Вы никогда не задумывались, как в общественном сознании рождаются стереотипы? Ну, скажем, почему мачеху обязательно считают злой, а падчерицу доброй страдалицей, или почему чиновников стойко связывают со словом «бюрократизм»?

Очевидно потому, что каждый член общества может рассказать хотя бы одну историю о злой мачехе и о бюрократе-чиновнике. Недавно проведенное социологическое исследование показало, что мы с вами участвуем в процессе становления новых стереотипов, причем взаимоисключающих. По одной версии, у нас вороватый, необразованный «новый русский» и суровый, честный налоговый полицейский, а по другой - налоговый полицейский, как танк наезжающий на беззащитного предпринимателя. Пока общественное сознание не определилось, какая характеристика более подходит полицейскому и предпринимателю, но каждая история их взаимоотношений склоняет людей в ту или иную сторону. В связи с этим нам представляется весьма любопытной история противостояния налогового полицейского и предпринимателя из Вяземского.

Втянутыми в нее оказались не просто налоговый полицейский и предприниматель. С одной стороны - это председатель местного отделения Хабаровского краевого объединения предпринимателей, а с другой - лучший налоговый полицейский, который собрал рекордное количество штрафов и получил за это грамоту от краевого управления (что лишний раз доказывает, что рубль является основным оценочным показателем деятельности налогового полицейского).

А был ли мальчик?

Фабула такова. 7 декабря 2000 года в торговый павильон «Антарис», принадлежащий предпринимателю Николаю Заозерскому, пришла налоговая проверка - прапорщик налоговой полиции Андрей Федерягин и инспектор налоговой инспекции Лилия Суслова. Проверить, как применяют кассовую машину при расчетах. То есть не скрывают ли выручку.

Акт № 24, составленный налоговым инспектором, гласит, что при продаже масла растительного и чая на сумму 31 руб. 50 коп. продавец «Антариса» Наталья Оржеховская не выбила чек. При этом акт снятия наличных денег свидетельствует, что в кассе было на полторы тысячи рублей больше, нежели на кассовой ленте. Подписали акт инспектор и продавец.

Акт - официальная бумага, в которой не указывается, как именно проходила проверка. О том, как она проходила, составлен другой акт. Его составил прапорщик Федерягин. Он гласит, что прапорщик самолично произвел закупку товара в ларьке. И что товар ему отпущен без применения ККМ. Что товар возвращен в торговую точку, а деньги не возвращены.

Продавец подписать этот акт отказалась, однако в объяснительной написала, что чек она не выбила по невнимательности, а «лишние» полторы тысячи рублей - сокрытая дневная выручка. При этом был пробит чек на «черные» полторы тысячи, и они остались в фискальной памяти компьютера. Заметим: налоговый полицейский имеет право сделать контрольный закуп товара без всяких свидетелей и зафиксировать результат собственным актом, но в присутствии инспектора.

В тот же день продавец пишет своему хозяину объяснительную, в которой описывает ситуацию совсем в ином свете. По этой версии, инспектор и полицейский сначала проверили кассу, а потом сказали, что в киоске был куплен товар на 31 рубль 50 копеек. Продавец факт отрицала. Тогда прапорщик Федерягин привел какого-то несовершеннолетнего парня, который якобы делал закуп, и принес товар. Продавец сказала, что парень ничего не покупал. И того отпустили.

Зато проверили прилавок, пригрозив, что увезут продавца в милицию. В ящике стола нашли коробочку с деньгами. Инспектор Суслова спросила, что это за деньги. Продавец ответила: не знаю. Проверяющие указали на одну из 50-рублевых купюр и сказали, что это контрольная купюра. Всю сумму посчитали дневной выручкой и вписали в свои документы. Продавец испугалась, что ее отвезут в милицию, и написала объяснительную, в которой указала, что деньги - дневная выручка. После чего прапорщик составил свой акт контрольной закупки, но «помеченную» купюру не забрал.

В объяснительной продавца ничего не сказано о пробитом чеке. Но на словах Наталья рассказала своему хозяину, что прапорщик сам пробил этот чек. Это обстоятельство оказалось, как ни странно, роковым в нашей истории. Предприниматель Заозерский на всех последовавших судах утверждал, что найденные в коробочке полторы тысячи рублей были приготовлены для оплаты за товар поставщику, только Оржеховская об этом не знала, а знала ее сменщица.

