллекции Большого театра - например, сценический наряд Катерины Измайловой.

Связка старых писем с чердака

Молодой человек принес альбом дореволюционного предпринимателя Пострых, который держал в Хабаровске кондитерскую, пекарню, вел торговлю. Выставляют эту штучку в новую экспозицию. Вдруг является пожилая дама и заявляет: «Я прямая родственница Пострых. Откуда у вас этот альбом? Он мой!».

Разбирались-разбирались, и выяснилось: этот раритет парень выманил у одного человека. Хорошо, что не украл. Хотя, случается, пытаются сбагрить и ворованное, но, как правило, прокалываются на «легенде». Ведь у каждой старинной вещи есть своя история, и музейщики не примут без нее даже самую замечательную реликвию.

Но порой люди не столько «права предъявляют», сколько радуются, что стенды музея рассказывают о их предках или просто знакомых. Вот бродил однажды по его залам некий англичанин. И вдруг его глаза радостно заблестели у неприметной чугунной вывески: «О! Фирма мистера Фовлера процветает в городе Лице. Неужели его предок Джон начинал у вас на Амуре?». Кстати, не где-нибудь, а на озере Удыль, где был поселок Резиденция.

Мария Бурилова ухватилась за эту информацию, разыскала фирму Фовлера через Интернет и получила массу ценной информации. В Англии только рады были, что их соотечественника помнят в далеком Хабаровске.

Американец Эмилий Нино вообще специально приезжал в музей аж из Сиэтла. Посмотреть экспозицию, посвященную его тезке-прадеду, первому профессиональному хабаровскому фотографу. Если кто видел автопортреты Сальвадора Дали, то легко представит и фотографа Нино: такие же длинные усы, торчащие пиками, и тот же блеск в глазах - барышни наверняка лишались сна и покоя.

Этот смелый, предприимчивый и любопытный француз шесть раз пересекал Сибирь, написал массу заметок для Парижского географического общества, оставил сотни великолепных фотографий, в том числе и запечатлевших визит в Хабаровск цесаревича Николая. В Национальной библиотеке Франции сегодня есть фонд Эмилия Нино. А его правнук подарил нашему музею копии уникальных документов из семейного архива.

Без дарителей старых вещей многие экспозиции музея были бы скучны, бедны или просто не состоялись. Между прочим, дореволюционная коллекция музея и начиналась с даров горожан, наглядно демонстрируя истину: история семьи - это история страны...

И неправда, что в частных коллекциях хабаровчан мало редкостей. Они есть. Некоторые уже перекочевали в музей, другие ждут своего часа. И где-то наверняка висят, допустим, иконы, написанные в конце XIX века в Казакевичево. В 1899 году они выставлялись для всеобщего обозрения. Куда потом девались - тайна, покрытая мраком. Но музейщики не теряют надежды ее раскрыть. А вдруг эти иконы висят в вашей квартире?

Николай СЕМЧЕНКО.