Поэзия в нынешнее время вписывается слабо. Именами поэтов больше не называют улицы городов, а на книжных прилавках если и увидишь книги стихов, так все больше помпезные издания «мэтров» и «классиков».

Современные же стихотворцы обходятся полусамиздатовскими книжицами тиражом в сотню-другую экземпляров. Наше прагматичное время неожиданно возродило к жизни брюсовский образ стихотворца - «юноша бледный, со взором горящим», широко известный в узких кругах местной тусовки. Это, быть может, закономерно. Литература, перестав быть занятием престижным и прибыльным, зачастую стала делом разного рода чудаков и маргиналов. Современный хабаровчанин если и припомнит кого-то из земляков-стихотворцев, то чаще всего Петра Комарова да еще пару-тройку столь же громких фамилий. И как-то забылись имена многих, чье творчество приумножило самобытность дальневосточной поэзии.

На фоне разного рода пышных презентаций и юбилеев, на которые богато наше время, вечер, посвященный 90-летию со дня рождения замечательного дальневосточного поэта, прозаика и журналиста Сергея Алексеевича Тельканова, организованный сотрудниками литературного отдела Хабаровского краеведческого музея и краевой научной библиотеки, прошел на редкость скромно. Несколько хабаровских писателей, бывших и нынешних сотрудников газеты «Суворовский натиск», которой С. Тельканов отдал 15 лет своей творческой жизни, литературная молодежь, сын и внуки поэта - вот, собственно, и вся аудитория, собравшаяся почтить память автора более десятка книг стихов и прозы, среди которых такие известные, как «Семь границ», «Великий или Тихий», «Особая роль» и др.

Дом, где проходило мое детство, расположен рядом с войсковой частью. Припоминаю, что каждое утро из-за ее изгороди, с плаца, доносился грохот сапог, марширующих под нестройное пение «Идут солдаты ротами...». И только теперь узнал, что автором текста этого популярного марша был Сергей Тельканов. А его незабвенное «пахнет дымом строка, пахнет кровью строка - это запах стихов сорок первого года» присутствовавший на вечере профессор Хабаровского педуниверситета С.Красноштанов без преувеличения назвал классикой.

В двадцать лет Сергей Тельканов оказался на фронте Великой Отечественной войны. Был бойцом, военным корреспондентом, дослужился до офицерского звания. Друг и земляк поэта Ю.Яхнин вспоминает, что впоследствии, даже нося на плечах погоны старшего офицера, С.Тельканов всегда оставался солдатом - и в жизни, и в творчестве.

А творческая судьба Сергея Алексеевича складывалась непросто. Попав на Дальний Восток, он, корреспондент «Суворовского натиска», неделями не бывал дома, жил привычной ему солдатской жизнью, сыновей, по свидетельству одного из них, Юрия, воспитывал больше личным примером, чем родительским словом. В армии понимали, что он - не просто журналист, пишущий на военные темы. В частях он был свой, за это его любили и уважали. Оттого в канун Нового года, когда по причине отцовских командировок семья Телькановых оставалась без елки, в прихожей мог раздаться звонок, и не известно кем присланный боец вносил елку. А к пятидесятилетнему юбилею тогдашний командующий КДВО маршал Малиновский наградил Тельканова именными золотыми часами.

Еще перед войной врачи обнаружили у Сергея Алексеевича сердечное заболевание, с которым он мог бы избежать службы. Но он принадлежал к поколению, о котором сказано: «Нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели». В первую очередь, они не жалели самих себя - и на полях сражений, и в мирной жизни, которую воспринимали как продолжение борьбы за счастье и справедливость, в торжество которых искренне верили.

По свидетельству друзей и собратьев по перу, С. Тельканов был, как и подобает военному, человеком жестким и в жизни, и в творчестве. Он признавался, что на фронте ему доводилось подписывать документы военного трибунала, но никогда не сожалел об этом - таковы были законы военного времени. А став уполномоченным Хабаровского отделения Литфонда, Сергей Алексеевич мог отказать иному литератору в материальной помощи и отказ свой объяснить с военной прямотой: знаю, пропьет! На него не обижались, потому что его жесткость была, в сущности, следствием справедливости и прямоты его характера, за которым каждый чувствовал душу отзывчивую и живую.

Его муза так и не сняла гимнастерки. Стихи Тельканова нередко начинаются со слов «Я видел». «Я видел виселицы не однажды...». Он видел много страшного и героического и в творчестве своем, избегая высокого философского пафоса, старался ни на шаг не отступить от правды. Как справедливо заметил председатель Хабаровского регионального отделения СП России М. Асламов, творчество именно таких авторов служит воссозданию истории.

Хабаровская поэтесса Л.Миланич, заключая вечер, сказала о Тельканове: «Есть такой поэт. Не могу сказать - был!». И, думается, это «есть, а не был» - высшая оценка и жизненная цель всякого пишущего человека.

Кирилл ПАРТЫКА.