Признаться, лично я так и не смогла для себя уяснить, какова же истина - имеем ли мы дело с предпринимателем, скрывающим доход, и рыцарем-полицейским или с «танком»-полицейским и пострадавшим предпринимателем.

Доподлинно установить это невозможно, поскольку посторонних свидетелей инцидента в павильоне не было. Никаких первичных документов, неопровержимо доказывающих что-либо, тоже не было - ни документа о выделении для проверки помеченной купюры, ни протокола об обнаружении этой помеченной купюры с подписями понятых. Это впоследствии установил районный суд Вяземского.

Зато есть некоторые странности и с той, и с другой стороны. Например, доподлинно известно, что продавец Оржеховская и прапорщик Федерягин учились в одной школе в одно время, и Наташа, конечно, знала, что бывший однокашник работает в налоговой полиции, и тем не менее не пробила ему чек. Другая странность состоит в том, что прапорщик не забрал свою купюру сразу. В отделе по контролю за наличностью краевой налоговой инспекции очень удивились, когда я рассказала о технике проведения вяземского контрольного закупа. «Если не поймать за руку, то потом очень трудно доказать, что чек не был пробит», - сказали мне в краевой налоговой. С другой стороны, странно, что продавец не знает, что у нее под прилавком лежит полторы тысячи рублей.

Думаю, у всех должностных лиц, которым впоследствии пришлось решать, кто же прав в этой истории, возникла та же проблема, что и у меня, - трудно выяснить истину. Другое дело, как они эту проблему решили.

Презумпция виновности

Первой инстанцией, отреагировавшей на инцидент, была, естественно, налоговая инспекция. 9 декабря 2000 года руководство налоговой инспекции вынесло решение оштрафовать предпринимателя Заозерского на 50 минимальных оплат труда (минимальная ставка штрафа за нарушение закона о ККМ), то есть на 4174 рубля 50 копеек. Решение приняли, исходя из акта проверки. Никаких сомнений в том, что нарушение закона имело место, у руководства инспекции не возникло. А с чего бы? Ведь акт составила их сотрудник - человек государственный, ответственный. Самого предпринимателя, как он утверждает, для выяснения обстоятельств дела в налоговую инспекцию не пригласили.

Второй инстанцией, занявшейся вяземским инцидентом, стало управление налоговой полиции по Хабаровскому краю. (Туда, согласно закону и при поддержке юриста Хабаровского краевого объединения предпринимателей, Заозерский пожаловался на неправомерные действия прапорщика Федерягина).

В жалобе на полицейского предприниматель Заозерский главным образом упирал на то, что у него провели обыск без всяких оснований да еще самовольно пробили чек на найденную сумму денег. Попросил предприниматель ни много ни мало: обязать прапорщика Федерягина составить акт о том, что тот самовольно пробил чек на спорные полторы тысячи рублей - чтобы эта сумма не считалась дополнительным доходом.

Вышестоящая налоговая полиция отреагировала оперативно. В Вяземский прислали проверку УФНПС по Хабаровскому краю, в связи с чем прапорщик Федерягин даже не смог уйти в очередной отпуск. Ответ был категоричен: «Прапорщик действовал по закону - он имеет право беспрепятственно входить в любые помещения, используемые для извлечения прибыли, и обследовать их». Что касается неправедно пробитого чека, то по ходу проверки выяснилось, что самолично полицейский на кассовой машине ничего не пробивал.

Третьей инстанцией стал арбитражный суд.

В арбитражном суде Заозерский пытался оспорить сам факт покупки без применения кассового аппарата. Хороший юрист, наверное, обратил бы внимание суда на то, что проверка была проведена не совсем корректно (налоговый инспектор не присутствовала в павильоне в момент контрольного закупа), что документальных доказательств того, что в коробочке лежала именно поданная полицейским купюра, нет, равно как и того, что деньги из коробочки - «черная» касса.

Всего этого, насколько нам известно, в суде четко сказано не было. А потому суд свидетельства налоговых органов признал правдой, а свидетельство предпринимателя и объяснительную его продавщицы - неправдой. То есть акт налоговой инспекции для арбитража является непреложным фактом. Можно только удивляться, зачем кто-то принял закон, который говорит, что акт налоговой проверки можно оспорить в суде.

