Я - женщина. Поэтому мне очень приятно начать этот рассказ с весьма лестного утверждения: чего хочет женщина, того хочет Бог. Правда, злые языки говорят, что в таком случае Бог хочет дачу на Канарах и мужа-миллионера.

Ну что ж, отчасти они правы - от этого не отказалось бы большинство женщин. Но доступна такая роскошь абсолютному меньшинству. А мы, остальные, можем себе позволить другую роскошь. Ну, скажем, дачу на тринадцатом километре Владивостокского шоссе и мужа-бюджетника. Ведь понятия о роскоши у каждого свои!

Проезжая по трассе «Владивосток - Хабаровск», вы, вероятно, обращали внимание на указатель: «Роскошь, 2 километра». Не знаю, как вам, а мне всегда было интересно: как живут люди в роскоши? Чувствуют ли они, понимают ли, как им повезло?

В общем, пресловутое женское любопытство побудило обратиться в администрацию Вяземского района с вопросом: не ваша ли это Роскошь?

Оказывается, Роскошь - некогда большое село. Здесь было больше ста домов и своя свиноферма, на которой жители в основном и работали... В роскошенскую (напрашивается слово «роскошную») школу ходили дети из ближайших деревень. Художественная самодеятельность местного клуба охватывала культурно-массовыми мероприятиями окрестные территории... Так бы все и продолжалось, но в конце восьмидесятых годов на свиноферме случился пожар. А на восстановление этого важного объекта денег не нашлось. И оставшихся в живых свинок перевезли в соседнее Котиково. Вслед за свинками засобирались и жители, оставшиеся без работы. Процесс миграции завершился довольно быстро, в конце 80-х в Роскоши осталось только два жилых дома.

И вот уже около пятнадцати лет представители котиковской администрации раз в месяц навещают опустевшее село, привозят его жителям продукты и воду (вода здесь привозная, старый колодец пересох, новый рыть некому). Все это, конечно, хлопотно, но на переезд старики из Роскоши не соглашаются, а бросить их на произвол судьбы не позволяют ни совесть, ни административные обязанности.

Чем же загадочная Роскошь так привлекает ее обитателей, что они наотрез отказываются с ней расставаться?

...Два уцелевших дома стоят на расстоянии с километр друг от друга. Жители одного из них, супруги Семинищевы, в дом непрошеных гостей не пригласили и о жизни своей рассказывать не стали. Сказали, мол, нету у нас ничего. Пожалуй, так оно и было... В общем, мы поехали во второй дом. Его хозяйка Вера Тихоновна Орлова встретила нас приветливо и легко согласилась на разговор.

Живет она здесь с 1954 года. Отец был председателем колхоза, муж - лесником, сама Вера Тихоновна работала продавцом в сельском магазине. Когда выяснилось, что Роскошь попала в число неперспективных деревень, переезжать не захотели. Лес-то никуда не делся, муж работой был обеспечен. К одинокой жизни постепенно привыкли... А четыре года назад муж умер. Теперь речь о переезде вести уже поздно: «Боюсь я город этот. Тут нет-нет, то дровишек принесу, то телочке дам, то курочкам... а там куда я пойду? Туда?» - она многозначительно показывает на потолок... Это верно, в таком возрасте (Вере Тихоновне около восьмидесяти) опасно менять место жительства, сердце зачастую не выдерживает перемен. Так и живет одна. В Роскоши.

О муже рассказывает охотно, но с трудом - слезы мешают. Называет его ласково «дедушкой». Говорит, жалеет лишь о том, что одна осталась. Перебирает старые фотографии. Вглядывается в лица. Молчит. Оживляется вновь, рассказывая о детях.

В этой семье выросло четверо детей. Старшего сына уже нет, он был военным, жил в Крыму. Два других сына и дочь тоже носят погоны, живут недалеко от матери. «Дочка вот у меня капитан, сын - подполковник, этот... (задумалась, вспоминая воинское звание другого сына) старшина. Вот какие у меня дети!..» Дети и внуки бывают в Роскоши часто. Привозят кое-какие продукты, яблоки, конфеты. Рубят дрова, помогают в огороде. Им здесь нравится, места вокруг очень красивые.

На вопрос, что такое роскошь, Вера Тихоновна ответила, не задумываясь, - богатая природа. Ассоциации с дорогими нарядами, автомобилями и прочими привычными для нас атрибутами роскошной жизни даже не возникло. Какие там Канары и Багамы, она и в Котиково-то бывала очень редко, по необходимости. «Дедушка ездил как-то по туристической путевке, за хорошую работу давали, а я нет. Когда отдыхать? То дети маленькие, то работа... С работы придешь - дома надо прибрать, сварить. Потом на огород. С огорода - спать пора. Утром опять на работу...»

Ну что ж, такой жизнью и сейчас никого не удивишь. Обычная, в общем-то, судьба. Если бы не в Роскоши жила наша героиня, а в любой другой заброшенной деревне, и говорить-то, собственно, было бы не о чем. Да мало ли таких женщин! И деревень таких, прямо скажем, немало. И все-таки мы приехали в Роскошь, и где, как не тут, об этой самой роскоши порассуждать, играя словами и понятиями...

Сначала именно так и хотелось сделать. Потом поняла - что-то мне не до игры. Как-то здесь все серьезнее, глубже оказалось. Обычно, когда рассуждают о женских судьбах, прежде всего на женщину смотрят как на мать. Хороших вырастила детей - счастливая у нее судьба. Дети эгоистичные и неблагодарные - судьба не сложилась. И тогда все удовольствия благополучной жизни ставятся женщине в укор. А полное отсутствие каких бы то ни было удовольствий расценивается как безграничное самопожертвование.

Наверное, это правильно... Но все меньше наших с вами современниц готовы к полному самопожертвованию. Становятся ли они от этого счастливее? В нашей жизни стало больше удобств. Покупаем холодильник - смотрим на микроволновку, берем микроволновку - заглядываемся на новенький автомобиль... Автомобиль - роскошь, говорим мы. Конечно, не роскошь. Мы и сами не заметили, как роскошью стали другие ценности. Например, любовь... А старенькая бабушка в заброшенной деревне 50 лет прожила с мужем в любви и согласии и вот уже четыре года плачет, оставшись одна. В окружении другой подлинной роскоши - богатой природы. Наверняка она никогда не читала Экзюпери, но смысл его фразы «нет большей роскоши, чем роскошь человеческого общения» понимает гораздо лучше любого из нас. И ценит эту роскошь гораздо больше. А материальные блага... Она о них никогда и не мечтала. Да, в общем-то, и не знала-то о них ничего. Семья лесника и продавщицы считалась в деревне вполне обеспеченной...

Мы уезжали из Роскоши со смутным ощущением недосказанности. На самом деле в этой истории вопросов больше, чем ответов. Удалась ли жизнь нашей героини? Не знаю... Помните: «На свете счастья нет, но есть покой и воля...» Здесь начинаешь в это верить. Хочется думать. Хочется плакать и, не знаю... молиться, что ли? А еще хочется домой, отстирывать детские колготки, жаловаться на транспорт и начальство, пить цитрамон от головной боли... Одинокие столбы вдоль бывшей деревенской улицы навевают грустные мысли. Так и не будет здесь ничего? Все в прошлом?...

Прощаясь, я сказала Вере Тихоновне какую-то банальную фразу, вроде того, что, мол, все женщины мечтают прожить свою жизнь в роскоши, а она живет.

Та кивнула: «Так оно и есть... Живу. А куды деваться мне?..»

Алла ДЖАН-ША.