Нечасто выпадает корреспонденту возможность поговорить по душам с представителем одного из самых законспирированных боевых подразделений ФСБ - отряда «Альфа». Эта тема сейчас актуальна - дальше некуда.

Своим видением сегодняшнего дня спецслужб делится председатель Хабаровского совета ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Александр Шишлов.

- Александр Демьянович, вы в прошлом были одним из руководителей хабаровского отряда «Альфа», принимали участие во многих спецоперациях. Чем отличалась специфика деятельности спецслужб тогда от того, что есть сейчас?

- 29 июля 1974 года председатель КГБ СССР Юрий Андропов издал приказ 0089 особой важности. Этим документом создавались группы «А», призванные бороться с терроризмом. Созданная для предотвращения угона самолетов и захвата заложников, группа «А» постепенно преобразовалась в мощную структуру по борьбе с терроризмом во всех его проявлениях. Первоначально место приписки группы «А» было в Москве. К 1991 году появились региональные подразделения - в 1984 году в Хабаровске. Хабаровский филиал решал задачи на территории всего Дальнего Востока и части Восточной Сибири.

Исторически так сложилось, что в наших краях находилось большое количество спецпоселений, колоний, зон. Там отбывало наказание немало отпетых преступников. Был период, когда по России прокатилась волна преступлений, связанных с захватом заложников в следственных изоляторах и колониях. Хабаровская группа «Альфа» периодически освобождала заложников в Комсомольске, Красноярске, других городах. На этом этапе требования преступников в основном сводились к получению личной свободы, часто выдвигали материальные требования - деньги, одежду, транспорт.

На сегодняшний день мы повсеместно видим, что преступники-террористы выдвигают требования политического характера. По их поведению невооруженным глазом видно - они во многом изучили приемы и методы действий спецслужб и их антитеррористических подразделений. В свою очередь сами подразделения стали совершенствовать, оттачивать тактику проведения спецопераций. Они могли и могут выполнять задачи любой сложности. Могу с удовлетворением сказать - и тогда, и сейчас кровь заложников на Дальнем Востоке не пролилась ни разу. «Альфа» тоже - тьфу-тьфу - потерь не несла. Уровень подготовки был и остается очень высоким.

- Однако проблемы все же есть?

- Как сейчас ребята практически не выбираются из Чечни, так в те годы мы не выбирались из спецкомандировок. С одной разницей - тогда КГБ был самой мощной в Союзе силовой структурой, прекрасно финансируемой и постоянно совершенствующей навыки своих боевых антитеррористических подразделений. Потом уровень финансирования стал недостаточен, в результате постоянных реформирований спецслужб из них ушли старые опытные кадры, про внедрение чего-то нового - например, спецсредств - я уже и не говорю. До смешного доходит. К примеру, готовится очередная командировка в Чечню, автоматы АК уже выработали свой ресурс, и «альфовские» снайперы экстракласса вооружены винтовками, которые морально и технически устарели еще десять лет назад. Такое оружие нормально работает на расстоянии до 300 метров. Дальше начинается отклонение пули. Ну что это такое для профессионала? Пришлось обращаться к спонсорам. Купили в итоге одну английскую снайперскую винтовку. Так боец с ней как с хрустальной обращается.

- Вы составляли оперативные планы многих спецопераций. Скажите, часто ли приходится специалисту сталкиваться с практически безвыходными ситуациями? И как на этом фоне вы оцениваете операцию по освобождению заложников «Норд-Оста»? Ту, которую Путин назвал «блестящей»...

- В моей практике были ситуации, которые можно было бы назвать практически безвыходными. Вспоминаю случай с захватом самолета в Нерюнгри в 1988 году. 12 осужденных, которые шли этапом, решили перевозить обычным самолетом. Рейсом летело много гражданских лиц. Зэки пронесли на борт оружие. Они захватили в заложники экипаж и пассажиров и заняли боевые позиции около всех мест проникновения в самолет. При малейшем приближении к самолету они сразу открывали огонь. Штурм был чреват фатальными последствиями для заложников. Было принято решение выпустить самолет в Пакистан, как того требовали террористы. Выпустили. Впоследствии все заложники живые и здоровые были депортированы в Россию, а преступников пакистанские власти осудили по своим законам. В этой стране, хотя она тогда и не выдавала террористов, угон воздушного судна карался смертью.