Впоследствии еще один арбитражный суд принял решение в пользу налоговой инспекции о взыскании с предпринимателя Заозерского штрафа - 4 тысячи с лишним рублей. В решении записано дословно: «факт продажи товара без применения ККМ установлен актом проверки...».

Клевета

Если перевести вяземский инцидент на спортивную терминологию, то в первом тайме противостояния налоговой службы и предпринимателя счет стал 2:0 в пользу налоговой: и штраф он обязан заплатить, и полторы тысячи включить второй раз в выручку. Однако финансовой победы, очевидно, показалось мало. 29 января нынешнего года прапорщик Федерягин обвиняет своего противника ... в клевете.

Статья о клевете в судах фигурирует редко. Куда чаще - нанесение морального вреда, ущерб деловой репутации. Поскольку ущерб репутации можно нанести как бы нечаянно, а клевета - штука гнусная. Это когда человек распространяет заведомо (подчеркнем - заведомо) ложные сведения с целью опорочить доброе имя другого человека, потому и считается уголовным преступлением с наказанием до пяти лет лишения свободы. Для примера, статью о клевете не удалось «пришить» даже «телекиллеру» Сергею Доренко, когда он сообщал всевозможные гадости про Лужкова и Примакова. Но то Москва, Доренко, Лужков. А у нас Вяземский, прапорщик налоговой полиции Федерягин и предприниматель Заозерский. Чувствуете разницу?

Оклеветанным себя счел Федерягин в той самой жалобе, которую на него написали в вышестоящую инстанцию. Какие именно сведения в жалобе являются клеветой, автор этих строк, сколь ни старался, вычленить не сумел, лучше процитирую заявление в Вяземский районный суд: «18.12.2000 г. в УФСНП РФ по Хабаровскому краю поступила жалоба на мои неправомерные действия. Жалоба составлена так, что я один осуществлял проверку, произвел обыск помещения, лично пробил чек. Все изложенные факты не соответствуют фактическим обстоятельствам, о чем дан ответ Заозерскому... На основании изложенного прошу привлечь Заозерского Николая Анатольевича к ответственности за клевету по статье 129 УК РФ, возместить мне моральный ущерб в размере 2000 рублей». В итоге 9 февраля 2001 года было возбуждено в отношении гражданина Н.А. Заозерского уголовное дело по клевете.

Говорят, лучшая защита - это нападение. И Заозерский, заручившись поддержкой адвоката Николая Воякина, делает ответный выпад. В прокуратуру Вяземского они подают заявление, в котором указывают, что в ноябре 2000 года всех предпринимателей площади Виадук посетил прапорщик Федерягин Андрей Владимирович и предложил каждому оплатить деньги в размере двух минимальных оплат труда на расчетный счет УФК по Хабаровскому краю. Тем, кто не произведет оплату, грозил проверками, в результате которых взыщут значительно большую сумму. В дальнейшем предприниматели оплатили искомую сумму. А Заозерский не оплатил, за что и был наказан той историей с нарушением закона о ККМ. Воякин попросил прокурора провести проверку, кто из предпринимателей платил, на какой счет и за что поступали деньги.

Прокуратура провела проверку. В ходе ее было установлено, что, кроме указанных в жалобе, еще пять предпринимателей уплатили искомую сумму на счет поступления штрафов налоговой полиции. Однако следователь С.Ю. Рева отказала в возбуждении уголовного дела в отношении прапорщика Федерягина по факту злоупотребления служебным положением.

Почему? Потому что все опрошенные предприниматели в ходе следствия показали, что оплатили штраф за те или иные нарушения (например, не было уголка потребителя). Поэтому в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела значится: «Доказательств, подтверждающих, что предприниматели произвели оплату денег, не нарушая никаких законов и правил торговли, в ходе проверки не добыто».

Адвокат Воякин впоследствии в жалобе в прокуратуру Дальневосточного федерального округа и в прокуратуру России написал, что в ходе вяземской проверки прокуратура не установила ни одного случая составления административного протокола на оплативших штрафы предпринимателей, ни один из предпринимателей не мог назвать даже дату нарушения (они все платили добровольно). Но это уже из серии «жалобы турка». В реальном же противостоянии Заозерский - Федерягин, таким образом, счет стал уже 4:0 в пользу прапорщика налоговой полиции: против предпринимателя уголовное дело возбудили влет, против полицейского - не возбудили.

