Среди событий, попавших в объектив любительской видеокамеры, дни рождения, прогулки по городу, поездки к родственникам в деревню. Вот во дворе утопающего в цветах деревенского дома играет малыш лет трех. Камера, следуя за ним по пятам, фиксирует игры с забавными котятами, попытки накормить ежа, воспитание понятливого щенка... Отец, бабушки, другие родственники - все время рядом. За кадром семейной видеохроники остается только мать малыша. Даже там, где его, одетого в костюм с бабочкой, сажают за стол, на котором стоит огромный торт с тремя свечками и шоколадной надписью: «Любимому Максимке». Причина отсутствия мамы банальна по нынешним временам: родители ребенка расстались. Видеопленки принес в редакцию отец. Со словами: «У меня украли сына».

Жизнь в семье, по словам Сергея, на ладилась давно. Чуть ли не с того момента, когда восемнадцатилетняя Женя решила обрадовать мужа известием о своей беременности. Неожиданность застала будущего отца врасплох, он предполагал, что они сначала обживутся, обустроятся как-то, а уж потом можно будет подумать и о том, чтобы малыша завести.

- Ни устойчивого заработка, ни квартиры: жили мы в то время в Советской Гавани с родителями Жени... В общем, было от чего растеряться. А она в слезы: что-то не вижу бурного восторга. И потом, когда уже перебрались к моей матери в деревню, чуть что, всегда мне это припоминала... - рассказывал Сергей.

Когда Максимке исполнилось три месяца, молодые решили перебраться из родительского дома в Хабаровск. Материальные трудности главу семейства не пугали. Рос без отца, с детства был главным помощником, надеждой и опорой матери в большом деревенском хозяйстве. Еще до женитьбы успел отслужить в армии, поработать в старательской артели, у лесозаготовителей, охранником, бульдозеристом... В общем, cлыл парнем мастеровым и работящим.

И все же городское житье-бытье поначалу давалось нелегко. Приходилось браться за любую работу, пока жизнь наладилась: и вагоны грузить, и снег с крыш чистить, и грузчиком на рынке подрабатывать... Cо временем у Сергея и появился на рынке свой круг клиентов, которым он стал помогать не только в погрузке-разгрузке, но и в решении других неожиданно возникших проблем. Что-то вроде сервисной службы, в которой у него есть свои партнеры и помощники. Все шло по плану: через три - четыре года обзавестись собственной квартирой, обустроиться, а там и на образование для сына откладывать можно. Представлять себе сына с тележкой на рынке Сергею не хотелось. Максим, по его мнению, во что бы то ни стало должен был получить хорошее образование и стоящую профессию. Накопить со временем на какую-нибудь престижную гимназию, репетиторов, университет казалось делом вполне реальным. Думал, что жена должна разделять эти заботы, поддерживать его стремление заработать как можно больше. Но Женя в рыночную экономику никак не вписывалась.

- Сначала снимали неблагоустроенную квартиру. Бывало, забегаю среди дня, посмотреть как они, вижу: печь не топлена, а они с Максиком спят. Попрошу рубашку зашить - так и будет лежать не отремонтированной. Возвращаешься домой после всех этих работ и подработок, а она с обидами: нигде не бываем, сижу с ребенком одна целыми днями... - делился неудавшимся семейным опытом Сергей. - В конце концов я предложил отвезти сына опять в деревню к моей матери и устраиваться ей самой на работу. И скучать не придется, и в семейный бюджет все же какое-то пополнение. Да и меня, думал, тогда будет лучше понимать...

С работой не получилось. Магазин, куда муж устроил Женю продавщицей, вскоре закрылся. Затем был круглосуточный киоск, но суточные вахты взаимопонимания супругам не принесли. К обидам и разочарованиям Жени добавилась ревность Сергея, который стал подозревать жену в изменах. Выслеживал, уличал, пытался образумить... В конце концов молодые зажили отдельно. По одному ездили в деревню навещать Максимку, если была возможность, забирали погостить. Каждый к себе. Родные Сергея, прежде не очень-то жалующие невестку, наблюдая за этими визитами, попытались было уговорить сына сохранить семью хотя бы ради ребенка. Но из этого так ничего не получилось. Сергей и Женя продолжали навещать малыша врозь.

В один из таких визитов Женя попросила свекровь отпустить малыша с нею в гости к родственникам в Советскую Гавань.

- Я сама его собрала, одела, отвезла на вокзал, спросила, когда их ждать. Женя заглянула в обратный билет, как она тогда мне сказала, назвала дату и время...

В предполагаемый день приезда Зоя Васильевна отправилась из деревни в Хабаровск, чтобы встретить внука. Жени и Максимки в поезде не оказалось. Дня через три невестка позвонила и сказала, что не вернется. Зоя Васильевна стала собираться в Советскую Гавань, чтобы повидаться с внуком и убедиться, что все с ним, по крайней мере, в порядке. Повидаться с внуком ей разрешили, не оставляя, правда, один на один с мальчиком ни на минуту. Заверили, что беспокоиться не о чем, мальчика оформляют в детсад, Женя пойдет работать. Но как только она вернулась домой, тон общения разительно изменился. Затем связь оборвалась окончательно. Ни ответа на письмо и бандероль, ни телефонного звонка... Наконец родственники невестки, к которым удалось дозвониться, сообщили, что Женя увезла малыша в Нельму - поселок на побережье.

