Первая визитка

На то и Север, чтоб удивлять. До Полины Осипенко оставалось еще приличное расстояние. Признаться, мы подустали. Двенадцатичасовая тряска на редакционной машине, дорожная несдуваемая пыль изрядно подгасили командировочный дух «первооткрывателей» Севера. Этот в сумерках встреченный мотоцикл с люлькой, выскочивший из-за косогора, стал первой и своеобразной визиткой района.

Тормознув, мы удостоверились (ехали-то, действительно, впервые), что курс держим верный: на райцентр. Молодой водитель, сняв шлем, зябко потер руки:

- Мужики, водочки 100 граммов не найдется...

Приняв «столичной», в долгу не остался:

- Икорки не желаете...

Отпилив ножом треть пустой полиэтиленовой бутылки, открыл пропыленную мотоциклетную люльку. Зачерпнул рыбак, не примериваясь. Похоже, чем-то мы ему приглянулись.

- А купить не хотите?..

- Сколько и почем? - наивность и простота вопроса его, похоже, раззадорили.

- Хоть сейчас 300 кэгэ. Могу и больше. Поторгуемся... отдам подешевле, по 280 рублей...

Мы демонстративно хлопнули по карманам, а в душе ахнули. Мотоциклист в фуфайке, как завзятый столичный брокер с бабочкой, подробно и профессионально описал скачки сентябрьских цен и местную рыночную конъюнктуру таежной (понятно, что браконьерской) «икорной биржи». Поразила осведомленность: он знал расклад цен не только в селах, но и в Хабаровске и Комсомольске, и, кажется, еще дальше - вплоть до Москвы, куда (и это ни для кого не секрет) дальневосточная икра льется рекой. Тоннами...

Поняв, что мы не из «крутых» и что с нас ничего «не срубишь», мотоциклист одел шлем и был таков.

Национальные общины на грани распада

Возможно ли остановить этот браконьерский вал? Есть ли цивилизованный, практически действующий, экономически отлаженный механизм, который бы переломил эту «после меня хоть трава не расти» психологию? И самих северян, кого, по их же признанию, «икра испортила», и тех, кто наезжает сюда и скупает ходовой и прибыльный товар? Из района сегодня «уходят леваком» не только икра, рыба, но и лес, знаменитые баргузинские соболя, другая валютоемкая пушнина.

Только в районе им. П. Осипенко живут сейчас около тысячи аборигенов. До начала реформ они были привязаны к местному коопзвер-промхозу, его показатели до сих пор лишают сна штатных промысловиков. Шутка ли, это хозяйство заготавливало три тысячи соболей, семь-восемь тысяч шкурок т.н. цветной пушнины (белка, заяц, ондатра), плюс горностай, норка, до 50 тонн рыбы, 30 тонн мяса копытных, 20 тонн ягод, 15 тонн грибов, кучу лекарственно-технического сырья, кож... Увы, все это в прошлом. На охотничье-промысловой базе этого «гиганта» начали расти всяческие ТОО, национальные общины. Сам коопзверпромхоз преобразовался в «Коопохотпром» и фактически ушел от решения насущных проблем коренного населения.

Учтенная добыча того же соболя сразу же резко упала. Грибоварки растащили. Ягоду никто не собирает: кому сдавать-то? Малые хозяйства, порой состоящие из нескольких охотников, отданы на волю перекупщикам. У кого и деньги, и товары разговор один: «Куплю, но не по твоей, а по своей цене». И промысловику, входившему когда-то в категорию самых высокооплачиваемых профессий, если он еще не вконец спился и у него есть товарец, деваться некуда.

Не менее остра и проблема снабжения. На медведя осипенковцам впору с рогатинкой отправляться. По метровому снегу зимой добытого мяса к селу и к основной базе из тайги много ли навозишь. Особенно из отдаленных охотугодий. Что в рюкзак уместишь, то и твое. Снегоходов «Буранов» нет, вертолет - штука крайне дорогая, тащить тушу по льду речушки, а потом по Амгуни вручную на санях не всякому под силу.

Особенно нелегко аборигенам. На территории района им. П. Осипенко, а также в примыкающих к нему Тугуро-Чумиканском, Солнечном районах, судя по статистике, 2500 негидальцев, эвенков, нанайцев. Охота, рыбная ловля, оленеводство - их коренной промысел. Им-то что сегодня делать? В той же Владимировке, например, что в получасе езды от райцентра П. Осипенко. На одной картошке, кстати, заметно утерявшей здесь свой приоритет как рыночный товар, далеко не уедешь.

