Наверное, все это началось в тот самый вечер, когда Ольга привела с собой Ирину и, весело втолкнув ее на кухню, сказала мужу:

- Знакомься: это Ира, она работает у нас программистом. Представляешь, у нее в нашем городе никого нет, даже день рождения отметить не с кем...

Евгений как раз резал огурцы на салат. У них было заведено так: кто первым приходит домой, тот и начинает готовить ужин.

- Отлично, - отозвался он. - У нас вино, между прочим, в холодильнике стоит. И, кажется, окорочка есть. Сейчас закуску сообразим...

- А мы в гастроном зашли, кое-чего прикупили, - засуетилась Ирина. - Ничего не надо варить. Все готовое, только надо нарезать.

Но Женя все-таки достал эти проклятые куриные окорочка. Как Ольга теперь думает, именно они и сблизили их. Потому что Женя сказал, что любит «кордон блю». А Ирина, всплеснув руками, с восхищением уставилась на него:

- Ах! Я тоже. А у вас есть кукурузные хлопья? Давайте фаршировать окорочка вместе. Вы их будете разрезать, вынимать кости, а я пока приготовлю крошку из хлопьев...

Они так слаженно возились с этими окорочками, будто всю жизнь делали «кордон блю» вместе. Причем Ольгу даже и не подпускали к плите, отмахивались от нее: «Ты не мешай... Порежь сыр, колбасу, открой паштет. У нас через пятнадцать минут все будет готово!».

Стол они накрыли на удивление быстро. Женя, извинившись, ушел в спальню и вышел оттуда в новом, по праздникам надеваемом костюме. Ольга удивилась, что он даже галстук завязал.

- У нас не так часто бывают такие очаровательные гостьи, - Женя галантно поцеловал руку Ирины. - Прошу дам к столу!

За ужином он много говорил, что-то к месту и не к месту вспоминал из прочитанных книг и даже попытался сыграть на гитаре, которую год не брал в руки. Ирина рассказывала о себе: жила в Благовещенске, развелась с мужем, и дело не в том, что он плохой был, напротив - хороший человек, но она вдруг поняла, что не любит его. Однако он караулил ее после работы, ходил за ней по пятам, на что-то надеялся. И ей пришлось уехать. Ни знакомых, ни родных, ни друзей - одной и скучно, и трудно, вот даже форточку некому в комнате отремонтировать.

- Женя, может, ты поможешь? - сказала Ольга. - Ирина купила эту комнату у каких-то бичей, там ремонта много...

Поначалу она ездила к Ирине вместе с Евгением. Убирали мусор, изничтожали тараканов, клеили обои, клали плитку. Но Ольга стала уставать: все-таки шел седьмой месяц беременности, и Женя по субботам ездил к «подруге семьи» один.

Ирина, ничего не скажешь, тоже помогала Ольге, особенно после того, как та вернулась из роддома с малышом. Сережка был неспокойным, не давал спать, ему требовались дефицитные лекарства, с ним надо было подолгу гулять. Ольга плохо себя чувствовала, а Жене все-таки полагалось ходить на работу, не мог же он бесконечно брать отгулы или отпрашиваться у начальства. Ирина дневала и ночевала у них, стирала пеленки-распашонки, гладила их утюгом. Соседи с уважением отзывались о ней: «Повезло тебе, Оля, с подругой...». И лишь ехидная, сухонькая баба Вера из 27-й квартиры как-то скептически поджала губы: «А не боишься, что она у тебя Женю отобьет?».

У бабы Веры не глаз, а прямо алмаз. Ну, как в воду глядела. Ольга стала замечать, что муж и подруга все чаще уединяются на кухне. Ничего такого вроде как не происходит - картошку или овощи чистят, посуду моют, разговаривают за чашкой чая, а как зайдет Ольга - замолкают, и Женя глаза опускает...

- Спасибо, подруга, за помощь, - сказала как-то Ольга. - Мы теперь сами с Сережкой справимся. А то тебя закабалили, тебе и личной жизнью заняться некогда.

Ирина стала появляться реже. У Евгения все чаще случались на работе какие-то авралы и сверхурочные. Он являлся домой поздно, наскоро перекусывал и бухался в постель. В их отношениях вроде бы ничего не изменилось, но Ольга вдруг почувствовала: что-то все-таки не так. Острота ощущений пропала, что ли? Как-то все обыденнее стало, привычней...

А тут вдруг явились сослуживицы, поумилялись Сережке, поагукали с ним, пощебетали о своем, о женском. И новость, конечно, сообщили:

- Ирка-то в декрет собралась. А от кого ребенок - не говорит. Не наше, конечно, дело, но интересно, о чем она думает? Чтобы в наше-то время без мужика рожать! Смелая...

Оказалось, что Женя об этом знал. И еще оказалось, что он - отец будущего ребенка.

- Не хочу тебя видеть, - сказала Ольга. - Уходи к ней! У меня было два очень близких человека, теперь не осталось ни одного...

Он ушел, но через две недели вернулся. Сказал, что не может жить без Ольги. И без Сережки не может. А еще сказал, что Ирина его отпустила, не хочет ломать чужую семью.

Постепенно все вроде бы наладилось. Самое интересное - это то, что Ольга поехала забирать Ирину из роддома вместе с Женей. У подруги других близких людей просто не было, а Ольга считала, что интеллигентные люди даже в таких ситуациях должны оставаться воспитанными и выдержанными. На первых порах она помогала Ирине ухаживать за маленькой Дашкой. Глаза у нее были Женины.