- Мать, что ты наделала, отдала сына, даже не посоветовавшись со мной, не поставив в известность! - пришел в отчаяние Сергей. - Я знаю этот поселок. Раз в несколько месяцев туда забрасывают рабочих вертолетом на лесоразработки. Катером завозят необходимое оборудование и питание в путину для рыбаков. В общем, регулярного транспортного сообщения нет, телефона тоже нет, даже медпункта нет. Куда бежать, если с ребенком что-то случится? Прививки от энцефалита она просто не успела бы сделать... Как можно было туда везти маленького ребенка, зачем?

Обращение в милицию ЕАО, откуда был увезен ребенок, по словам Сергея, никаких результатов не дали.

- Как быть, куда еще обращаться? Мне говорят: она мать, ее право. А у отца разве не такие же права?

В администрации Советско-Гаванского района нам подтвердили: Нельма - вахтовый поселок, вертолет - раз в полгода, время от времени ходит грузовой катер, попасть в поселок сложно, выехать из него, разумеется, тоже.

Родственница Жени в Советской Гавани объяснила, что Женя уехала с сыном, чтобы заработать на путине. А вот когда вернется по осени, тогда будет устраиваться на работу в городе, а Максимку отдаст в детский сад.

- Ничего не могу сказать плохого про Сергея, но что поделать, если семья у них распалась? Она с ребенком вернулась домой, что же было еще делать. Она же мать, кто запретит. Он просто злится, мстит ей, как мне кажется, донимает здесь всех звонками, грозится приехать и забрать сына.

Видимо, до Нельмы все же дошли слухи о том, что отец бьет тревогу и собирается забрать малыша.

Женя неожиданно дозвонилась до свекрови по рации, чтобы сказать, что Максимка жив-здоров. Но дать возможность с ним пообщаться категорически отказалась:

- Он каждый день собирается домой, к вам, очень скучает. Еще расстроится, плакать будет, если будете разговаривать...

Валентина СЕМЕНОВА.

Наш комментарий

- Подобное, к сожалению, сейчас не редкость. Больше половины браков, как известно, разрушается, и во многих семьях - дети. Вернее, единственный ребенок, из-за которого и начинается многолетняя тяжба родителей. Они идут порой на все: похищение ребенка, угрозы, шантаж бывших родственников, стремление склонить на свою сторону малыша, настроить против отца или матери, задобрить... Иногда весь этот ужас начинается, когда ребенок еще в пеленках, и продолжается, пока он не вырастет. Надо ли говорить, как это ломает детей: одни с неврозом, другие учатся пользоваться своим положением, шантажируя в свою очередь родителей, чтобы получить то, чего им хочется...

В последнее время наметилась и такая тенденция: воюют из-за детей люди состоятельные, занимающие положение в обществе, не с одним высшим образованием иной раз. Коммерсанты, банковские работники, чиновники... Возраст - тридцать лет или чуть-чуть за тридцать, как правило, у обоих супругов есть перспективы на создание новой семьи, а значит, дети еще могут быть. Но в ход идут и деньги, и связи, дело доходит до суда, но и его решение довольно часто нарушается... - поделилась своими наблюдениями Ирина Леонидовна. - Поэтому хотелось бы поостеречь родителей, которые еще не вступили на эту тропу войны, чтобы подумали о ребенке. Как быть в этом конкретном случае? Если отец считает, что малыш находится в действительно опасных для его жизни и здоровья условиях, нужно ехать туда и говорить с матерью ребенка. Если не может сам поехать, нужно обратиться в органы опеки по месту жительства, они свяжутся с опекой Советско-Гаванского района, чтобы разобрались. Законные представители интересов ребенка - родители, а не бабушки или другие родственники. Это их ответственность и их право, даже если ребенок жил с бабушкой.

Любовь Гриншпун, юрист отдела образования Железнодорожного района Хабаровска, где, кстати, как нам стало известно, сейчас рассматривается подобная семейная ситуация, объяснила, что поскольку у родителей равный объем прав и обязанностей перед ребенком, суды все же чаще склоняются к тому, чтобы он остался с матерью. Матери обычно больше, чем отцы, занимаются малышами, поэтому естественно, что дети больше привязаны к матери и спокойнее себя чувствуют рядом с ней. Медико-психиатрическая экспертиза, на которую детей направляют в спорных случаях, как правило, это подтверждает. Но и стереотип обычно срабатывает: мать и дитя - в русском языке словосочетание устойчивое. Проблемы отцов и детей возникают обычно позже, когда выросшие под женской опекой чада вступают в подростковый возраст.