Фотографии, которые вы видите в этом выпуске писем, я достала из одной особой папки, где вместе с другими примечательными вещами они ожидали своего часа, чтобы предстать перед читателями. Сделал их Анатолий Шляхов, Толя, как чаще звали его мы. Те, с кем он когда-то работал в газетах и агентствах, ездил в командировки, дружил или просто общался, пил водку, травил байки, перезванивался по телефону. И которого недавно не стало.

Никогда уже не услышать «Привет». «Привет». - «Что-то ты, старик, давно не забегал, новенького ничего не приносил». - «А надо?» - «Конечно, надо». «Так у меня много чего есть на пленках, - слегка лукавил он. - Я не знаю, что теперь вы печатаете». «Хорошее печатаем, - потихоньку заводилась я. - Портреты, уличные картинки, интересные ракурсы, пейзажи с настроением... Дальше перечислять?» «Дальше не надо, - как бы оправдывался он. - Ты же знаешь, что я шучу».

Не знаю, кому как, а мне всегда приятно и легко было общаться с ним. Не было в нем никакого снобизма, мании величия, как не было и панибратства. Мне не раз приходилось ходить с ним на съемки и, честно говоря, всегда поражалась его обходительности, умению вывести человека из того зажатого состояния, в которое мы впадаем чаще всего перед объективом фотоаппарата, а потом, глядя на свое изображение, все недоумеваем: неужели я такая уродина в жизни? А вот Толе можно было довериться всегда.

Недавно, услышав о трагическом происшествии, одна моя знакомая сказала: «Знаешь, самые лучшие фотографии, которые у меня остались на память о дорогом человеке, были Толины. Он нас щелкнул в антракте спектакля в музкомедии. Он, наверно, там подрабатывал?».

Да и подрабатывал тоже, хоть и считался профессионалом.

...Фотограф щелкает, и птичка вылетает. Казалось, что так будет вечно.

Нина РИМШИНА.