Ольгина мать, узнав об этом, сцепилась с Женей:

- Нехристь ты! Мусульманин какой-то! Зачем сразу двум бабам жизнь портишь? Не хочешь с Ольгой жить - катись к своей любовнице! Не по-людски это...

Он ничего не ответил. Зато Ольга ответила. Сказала матери, чтобы не совалась не в свое дело. И еще сказала, что все мужики изменяют женам тайно, а Женя поступает честно. И это она, Ольга, виновата, что не сумела полностью удержать мужа при себе.

Втайне она, конечно, проклинала тот день, когда привела Ирину в свой дом. И пыталась сделать все возможное-невозможное, чтобы лучше выглядеть, быть ухоженной и сексуальной: попыталась применить в постели кое-что из книжки «Сто способов свести мужчину с ума». Но Евгений сказал: «Не надо. Я тебя и так люблю...».

Наверное, в этом мире действительно нет ничего нового. Сюжеты единственной и неповторимой нашей жизни на удивление хрестоматийны. Ну, как не вспомнить истории из «Декамерона»? О том, как две супружеские пары перекрестно изменяли друг другу, а потом «у каждой из двух жен стало два мужа, а у каждого из мужей - две жены, и ни разу не вышло у них из-за этого ни ссоры, ни драки». И как не вспомнить историю о мужчине, который любил двух женщин, и ни одна не была в претензии к другой?

Величайший гуманист эпохи Возрождения Джованни Бокаччо, грустно усмехаясь, весело писал свои истории о супружеских изменах. И разврата в них не видел. Может, потому, что был слишком тонким знатоком природы человеческих взаимоотношений.

Сергей Жеребятьев, написавший уникальную «Энциклопедию измен», тоже вспоминает эпоху Возрождения, открывшую великие ценности любви. Люди вдруг поняли, что норма - это всего лишь правило, выдуманное ими же самими. А в истории человечества, кроме моногамии, существовали групповой брак, полигиния (один муж и несколько жен), полиандрия (одна жена и несколько мужей) и еще - промискуитет, попросту говоря, это когда мужик - тот еще «ходок», а женщина никому не отказывает. Некоторые сексологи утверждают, что таким образом осуществляется поиск идеального партнера. Ну, не знаю!

Но, как считает Сергей Жеребятьев, «кто и когда сказал, что идеальный партнер должен быть только один? А если таких, например, два? И если один из этих двух имеет собственного партнера, который в свою очередь симпатизирует вашей половине, то что здесь плохо? Чем мучиться и делать все тайком, не проще ли извлечь из сложившихся обстоятельств максимум пользы и удовольствия? Я отчетливо понимаю, какой гнев может обрушиться на меня после такого заявления, но посоветовать могу лишь одно: не тратьте свои нервы не по адресу. Злиться на человеческую природу вообще глупо и непродуктивно».

Между прочим, в полигинических браках живут миллионы людей в мусульманских странах. В полиандрических браках худо-бедно, но прожили довольно продолжительное время супруги Брик и Маяковский, Панаевы и Некрасов. Что касается группового брака (самой древней формы брачных отношений в истории человечества), то и они вроде как «возрождаются» теми же свингерами. А дикари из джунглей Индокитая и не переставали жить устойчивыми групповыми браками, как бы демонстрируя, что и такое на белом свете бывает. Но это, наверное, удел все-таки дикарей, а не цивилизованных людей. Хотя иной высоколобый интеллектуал в своих фантазиях доходит и до этого, стесняясь самого себя...

Но, впрочем, речь не об этом. Речь о том, что чувственная любовь всегда парадоксальна, и если это именно она, то кто кому изменяет?

Измена - это, наверное, все-таки нечто другое. Вот небольшой отрывок из исследования Сергея Жеребятьева: «Первая запойная, сумасшедшая влюбленность в своего единственного и ненаглядного у девушки рано или поздно проходит и остается (если остается) ровное чувство любви к родному человеку. Природа все устроила мудро: именно в этот период молодая женщина беременеет, рожает и выкармливает младенца. Психофизиологическая доминанта у нее направлена на материнство. Но проходит несколько лет, женщина потихоньку высвобождается из этой прекрасной кабалы, и вот тут у нее совершенно по-новому открываются глаза на окружающий мир и мелькающих в нем двуногих существ, называемых мужчинами.

Женщина смотрит на них по-новому по одной простой причине: материнство как бы расставляет в ее организме все по своим местам - и в чисто физиологическом гормональном плане, и в психологическом... Просто, как любому нормальному человеку, ей требуется смена впечатлений - во всем, в том числе и в интимной жизни. Психотип такой женщины - идеальная любовница. Совершенно бессознательно она стреляет глазками в мужчин...

Большинство предварительно промучаются чувством долга года два-три, но, в конце концов, все-таки совершат супружескую измену. Увы, об этом свидетельствует бесстрастная статистика: в подавляющем большинстве случаев женатые мужчины грешат не со святым духом, не с одинокими дамами и не со жрицами любви, а с чьими-то женами, а за это расплачиваются приобретением собственных развесистых рогов. Ибо, во-первых, никогда не надо считать себя умнее и хитрее других, а во-вторых, за все в этой жизни надо платить. В том числе и за «ходки налево...».

Ольга, Ирина и Евгений ничего пока не меняют в своей жизни. Их знакомые, знающие об этой ситуации, недоуменно пожимают плечами: «Ну и ну! Черт знает что...».

И я тоже не знаю, что это такое. Но почему-то думаю, что не измена. А что?

Н. ВАСИЛЬЕВ.