...Огромное скопище «мерсов», БМВ, навороченных «джипов». В глаза бросается номер - О 0001... Владелец - первый человек в городе?

Трезвая, молчаливая, удивительно дисциплинированная толпа похожих людей - черные кожанки, стрижки «налысо». Даже лица, кажется, выструганы из одной заготовки: сосредоточенные, непроницаемые, отмеченные печатью прошлого или грядущего пребывания в «зоне». Лица славянские, кавказские, азиатские. Среди «братвы» в крае нет серьезной «межнациональной розни», сферы влияния давно поделены, «бизнес» делается относительно мирно.

Команды, отданные вполголоса неприметными на вид субъектами, выполняются четко и слаженно. Послушная толпа, словно черная топь, колышется на сотнях метров пространства от ритуального зала Дальмедцентра до Детской железной дороги. Толпа почти целиком мужская, средний возраст около тридцати, но встречаются и совсем подростки - такого же «унифицированного» вида. Их уже вряд ли вырвешь из этой среды, соблазнив игрой в хоббитов. Они, не по возрасту взрослые и угрюмые, впитывают происходящее, как губки. Они воочию видят, какая сила пригрела их, и обязательно станут искушать своим «избранничеством» еще «не посвященных» сверстников.

Те, кто соскучился по «твердой руке и порядку», могли бы быть довольны: здесь их мечта, похоже, сбылась. Но эта жутковатая организованность и сплоченность - словно знамение общественного хаоса и распада.

Среди однородной человеческой массы взгляд натыкается на известных в городе людей: видный медработник, бывший деятель культуры, депутат краевой думы прошлых созывов... Асфальт сплошь усыпан живыми алыми розами. Белые пятнышки халатов любопытствующего медперсонала жмутся к стенам больничных корпусов.

Черные, на манер некоего мрачного воинства, выстраиваются в строгую колонну, держа перед собой под сотню венков, словно боевые щиты. Стоимость каждого составляет не одну месячную зарплату среднестатистического россиянина. Ленты с надписями: «От братвы Камчатки, Тюмени, Краснодара, Москвы...». Над головами проплывает гроб - такой, как в американских фильмах про миллионеров.

Так выглядело начало погребальной церемонии одного из лидеров дальневосточного «общака» Сергея Меркумьянцева по кличке Сосед, состоявшейся в краевом центре 12 октября. В конце сентября «мерседес» Соседа при подъезде к дому был расстрелян из автомата. Водитель погиб на месте. Хозяина еще долго спасали врачи...

...Дым в этот день не так густ, но дышится с трудом и не только из-за угара. Трудно дышать в черной толпе, топчущей землю города, по которой когда-то беззаботно, вприпрыжку, бегал еще мальчишкой. Тогда подобная картина могла бы представиться лишь страшной сказкой. Но - мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

Лесные пожары не гаснут, на их тушение нет средств. Средств нет также на зарплаты, пенсии, топливо на зиму и многое другое. Их нет на настоящую борьбу с организованной преступностью. Потому что эти «средства» - здесь, подмяты чернотой, как истомленная засушливой осенью земля; как, в сущности, почти каждый из нас. Потому что, согласно данным правоохранительных органов, среди провожающих в последний путь Соседа очень мало «простой» уголовной шпаны. Парни в черной «униформе» - члены, пособники и «сочувствующие» организованных преступных сообществ, контролирующих легальный и нелегальный бизнес, «держащих руку на пульсе» экономической - и не только - жизни края.

Это не первые в Хабаровске похороны «крестного отца», погибшего в результате междоусобных разборок. Прежние вызвали настоящий скандал, вопрос даже рассматривался в краевой Законодательной думе. Начинались они из театра музкомедии или престижного яхт-клуба и выливались в манифестацию, буквально парализовавшую жизнь городского центра. Похоронить убиенных норовили непременно на «красной линии» городского кладбища - рядом с писателями, деятелями культуры, науки и просвещения, прославившими край на всю страну. Теперь их скромные, порой полузаброшенные захоронения теряются под сенью монументальных бандитских усыпальниц. Остается надеяться, что загробная жизнь - всего лишь выдумка. Иначе нам, смертным, никогда не понять, по какому высшему промыслу подверглись такому глумлению и надругательству души художников и других достойных людей.

Соседу «не повезло». По словам начальника крайУВД генерал-майора В. Баранова, случилось так отнюдь не по причине скромности «соратников» усопшего. Планировалось все по полной программе: и шествие, и «красная линия». Более того, «братва» решила: траур, так траур. И вознамерилась в день похорон... запретить музыку во всех ресторанах города. Отчего бы и нет при их возможностях?!

Но на этот раз мафию «обломили». Милиция всерьез предупредила «авторитетов»: если начнете «гнуть пальцы» и не подчинитесь, поминки будете справлять за решеткой.

Похороны Соседа находились под плотным оперативным контролем, который «братки» чувствовали на своей шкуре. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что выезжавшим на «церемонию» из Комсомольска-на-Амуре «делегатам» тамошние «паханы» дали установку не иметь при себе даже перочинных ножей.

- Разгуляться им не дадим, - пообещал начальник крайУВД.

По журналистским делам мне часто доводится общаться с сотрудниками оперативных и следственных подразделений. Когда сравниваешь условия их работы и существования с размахом и помпезностью «общаковского» погребения, в голову невольно закрадывается мысль о предательстве и измене, которые засели в очень высоких сферах.

...Идеально вырытая могила ждала Соседа на отдаленном краю кладбища, рядом с православным крестом над местом упокоения его погибшего шофера. Вокруг креста монолитной стеной стояли огромные дорогие венки. За истекшие дни с них не пропало ни веточки. Кладбищенские бродяжки, промышляющие воровством с могил, предпочли обойти эту роскошь стороной.

Когда я отправлялся на «церемонию», старшие, более опытные коллеги предупредили: увидишь «параллельный» мир...

Могилу начали забрасывать землей. Над оголившимися кронами кладбищенских деревьев все так же стлался удушливый дым, а у их подножий безмолвствовала черная толпа. Представительница творческого объединения инвалидов с неподдельной скорбью в голосе рассказывала мне, какой «замечательный человек был Сергей Федорович», отвалил объединению аж шестьсот рублей на издание книжицы стихов, хотел подарить пианино, да вот не успел... И на какой-то миг мой привычный мир вдруг показался мне недосягаемо далеким, полуреальным, почти «параллельным».

Хочется надеяться, что это мимолетное ощущение никогда не сможет обратиться в явь. А чтобы этого не произошло незаметно, пусть они хоронят своих «крестных отцов» открыто. Тогда каждый сможет воочию увидеть яд, растворенный в недужном теле общества.

Кирилл ПАРТЫКА.