Вот так идешь по хабаровским улицам - на каждом углу аптека или стоматологическая поликлиника. Все лекарствами торгуют и зубы пломбируют. Цены глаза ломят, одна пломба - половина моей пенсии, а если, не дай Бог, зуб, то и ее будет мало. Зубов у меня нет, последний недавно выдрали за 150 рублей, лекарства аптечные уже не действуют, одним словом, как говорят доктора, моменто мори.

А тут довелось недавно в больницу с гипертоническим кризом попасть. Когда врачи меня без сознания в «скорой» везли, то все полис и паспорт требовали. Полис и паспорт были, только в спешке я их забыл. Куда, говорят, такого, он едва ходячий и в летальном исходе. Могут не принять, а нам его опять таскать и бензин жечь. А в кардиологическом отделении нашего брата, что тараканов, - в палатах и в коридоре все места заняты. Увидели они, что я совсем белый, вроде сжалились. Положили на панцирную сетку, давление измерили, если, говорят, до утра не помрет, то лечить будем. На следующее утро я спрашиваю свою соседку, как тут насчет питания и других льгот? А она смеется: мол, умереть не дадут.

Позвали завтракать. На тарелках - рататуй из пшенки, чай, два кусочка хлеба. После завтрака таблетку дали одну, а остальные посоветовали купить в аптеке. А вокруг все больные со своими лекарствами и шприцами, сами себя колят и бинтами обматывают. Иные из вновь поступающих - со своими простынями, одеялами и подушками ложатся, какой-то отставной полковник диван-кровать с трельяжем приволок: «Не хочу, - говорит, - на дырявой сетке спать и на небритые морды смотреть». Соседка моя заявляет: «Я тут уже неделю лежу - ни одного укола, собаки, не сделали...». У меня сразу пульс - 300 ударов в минуту. Ну, думаю, попал. Врач меня осмотрел и предложение сделал: «Если оформите амбулаторно-стационарный полис добровольного страхования, то условия будут как в Америке, только заплатите 600 рублей через больничную кассу...». Тогда зачем, спрашиваю, с полуживого полис государственный требовали, если по закону должно быть бесплатно. У меня пенсия - кот наплакал, чтобы самому себе льготы оплачивать. «У нас денег нет на дополнительные услуги пациентам...».

От такой больничной арифметики у меня аппетит сразу пропал. Валяюсь в коридоре, как собака на сене, температура под сорок, в голове хор медицинских сестер оперу Глюка поет, студенты-практиканты толпами ко мне на экскурсию ходят. Выстукивают и выспрашивают, как я до такой жизни дошел - не болел ли в грудном возрасте свинкой или люмбаго? «Вы бы, - говорю, - мяса мне дали или, на худой конец, ливерной колбасы...» А они смеются: раньше смерти, дед, не помрешь, медицина у нас сильная, к искусственному сердцу подключим - бессмертным, как Дункан Маклауд, будешь.

Ночью просыпаюсь от криков: «Держите вора! Он простыню украл!..». Всего себя ощупал, точно, слямзили. Не только простынку, что была подо мной, но и байковое одеяло. Принесли тарелку с пшенкой, а ложки нет. Тоже сперли. Сигареты «Прима», которые я под подушку прятал, и зубной протез - увели в неизвестном направлении. «Выписывайте меня, черти, скорее, - взмолился, - иначе я действительно помру как Маклауд!»

Конечно, в больнице вам умереть не дадут, это факт. Медицина у нас сильная, и все такое прочее. Только она бесплатная для самых бедных, чтобы они умирали не в больнице, а дома. Сейчас за просто так вам градусник под мышку не поставят и лишний раз к кровати не подойдут. Идешь по улицам, на каждом углу аптека или стоматологическая поликлиника. Ну вы, в общем, поняли, куда я клоню...

Александр ШУТКЕВИЧ.