Настал судный день

Суд над предпринимателем Заозерским состоялся 3 мая нынешнего года. В задачу судьи Разуваевой не входило детально расследовать дело о контрольном закупе, в ее задачу входило установить - сочинил ли Заозерский свою историю или написал жалобу на основе свидетельства своей продавщицы. Порочат ли прапорщика сообщенные там сведения или нет, и, наконец, - умысел.

Но в процессе речь шла, конечно, и о самом инциденте. Налоговики рассказали свою уже известную версию происшедшего. Подсудимый Заозерский пересказал суду то, что ему рассказала продавец. Продавец Оржеховская подтвердила, что рассказала предпринимателю все, описанное в жалобе, более того, под присягой настаивала, что никакой меченой купюры у нее не нашли, что чек ее выбить заставили, равно как и написать объяснительную. Все это дало основание суду сделать вывод, что «Заозерский не предполагал, что сведения, сообщенные им в жалобе в УФСНП РФ по Хабаровскому краю от 09.12.2000 г., ложные». Кроме того, суд счел, что у предпринимателя имелись основания предполагать, что действия Федерягина неправомерные, что предприниматель не желал подрывать деловую репутацию полицейского, а лишь защищал себя. Он и в жалобе-то просил не наказать своего обидчика, а отменить акт и признать, что злосчастные полторы тысячи рублей уже прошли один раз по кассе и второй раз их в доход ставить не надо.

В общем, Заозерский получил свое первое очко - впервые государственная инстанция отступила от принципа презумпции виновности предпринимателя и признала его правоту. Однако буквально в считанные дни после оглашения оправдательного приговора прокурор Вяземского района С.В. Желонкин вынес на него протест.

Обычно оспаривает решение тот, кто им недоволен, в вышестоящую судебную инстанцию. Но это дело, очевидно, прокуратура посчитала важным. Прокуратура считает, что приговор надо отменить, потому что суд не рассмотрел материалы проверки краевой налоговой полиции (?!), во-вторых, что нельзя ссылаться на УПК, когда речь идет о налоговой проверке и обыске, в-третьих, что не уточнено, какие конкретно сведения, по мнению Федерягина, являются ложными (?!).

Мораль сей басни такова...

Остальные собратья по бизнесу, глядя на все это, видят одно: Заозерскому досталось. Он нервничает, жена нервничает, деньги уходят на юристов. С ним никто не разговаривает, ни один предприниматель не пришел поддержать его даже в суд. Какую мораль вынесли предприниматели Вяземского из всей этой истории? Правильно - лучше заплатить то, что просят, иначе действительно получишь проблемы.

А мы потом удивляемся, откуда в народе устойчивое неприятие того или иного государственного органа.

...Когда эта история была уже почти написана, в Хабаровск залетел сам главный налоговый полицейский страны - директор Федеральной службы налоговой полиции Михаил Фрадков. В вестибюле, где он проводил совещание, был стенд с диаграмками - показателями деятельности налоговой полиции каждого края или области. Отдельная диаграмка - о сумме штрафов, собранных с предпринимателей. Хабаровский край там на втором месте. Михаил Фрадков потом на пресс-конференции говорил о том, что задача налоговой полиции - бороться с акулами теневого бизнеса, а не стрелять из пушки по воробьям, то есть не распыляться на мелочи. Сидела я и думала: ну как же хорошо мыслит главный налоговый полицейский, и все примеряла его речь к нашей действительности.

Может быть, проблема в том, что нет в Вяземском акул теневого бизнеса, а план по штрафам есть. И отличиться можно только тем, что соберешь их как можно больше. Вот и работают полицейские с предпринимателями, как умеют. Да нет, наверное, и здесь есть и алкогольные короли, и вот молокозавод кто-то взорвал. Просто из пушки по воробьям - легче, чем искать настоящий экономический криминал. Тут паства послушная, исправно платящая. И не изменить эту ситуацию до тех пор, пока закон будет позволять налоговой полиции без понятых и первичных документов составлять свои акты, проводить обыски, а потом на одних собственных показаниях выигрывать суды. Потому что, по государственному стереотипу, налоговая полиция - это рыцарь без страха и упрека. И у нее всегда презумпция невиновности.

Только вот что делать со вторым стереотипом - насчет «танка»?

Раиса Елдашова.