Что касается штурма театрального комплекса на Дубровке... Мое мнение: операции такого масштаба и такой сложности у нас еще не проводились. Этот штурм - своего рода прецедент. Я не буду давать ему эмоциональную оценку. Но первое, что бросается в глаза, - руководство операцией было в высшей степени профессиональным. После штурма мы звонили в Москву, разговаривали с ребятами из «Альфы», потом долго обсуждали подробности. Видимо, действительно иного пути не было - газ, затем штурм с боем в ограниченных пространствах здания. Показательно, что спецназ не понес потерь, несмотря на то, что началом штурма послужил расстрел заложников и времени было в обрез. Одного старого «альфовца» ранило в ногу осколком гранаты, но это из-за сложности архитектуры ДК.

- Как, по-вашему, почему серия чеченских кампаний длится по времени уже в два раза дольше Великой Отечественной войны, а конца так и не видно?

- Дело это началось не вчера и даже не позавчера. Деструктивные процессы в Чечне наблюдались и в 70-е, и в 80-е годы. Тогда просто их масштаб был другой. Но была та же самая тенденция к сепаратизму, то же воровство нефти, те же банды. После разрушения Берлинской стены и вывода войск из Европы в Чечню попало много оружия. Население стремительно вооружалось. К чему это в итоге привело - сами знаете. Вообще, в советские времена по Союзу насчитывалось до двух десятков таких потенциальных «нарывов». От Чечни до Приднестровья. Эти очаги были хорошо известны, спецслужбы вели в них мониторинг ситуации. С развалом СССР многие из них «взорвались». До настоящей войны, правда, дошло только в Чечне. Я не уверен, может быть, у правительства был какой-то дальний план. Американцы выращивали же талибов... Не знаю.

- В чем же вы видите выход? Он возможен в принципе - победить чеченцев, дать им независимость или, как предлагают, обнести Чечню стеной и никого не выпускать?

- Все эти разговоры про стену - полный бред. И победить чеченцев только одной лишь военной силой тоже нельзя или, по крайней мере, очень проблематично. Поздно. Подростки, которые смотрели в середине 90-х, как воюют их отцы, стали взрослыми людьми. Они впитали ненависть к России с детства. Выросло новое поколение, которое в своей жизни видело только одно - войну. Заметьте, как сильно изменились высказывания чеченцев. В первую чеченскую кампанию основным лозунгом боевиков и террористов был «русские, уходите с нашей земли». Теперь они прибавляют после каждой фразы «Аллах акбар» и подчеркивают, что они - воины Аллаха. Это симптоматично. Решение? Может быть, я выскажу несколько необычную мысль - решение лежит внутри самой Чечни. Народ неоднороден, он разделен на множество кланов, тейпов. Часть их находится в состоянии перманентной войны друг с другом. Вы думаете, только российских солдат и офицеров похищают и убивают? То же самое они делают друг с другом. Горский менталитет не переделать. Кровная месть, нападения на соседние кланы - все это было и в относительно благополучное советское время. Именно эту особенность чеченцев и надо использовать.

- Как вы относитесь к последовавшим после «Норд-Оста» инициативам власти контролировать СМИ? Действительно ли прямые репортажи журналистов с места теракта так сильно помогали Бараеву и его людям?

- Я думаю, некоторый контроль за прямым эфиром с места события все равно необходим. Террористы, как и противодействующие им спецслужбы, учитывают всю сумму факторов, в том числе настроение родственников заложников, поведение оцепления, высказывания властных лиц. Опытный разведчик даже из вполне безобидных с виду фактов может сделать важные выводы. Этому учат сотрудников спецслужб, но этому учат и в лагерях боевиков.

Неоднозначный вопрос, потому что мир сейчас такой - телекомпании жестко конкурируют между собой. Нет никакой вероятности, что ушлый оператор не пролезет в самую гущу событий. Мне сложно об этом говорить - «Альфа», где я служил, была глубоко законспирированным отрядом. Мы не общались с журналистами.

Беседовал Макс Молотов.