Установить и задержать подозреваемого еще отнюдь не значит раскрыть преступление. Определить чью-то виновность вправе только суд, который при этом опирается исключительно на доказательства.

13 сентября 2001 года в Комсомольске-на-Амуре в одной из квартир жилого дома по ул. Дикопольцева был обнаружен труп несовершеннолетней девочки со следами удушения. Из квартиры пропали ценные вещи. Опрос соседей и знакомых позволил быстро установить подозреваемых, которыми оказались двое ранее судимых типов. В силу своего криминального опыта, понимая, какое наказание им грозит, они начисто отрицали вину, а неопровержимых доказательств на первом этапе расследования добыть не удалось.

15 сентября дело приняла к своему производству следователь Комсомольской горпрокуратуры Е. Ткачук. Перед ней стояла нелегкая задача: обосновать обвинение и сломить защиту задержанных, пошедших в «глухой отказ». Е. Ткачук продумала и провела целый комплекс следственных мероприятий: допросы косвенных свидетелей, опознания, очные ставки, следственный эксперимент. При обыске, в ходе которого была изъята часть украденных вещей, Ткачук обратила внимание на обнаруженную среди них кожаную барсетку. Подобная барсетка значилась среди похищенного во время другого убийства, совершенного в Комсомольске 1 августа 2001 года в одном из домов по пер. Дворцовому. Барсетка была предъявлена для опознания родственникам погибшего и опознана ими. Преступников удалось изобличить в двух тяжких преступлениях.

Следственные коллизии порой приобретают парадоксальный характер. 11 февраля 1999 года в Хабаровске в одной из квартир дома

№ 9 по ул. Королева произошел жуткий случай. Некто Брезгин вечером пьянствовал со своей сожительницей. Их двухлетний сын Юра спал в соседней комнате. Дурное расположение духа у родителей переросло в ссору, а затем и в мордобой. Сожительница, желая побольнее уязвить распустившего руки супруга, крикнула ему в лицо, что сын-то у нее вовсе не от него, а от другого мужчины. Это была ее роковая ошибка. В бешенстве Брезгин схватился за нож и нанес сожительнице множественные ранения, от которых она скончалась. Но этим дело не ограничилось. Озверевший папаша подошел к кроватке сына и полоснул ребенка ножом, перерезав горло. Рана оказалась смертельной.

Постаравшись уничтожить следы злодеяния, преступник скрылся, избавился от окровавленной одежды, но вскоре был задержан. Его причастность к убийству казалась очевидной. Но Брезгин проявил неожиданную изобретательность. Он заявил следователю, что во время пьяной ссоры сожительница выхватила сына из кровати и... зарезала его, а потом угрожала ножом ему, Брезгину. Он убил ее в состоянии аффекта.

Естественно, никаких свидетелей происшедшего не было и опровергнуть ложь убийцы казалось почти невозможным. Следователь прокуратуры это понимал, но и отступать не собирался. Ставка была сделана на науку. По поручению следствия экспертами был изучен вопрос о перемещении тела ребенка во время убийства. Специалисты однозначно заявили: мальчика в момент нанесения смертельного удара из кроватки не вынимали.

Но для того, чтобы выстроить обвинение, этого было мало. Следователь вновь призвал на помощь экспертов. Судебно-медицинская криминалистическая экспертиза, проведенная с применением новейших технологий, с точностью до минут определила время смерти обоих жертв. И вынесла однозначное заключение: смерть ребенка наступила позже, чем смерть матери, следовательно мать никак не могла быть убийцей своего дитяти.

Обнаруженная окровавленная одежда Брезгина и другие свидетельства его вины также сыграли свою роль. Суд приговорил убийцу к пожизненному заключению.

Кирилл ПАРТЫКА. (По материалам пресс-службы прокуратуры Хабаровского края).