Всего каких-то 100 лет назад наркотики были обычным рыночным товаром. Торговцы опиумом объединялись в легальные ассоциации и влияли на решения парламентов и государей. Да и сами государства в лице уполномоченных компаний были не прочь из политических соображений «посадить на иглу» собственных и чужих подданных.

В 30-е годы XIX века правительство королевы Виктории строило планы колонизации Китая. Прежде колонии приобретались лишь одним путем: английские войска оккупировали страну, и ее правитель либо признавал себя подданным Британии, либо вместо него на трон садился настоящий англичанин. В Китае военный вариант не годился: у Англии попросту не хватило бы солдат, чтобы удерживать в повиновении трехсотмиллионное население Поднебесной. Тогда и возникла идея ослабить волю китайцев к сопротивлению, поголовно превратив их в наркоманов. Ост-Индской компании, которой принадлежали опиумные плантации в Бенгалии, было поручено расширить посевные площади и любыми средствами стимулировать сбыт наркотиков в Китае.

Британским властям свойства опиума были хорошо известны. Многие англичане, сами того не подозревая, были наркоманами: в каждой аптеке продавались «сердечные капли Годфри» и другие разновидности лауданума - спиртовой настойки опиума, которую регулярно покупали около 2/3 английских семей. Лауданум повсеместно использовали для успокоения детей: родители перед уходом на работу давали малышу дозу наркотика, чтобы он не шалил, оставаясь дома в одиночестве.

В китайской медицине также использовались препараты на основе опиума, но их применяли довольно редко. Курением опия увлекались лишь моряки и нищие. Ост-Индская компания начала работу над имиджем своего товара - появились книги, в которых скрыто рекламировались наркотики, в городах стали открываться шикарные курильни. Зерна упали на благодатную почву: Китай переживал эпоху упадка, и миллионы китайцев, желавших убежать от действительности, быстро пристрастились к опиатам. За пять лет только легальный китайский импорт наркотиков вырос со 120 тонн до 2500 тонн. Еще столько же выращивалось внутри страны. Постепенно опиумный мак вытеснил все остальные сельскохозяйственные культуры, а наркоторговля выкачала из страны почти все серебряные и золотые деньги. Наркомания приобрела масштабы национальной трагедии: расследование, санкционированное императором, выявило, что более половины служащих госучреждений посещают курильни, наркотики употребляют принцы всех 12 рангов, а армия готова выйти из подчинения, если английские купцы поднимут цены на опий. Объявить наркотики вне закона в такой ситуации было равносильно самоубийству. Поэтому император ограничился введением системы штрафов для чиновников-наркоманов и направил мандарина Линь Цзэсюя в особо неблагополучную провинцию Гуаньдун с приказом хоть как-то помешать наркоторговле.

Цзэсюй, наделенный особыми полномочиями, решительно взялся за дело: 10 марта 1839 года в портовом городе Кантоне началась первая опиумная война. Отряд Линя врывался в конторы английских купцов, перехватывал их корабли, топил ящики с опиумом в специальных ямах с соленой водой. За год ему удалось уничтожить 1200 тонн английских наркотиков на 2,5 млн. фунтов стерлингов.

Лондон отреагировал мгновенно: в начале 1840 года парламент объявил Китаю войну, и Англия направила в Поднебесную экспедиционный корпус во главе с капитаном Джорджем Элиотом - для возмещения убытков, причиненных британским торговцам. В полном соответствии с расчетами викторианских министров нищий и обкуренный Китай практически не оказал сопротивления захватчикам. Маленький, но хорошо вооруженный отряд Элиота меньше чем за год покорил гигантскую империю.

Импорт наркотиков в Китай сразу увеличился до 3,5 млн. тонн и продолжал расти бешеными темпами. После позорной капитуляции в курение опиума втягивалось все больше китайцев, и Ост-Индской компании уже не хватало посевных площадей, чтобы удовлетворить растущий спрос. Тогда англичане начали присматриваться к Афганистану и среднеазиатским эмиратам: опиумный мак считался здесь традиционной сельскохозяйственной культурой, и лучшего места для новых плантаций нельзя было и придумать. В британском парламенте учредили особый комитет для изыскания средств к расширению торговых связей со Средней Азией, а в регион с секретной миссией отправился опытный дипломат Стаффорд Каннинг. Он должен был уговорить эмиров на создание межгосударственного торгового союза, который будет поставлять опиум для Ост-Индской компании.

Миссии Каннинга суждено было провалиться. Во-первых, Российская империя, которая давно уже наблюдала за опиумной авантюрой, обеспокоилась тем, что англичане до неприличия близко подобрались к границам ее интересов. Опиум Россию не интересовал, зато в Средней Азии рос хлопок, необходимый развивающейся текстильной промышленности. Во-вторых, сами эмиры, несмотря на всю финансовую привлекательность сделки с англичанами, понимали, что Британия вряд ли ограничится торговым договором и постарается колонизировать своих поставщиков. Афганский эмир Дост-Мухаммед, выслушав Каннинга, приказал кинуть дипломата в зиндан - якобы за нарушение придворного этикета - и предложил союз России. Против войск вице-короля Британской Индии Бальфура, который не замедлил вторгнуться в Афганистан, моджахеды и русские выступили вместе. Они перестреляли в горах 15-тысячную армию Бальфура, но пять лет спустя Дост-Мухаммеду все же пришлось пойти на компромисс с Англией. Против эмира готовилась широкомасштабная военная операция, а русские войска не могли поддержать его, так как в это время сражались в Крыму.

Как и следовало ожидать, вслед за Афганистаном начали тяготеть к Англии и другие эмираты, что не замедлило отразиться на экономике России. В Средней Азии все меньше посевных площадей отводилось под хлопок, все больше - под опиумный мак. Российские хлопчатобумажные предприятия были вынуждены закупать сырье в Америке и нести огромные транспортные расходы. В результате самую перспективную и быстроразвивающуюся отрасль российской промышленности в 1861 году поразил кризис. Императору Александру II не оставалось ничего иного, кроме как принять правила игры англичан и колонизировать среднеазиатские эмираты, а затем превратить их из английской провинции в русскую хлопковую. В 1864 году, после завершения кавказской военной кампании, Александр II распорядился двинуть войска в сторону Сырдарьи.

Среднеазиатский поход русской армии оказался недолгим - через полгода был взят Ташкент и основана провинция Туркестан.

Первый губернатор Туркестана - генерал Кауфман по прозвищу Ярим-подшо (Полуцарь) перепрофилировал большую часть земельных угодий под выращивание хлопка, но, чтобы не сбивать на него цену, решил пока оставить остальные земли под опиум - в хозяйстве пригодится. А чтобы добро не пропадало, он разрешил купцам вывозить диковинное зелье в другие регионы страны.

В результате в России отчасти повторился китайский сценарий: вначале лауданумом увлеклась аристократия (у Льва Толстого, к примеру, Анна Каренина не может заснуть без опия), затем опиумные курильни появились в крупных городах. Распространению наркомании в России немало поспособствовал «сухой закон», введенный Николаем II. Согласно статистике, в 1914 году 11 процентов своих доходов средний россиянин тратил на покупку наркотических препаратов. Эти факты позволяют по-новому взглянуть и на приход к власти большевиков, которые, как некогда капитан Элиот в Китае, малыми силами уложили на лопатки огромную галлюцинирующую империю.

Павел Жаворонков. («Курьер»).