Стричь купоны Дегтярев не собирается

Есть ли у государства выход, или стихия рынка вконец опустошит и рыбную Амгунь, и северную тайгу с ее зверями? Выход есть, считают в районе. Это - фактория «Чукчагир». Дело новое не только для района, но и для края. Фактории, как известно, действовали когда-то в Америке, были они и в России. Купцы скупали у аборигенов пушнину, порой не без обмана, а взамен доставляли в малодоступные уголки тундры и тайги винчестеры, порох, снаряжение и т.д.

- Принцип тот же и сейчас, - говорит ее директор, один из учредителей Виталий Соколов. - А вот обмана - никакого, все будет цивилизованно.

Как? В райцентре создается центральная база. С приемным пунктом, со складом, офисом, магазинами, холодильниками, цехом переработки, общежитием для приезжих. Почему в Полине Осипенко, а, скажем, не в Бриакане или во Владимировке, поближе к самим негидальцам-охотникам? Райцентр расположен на берегу Амгуни (а она связана со всеми портами), есть и автодорога прямиком до бамовской «чугунки», до станции Постышево. Любой груз можно доставить на Север без особых проблем: плати только денежку. В факторию вошли несколько охотхозяйств, национальные общины, вместе с Соколовым они создают сейчас сеть факторийного товарообмена. Заключай договор, сдавай пушнину, мясо, рыбу, икру, ягоду, грибы и т.д., а взамен по приемлемым ценам получай охотничье снаряжение, «Бураны», грибоварку, продовольствие... Это централизация сил и средств, без нее Север, похоже, обречен. Фактория намерена брать кредиты, что одиночке-охотнику и даже отдельному частному охотхозяйству просто не под силу.

Судя по настрою, уже в этом сезоне фактория «Чукчагир» через договоры контрактации намерена заготовить до 1500 шкурок соболя. Они уже не разойдутся по «черному» рынку, по липким рукам шныряющих по району спекулянтов, а централизованной партией отправятся на аукцион в Санкт-Петербург. Баргузинский и Якутский кряжи из Хабаровского края пользуются там повышенным спросом. И их наверняка удастся продать за неплохую валюту. Фактория за свои услуги, как мы поняли, берет всего четыре процента, остальное должно достаться промысловику. Ведь это он месяцами жил в зимовье, тропил снега, устанавливал капканы, мерз, недосыпал, рисковал... Выгодно ли ему? Заманчиво, что и говорить.

Однако не витает ли Соколов в облаках, «нарисовать» можно любой проект, любую концепцию, а жизнь возьмет и перечеркнет. Ведь перебороть растащиловку (а она пустила сильные корешки на Севере) не так-то просто.

Нас успокоил глава района Юрий Дегтярев:

- Все будет под нашим контролем...

Это как? Чиновники станут отслеживать охотников и регулировать дележку того, что они добудут, что заработают?

- Не совсем так, - разъяснил Юрий Алексеевич. - Мы с фактории «Чукчагир» не будем брать ни рубля. Хотя у районной администрации контрольный пакет акций - 65 процентов. Наша задача всячески - на всех уровнях власти - поддержать это начинание, а не стричь купоны. В первую очередь помочь организационно, материально. Мы уже передали часть муниципальных зданий, решаем вопросы с закупкой «Буранов», холодильного оборудования. По краевой линии к нам в район поступает бюджетная поддержка, выделены деньги и из Москвы.

Осипенковцы, войдя в азарт, планируют «подвязать» к фактории и соседние районы - Тугуро-Чумиканский и Солнечный. Там тоже немало охотников. Не против этого и председатель совета старейшин коренных народов Севера Хабаровского края Н.Сипин. Насколько удачным будет начало работы фактории «Чукчагир», собственно, и предопределит успех или неуспех начинания. Казалось бы, его надо поддержать всем, кто так или иначе причастен к Северу. Но вот первая «подножка»: фактория попросила лимит на лов пяти (!) тонн кеты в Амгуни для продажи ее населению, для переработки - все какая-никакая копеечка. Ей отказали: езжайте, мол, в устье Амура или под тахту и там «становитесь на ноги», а здесь, на местных тонях, промысловый лов запрещен. Инструкция на сей счет, говорят, написана давно, но следуют ей неукоснительно. Только жизнь-то меняется, и инструкциями благосостояние людей не поднимешь. Смешно: на весь район им. П.Осипенко (8000 жителей) дали всего 67 лицензий. Государство вольно или невольно само толкает людей на нарушение законов. Села района в сентябре обезлюдели, многие даже увольняются, только бы попасть на речку. Сесть на мотоцикл и уехать подальше в глушь от всех надсмотрщиков. Но об этом в следующем материале.

Борис ФЕДОСЕНКО.