Атмосфера творческого подъема в 60-е годы установилась в Хабаровском театре музыкальной комедии с приходом нового главного режиссера Леонида Николаевича Ицкова - человека, обладавшего даром открывать потенциальные возможности артистов, талантливого воспитателя, постановщика, театрального художника и музыканта.

Дарования многих артистов театра во всей полноте раскрылись именно в эти годы. В частности, это можно наблюдать в творчестве Игоря Юрьевича Войнаровского. За время работы с Ицковым им были созданы разные образы: Боцмана в «Севастопольском вальсе», Лососиноостровского в оперетте «Цирк зажигает огни», Тризны в «Амурских зорях», Родриго в «Где-то на юге». Во всех ролях перед актером ставилась задача найти и раскрыть суть неповторимого и живого человеческого характера.

В «Севастопольском вальсе» я исполняла роль тети Дины. Наши сцены с И. Войнаровским всегда вызывали одобрительную реакцию зрительного зала. Но хочется говорить не об успехах наших выступлений, они, к счастью, были, а о том, что мне, партнерше Войнаровского, можно было увидеть в Боцмане на таком близком расстоянии... Когда Боцман, ушедший в запас, огромный, здоровый, сильный, сидел возле меня, ел мороженое, порцию за порцией, с перевязанным горлом, раздражающийся по пустякам, словом, не прежний - герой, а человек, начинающий постепенно мельчать, его становилось по-настоящему жалко. Актер в этих сценах был очень пластичен: праздные руки, опущенные плечи, глаза, прячущиеся за очками, и уже не молодецкие, а какие-то обвисшие усы... Но вот он снова оказывается нужен, ему поручают полезное дело; Игорь Юрьевич Войнаровский разворачивался во всю свою недюжинную силу. Все сотрясалось от напора эмоций, снова дымилась трубка, раздавался уверенный голос, молодела походка, распрямлялась богатырская фигура. О, как я обожала его в эти минуты!

«Поиск человека» - такой был девиз Л.Н. Ицкова. И к этому же все годы своей работы на сцене стремился прекрасный артист, заботливый и нежный муж, чуткий партнер и хороший человек - Игорь Войнаровский. Простак - по амплуа, который в оперетте держится цепко, обаятельный Бони, остроумный Фальк и т.п., актер не хотел быть на сцене только милым, элегантным, заразительным. Он всегда хотел быть человеком определенным, о котором, по выражению К.С. Станиславского, можно было бы сказать: «Этот». Человек со своей неповторимой судьбой, пусть даже драмой. Хотя старая оперетта признавала только благополучный финал, и Игорь Юрьевич во многих ролях был не революционером, но реформатором. Я всю свою актерскую жизнь училась у него.

Мы были молоды, мы были счастливы, это было время первой влюбленности, первых творческих успехов. Все было пропитано чувственностью, страстью, азартом и надеждой, что так будет всегда.

(1969 год.)