Шевцова Валентина Васильевна - помощник депутата Госдумы Б. Резника. Хорошо известна в кругах хабаровской муниципальной и краевой власти, а также среди населения, которое регулярно к этой власти обращается. Возраста своего не скрывает (сегодня ей - 60), с людьми ведет себя ровно, делопроизводство знает досконально - бумаги, официальные и разные другие, никогда не теряет. Всю сознательную партийную и советскую жизнь старается говорить правду и зря никого не обнадеживать. Внимательным отношением к людям оставила заметный след в Краснофлотском райкоме КПСС и райисполкоме и в администрации г. Хабаровска, где занимала должность управляющего делами.

Так или приблизительно так можно охарактеризовать Валентину Васильевну по протоколу. А без протокола добавить, что теперь, когда она вот уже три года работает помощником у Резника, ему, как публичному политику, просто повезло. Дело в том, что с этим депутатом работать очень трудно в силу его дотошности, требовательности и желания помочь каждому обратившемуся в «письменном» и «устном» виде.

Представим масштаб этой, на первый взгляд, незаметной, рутинной деятельности. За три года в приемную на ул. Запарина в Хабаровске обратились за помощью более четырех тысяч человек - кто сам пришел, кто позвонил, кто прислал жалобу почтой.

Однажды прием избирателей я видел, что называется, живьем: второй час Резник слушал исповедь двух старушек о давнишней, прошедшей все мыслимые и немыслимые суды, квартирной тяжбе, а в коридоре Валентина Васильевна утихомиривала молодого человека в съехавшей набок шапке. Он рвался к двери и объяснял, что только освободился, нигде не берут на работу, ночевать приходится на вокзале и нет денег даже на хлеб. Страсти накалялись, бабушки все не выходили, а Шевцова продолжала титаническим усилием воли объяснять, что надо подождать и говорить потише.

Но самое страшное ждало ее впереди: рекорд рассказа старушек об утраченной квартире побил тот самый нервный парень. Он просидел у Резника часа полтора, а она уже завтра должна была проверить, взяли ли его на работу в дорожный трест и дали ли общежитие. Как человек бывалый, Шевцова поняла и другое: шумный посетитель не преминет попросить у Резника денег. Но хлебом одним не обойдется, потому что Резник денег даст. И завтра при всем желании она не найдет его следов ни в тресте, ни в общежитии - они потеряются у ближайшего магазина.

И что в этом случае докладывать Резнику в порядке контроля?

О работе помощников депутатов мы вообще-то мало что знаем. Очень часто они становятся известными совсем по другому поводу. То там помощника избили, то там убили. Но это смотря какой помощник. Если такой, что обзаводится удостоверением ради «корочек», открывающих любую дверь для занятий криминальным бизнесом, - тогда и контрольные выстрелы не кажутся случайностью. А если такой, что пришел честно служить делу и избирателям, - за него и бояться не надо.

Шевцова, в принципе, за себя не боится - она боится больше за Резника. За статьи и выступления на Думе и по ТВ - само собой. Но и за другое - за излишний либерализм, проявляемый иной раз на приёме, когда среди посетителей попадаются явные энергетические вампиры или «фирменные» жалобщики. Сама же она, напротив, такой человек, который не забирает, а отдает душевную энергию. То есть умеет слушать и даже позволяет «плакаться в жилетку». Но несомненное ее достоинство даже не в этом. Без всякого компьютера она держит в уме десятки и сотни всяких обращений, за которыми стоит живой человек и его невидимые миру слезы. Она помнит и тех старушек, обманутых квартирными аферистами, и детей из Лермонтовской школы-интерната Бикинского района, которым их сверстники в Хабаровске по инициативе Б. Резника организовали сбор вполне приличных вещей в порядке шефской помощи, и того парня, который все-таки пришел потом устраиваться на работу, но долго не продержался и был уволен.

В определенный срок ей приходится составлять отчеты: сколько обращений рассмотрено, кому помогли и кто остался неудовлетворенным. Греет душу то, что многое все-таки получается. Но завтра людей придет на прием не меньше. И все повторится сначала. До раскаленной трубки телефона. До долгого разбирательства в правовой основе любой жалобы и желания помочь, как бы это ни было трудно.

А. ПАШКОВ.