Исполнилось 190 лет со дня рождения Александра Ивановича Герцена (истинная фамилия Яковлев).

Так и хочется, перефразировав В.В. Маяковского, написать: «Юноше, обдумывающему житье, решающему, сделать бы жизнь с кого, скажу, не задумываясь: делай ее с А.И. Герцена». Я, по случаю, открыл для себя и полюбил Герцена. Он учит многому: философии, истории, социологии... Но более всего он учит мужеству ума и сердца, любви к Родине. Справедливости ради надо заметить, что далее «Сороки-воровки» мы А.И. Герцена «не проходили». По программе института и аспирантуры знал едва ли не наизусть «Памяти Герцена», отшибающего, однако, всякую память.

Но мало-помалу накапливались и истинные знания. И куда только ни относили «штатные классификаторы» гигантскую фигуру Герцена - то к крестьянским социалистам, то к утопистам, - везде он был «не ко двору».

Но он был прав, утверждая, что крестьянскую общину рушить преждевременно. Он предугадал колхозы и другое всякое такое. Его трезвый взгляд замечал многое и в русском «хитроване». По опыту преподавания американским студентам перескажу их впечатление: «Русский язык выучить нельзя; русский говорит одно, а думает и делает другое, иногда же, напротив, без обиняков говорит то, что говорить нельзя». Что ж, так и есть.

Вот малая крупинка Герцена, высказанная им по поводу картины крепостного крестьянина - художника Щелочилина: «Неужели вам не приходило в голову, глядя на великороссийского крестьянина, на его мужественные, красивые черты, на его крепкое сложение, что в нем таится какая-нибудь иная сила, чем одно долготерпение и безответная выносливость?».

А будь по-другому, как бы «забитый» русский крестьянин разгромил полчища Наполеона, как бы «безответный» колхозник смог победить всю Европу? Скажем по Герцену: таилась в нем «какая-нибудь иная сила, чем одно долготерпение»?

Герцен не забыт. Его замолчали. Его воинствующее: «Дальше я с вами не пойду» многим пришлось не ко двору.

Я достоверно знаю (лично сам преодолел все возможные «бурсы»): читая о Герцене, читать Герцена не будешь. Теперь я допрашиваю говорящих и пишущих по обозначенной теме - «крестьянский социализм». Но пусть кто-нибудь расскажет, как без крестьянской общины обеспечить хоть какой-то минимум социальной защиты, или докажет, что социальная защита вовсе не нужна. Столыпину нужна была «великая Россия», но деяниями были организованы, вызваны «великие потрясения». Не большевиками. Ну что могла сделать в огромной стране с безграмотным населением партия, способная усидеть на одном диване, да и ту, по словам историка Г. Федотова, Столыпин стер наполовину

О Герцене, как и о Пушкине, Лермонтове, Толстом, Достоевском и других таких гигантах, писать трудно. Они не укладываются ни в какие стандарты.

«Былое и думы», например, читать, начиная с любой страницы, можно. И нельзя там отличить социологию от философии, истории, политэкономии. И как сказал бы поэт: «Все на русском языке». Нельзя не увлечься «жаром кипящей жизни» в «каждом его слове».

Но послушаем равных ему.

Л.Н. Толстой: «Я всегда знал, что Герцен - первый писатель на Руси». И. С. Тургенев: «Слог его удивительно неправильный, но в каждом слове кипит жизнь». Белинский (в письме Герцену): «Есть два типа ума: один весь уходит в устное слово, другой, как у Пушкина, в строчку, ни слушать его, ни говорить с ним неинтересно. Ты же, Герцен, одинаков и в слове, и в строчке. И вот я думаю: зачем столько ума одному человеку? И правда, непринужденность, ясность мысли, огромные разносторонние знания поражают».

Конечно, я не верил ни в «утомизм» Герцена, ни в то, что его кто-то «разбудил» (декабристы); такие люди, я знаю, живут сами по себе, творят по своему загаду. Побывав во многих странах, он верил только в Россию и любил только Россию. Но людей редкостного ума нигде не любят, везде они «не ко двору». В оформлении гражданства ему отказывали. Но, наконец, он сговорился, что его оформят гражданином какого-то швейцарского кантона. По русскому обычаю по такому случаю Александр Иванович «закатил» гулянку, вина не пожалел. И тут же, обращаясь к швейцарским крестьянам, под гром аплодисментов заявил, что гражданство - дело десятое, а любовь к Родине - первое; и пусть его простят крестьяне: Россию он никогда не забудет и служить будет только ей. Все поняли сказанное и приняли с воодушевлением.

И вот теперь, на склоне лет, обдумывая, что же главное в человеке, что делает его человеком истинным, личностью, не сомневаюсь: любовь к Родине, патриотизм.

Не думал он, что, покидая Россию, покидает ее навсегда. Но судьба распорядилась по-другому. Одно несомненно: служил он только России и любил только Россию. И вот заурядное: Россия ему отплачивала тем же. Авторитет Герцена в России, «существующего» в Англии, был огромен.

Современники говорили, что в России два царя - Александр II и Александр Герцен. И неизвестно еще, чье слово весомее. Рассказывают курьезный случай: М.С. Щепкин обратился к министру финансов с прошением субсидировать театральные нужды и получил категорический отказ; взъярившийся Щепкин сказал, что он напишет самому Герцену. Министр опешил: «Ты что, с ума сошел?» и тут же подписал прошение.

Конечно, А.И. Герцен даже в обыденных ситуациях неисчерпаем. Конечно, нет такого пресса, чтобы превратить десятки томов Герцена в газетную заметку. Пишу же исключительно для того, чтобы и в наши горькие дни отметить юбилей героя.

Но еще не все кончено. Рекомендую студентам по тематике (многоплановой и сложной) об особенностях России написать рефераты по статье Герцена «Пролеголина». Эта работа особенная, в ней обобщено все, что издано на русском языке за 20 лет. Издана она для европейского читателя, который России не знает, но при случае не против унизить и оболгать ее. Уверен, что в русской историографии, философии, политологии, социологии ничего нет равного этому произведению.

Некоторые студенты выбирают для реферата. Сдают. Кто с веселинкой, кто угрюмо, а одна студентка бросила свою тетрадку мне на стол, заявив: «Одно я поняла, что не получила никакого образования и ничего не знаю». «Ничего, знания накапливаются постепенно», - успокоил я ее. Одно подумал: мне бы в ее годы узнать об истинном таланте и трудах Герцена, лично почувствовать, что и я «не в поле обсевок». Рождалось убеждение: не станут эти студенты теперь уже ходить Иванушками-дурачками, с виноватыми улыбками. И кто знает, может, именно из этих парней и девчат придет смена Александру Ивановичу или, скажем по-другому, продолжатели его трудов.

Я всматриваюсь в сократовский лоб Александра Ивановича, правильные черты его лица, широкие плечи, крепкую фигуру, восхищаюсь скрытой силой, как он восхищался когда-то обликом крепостного крестьянина, вопрошая: «Неужели вам не приходило в голову, что в нем таится какая-нибудь иная сила?».

Настанет время, и вместо почестей и юбилеев А.И. Герцена будут изучать основательно. Жизнь требует.

М. ЛЕДЕНЕВ, профессор, зав. лабораторией ДальНИИ рынка.