Я уже пожилой человек, а старость, как известно, располагает к воспоминаниям. Некоторые мои ровесники видят в прошлом нечто светлое. Может, и было это светлое, но, скорее всего, имя ему - юность, когда жизнь кажется прекрасной и удивительной. И ни за что не соглашусь с моими одногодками-стариками, что нынешняя молодежь плохая. Нет и нет!

Вспоминая прошлое, возвращаюсь в свою родную деревню. У моего дяди Василия Минеевича Деревцова была дюжина детей и среди них только два мальчика. Наверное, Василий Минеевич, потомок ссыльных декабристов (их называли «гуранами»), хотел иметь побольше сыновей, но получались девчонки, и он, играя в такую «рулетку», получил только два «выигрыша».

В Забайкалье Деревцовых было много - целое село называлось Деревцово. Много родичей проживало и в других селах.

Зажиточных забайкальцев раскулачили, большой клан Деревцовых разбросало по всей стране. Дядя Вася, например, стал работать в Военстрое, его семья жила в бараке на Плюснинке. Я в то время учился в техникуме связи. Был голодный 1933 год, и я иногда наведывался к моим родичам подкормиться. Гостеприимство было фамильной чертой моих родственников.

Василий с сыном Алексеем попали под каток сталинских репрессий. Когда их уводили чекисты, то Алексей выдал последнюю шутку: «Жить стало лучше и веселей...». Вскоре их расстреляли. Эта участь постигла многих из нашего рода...

Я выучился, уехал во Владивосток, потом война, ранение и долгие годы ГУЛАГа. Да, чекисты Деревцовых не забывали! Все мужчины нашего рода прошли через кошмары репрессий.

Я встретился с моими сестричками и их юными наследниками лишь в 1961 году. Нина Васильевна, помню, жила в Хабаровске в своем домике недалеко от реки. Веселым она была человеком! Как-то вернулась от дочери и в сумке принесла куски хлеба для коровы. По рассеянности забыла на дне сумки бумажные деньги и скормила их животине вместе с хлебом. Потом рассказывала со смехом: «Я уж ей и в рот заглядывала и под хвост смотрела, нет денег...».

Никогда не унывающая, всегда с юмором, она была живой характеристикой своей семьи, точной копией и отца, и матери, добрых и гостеприимных Деревцовых. Нас всех и спасал в те годы этот живой юмор, оптимизм...

У входа на хабаровское кладбище стоит часовня и правее ее мемориал жертвам сталинских репрессий. В списках есть и Василий Минеевич, и Алексей Васильевич, и комкор Сергей Иванович Деревцовы. И сколько еще знакомых фамилий!

Мы потеряли тогда цвет нашего народа, тружеников и героев, ученых и простых людей. И все-таки растет молодая поросль наших детей и внуков. Им принадлежит будущее. Надеюсь, оно не будет таким трагичным. Не ворчите на непослушную молодежь! Просто она идет своей дорогой...

Н. ДЕРЕВЦОВ.