Вторая шляпка для одного и того же мужчины

24.01.2003 | АРХИВ | 3м. 39 c. | 53

Читатели «Тихоокеанской звезды» знают Николая Семченко как журналиста, а читатели литературных журналов, например «Дальнего Востока», - как писателя. На национальном сервере современной прозы «Проза. Ру» у него есть своя страница по адресу: www.proza.ru/author.html?semch Недавно он стал членом Союза писателей России. Предлагаем вниманию читателей отрывок из новой повести Н. Семченко «Последняя шляпка».

В новой шляпке и сером итальянском пальто Нина Андреевна, оставив работу на час раньше, неторопливо взяла курс на кондитерскую.

Владевший ею Семён Александрович Капралов лично звонил накануне: приходи, мол, дорогая, ждут тебя эксклюзивные торт «Птичье молоко» и пирожное «бизе» - по особым рецептам, не для продажи, только для тебя, ласточка, да-да, и белки взбиты с натуральным лимонным соком, как ты любишь, ни миллиграмма химии, ей-бо, всё свеженькое, даже яйца куры только что снесли, отквохтаться ещё не успели, а то как же?

Ах, хитрый лис, знает слабинку: Нина Андреевна великая сладкоежка, и от хорошего пирожного никогда не откажется. Правда, при этом она всегда кокетливо жеманится: «Ну, что вы со мной делаете? Опять надо кровь на сахар проверять. Диабет замучил, проклятый!».

Нина Андреевна верила, что диабет у неё настоящий, не липовый. В недавнем прошлом, когда диабетчикам выдавали отличные наборы продуктов, и очень дешево, просто даром, одна знакомая докторица предложила: «Давай сделаю тебе справку по диабету. Правда, неделю-другую у нас в отделении придётся полежать...» Это чтобы всё было чин-чинарём и комар бы носа не подточил.

Отдохнула тогда Нина Андреевна, отоспалась всласть, всю Агату Кристи перечитала. И справку ей сделали, считай, законную, и к лучшему в городе магазину прикрепили. Его директриса для нужных людей старалась вовсю: сверх положенной нормы всегда добавку даст, да и продукты, какие подефицитней, не таила - сама предлагала.

Семён Александрович, кажется, специально её поджидал. Только вошла в кондитерскую, как он рядышком возник. Ну что тот джинн из волшебной лампы: ничего не было, пустое место и вдруг нате вам - Семён Александрович, вполне материальный, этакий сбитый, бело-розовый крепыш, никакое солнце его не берёт: другие смуглеют, чернеют, а он лишь краснеет слегка. Видно, у него кожа другая, не такая, как у всех. Писаным красавцем он никогда не был. Но Нина Андреевна, впрочем, уже давно поняла: иной мужчина и ростом вышел, и глаз от него не отвести - орёл, а в койке - тишина и вечный покой. К Семену Александровичу это не относилось. К нему очень даже подходила поговорка: в тихом омуте все черти водятся. Правда, может, и он уже угомонился? Орлы ведь тоже стареют.

Нина Андреевна вспомнила, как лет шесть назад расфыркалась на Семёна: «Говорят, ты на эту профурсетку из «Интуриста» глаз положил. Не отнекивайся! Люди всё видят, ничего не скроешь. Она тебя на шестнадцать лет моложе. Дочка! Вот помянешь моё слово: попользуется, вытянет денежки - и даст от ворот поворот. Это я, как дура, за просто так с тобой, старый хрен, валандаюсь...».

Семен Александрович крепко обиделся, но всё-таки остался с Ниной Андреевной вроде как в друзьях-приятелях. Иногда приносил цветы, посылал коробки конфет и пирожных, но при этом будто стеклянную стену установил, разбивать которую никто из них не желал. Да и делать это было незачем: у каждого - своя жизнь, и менять ничего не хотелось.

Когда хоронили Антона, мужа Нины Андреевны, то Семён Александрович прямо на кладбище сказал ей:

- Ты как в воду глядела. Она ушла от меня...

- Кто? - не поняла Нина Андреевна.

- Та, что нас развела...

- Побойся Бога, - ответила Нина Андреевна. - Я с Антоном прощаюсь, а ты мне о какой-то профурсетке плачешься.

- Любил я её.

- А я - его!

Может, она и вправду любила только Антона, хотя относилась к нему, как к чему-то обязательному, без чего никак не обойтись. Он был не очень нежен и к тому ж прижимист: ни за что просто так букет цветов не принесёт, только к праздникам, причём всегда - розы. Её любимые темно-красные, почти чёрные розы. Но порой на него что-то находило: соберёт свои заначки и вдруг купит кольцо или серьги, а в последние годы он бегал по художественным салонам и, не торгуясь, брал картины. Странные такие картины: изломанные линии, нечёткие силуэты, грубые, почти карикатурные фигуры; коровы с глазами ангелов, пронзительно одинокие стаи птиц в сером, холодном небе; листья, похожие на ссохшиеся ладони, всякие жучки-паучки...

В этих картинах Нина Андреевна никакой красоты не видела. Они вызывали у неё смутное беспокойство и тревогу, будто потеряла что-то очень важное и никак не вспомнит, что именно.

Антон, однако, в тех картинах не ошибся. Художник уехал за границу и вдруг сделался там модным, знаменитым и очень дорогим.

Года два тому назад Нина Андреевна достала из почтового ящика длинный конверт, облепленный пёстрыми марками. Письмо было напечатано на прекрасной тонкой бумаге, и когда соседка-учительница перевела его, то с Ниной Андреевной чуть плохо не стало: нью-йоркский коллекционер предлагал за три работы художника столько долларов, что их хватило бы на безбедную жизнь лет на двадцать, не меньше.

Но Нина Андреевна в деньгах пока не нуждалась, к тому же скумекала: если сейчас такие суммы предлагают, то лет через десять, глядишь, картины и вовсе золотыми станут. Так что пусть себе висят в прихожей!

Антон её любил. И она, оторва, пользовалась этим без всяких угрызений совести. Правда, иногда он её спрашивал:

- Новую шляпку купить не хочешь?

- Нет. А что?

- Да так, - усмехался Антон. - Когда у тебя появляется новая шляпка, мне всегда кажется: ты немножко другая и чуть-чуть чужая...

Конечно, он был, как всегда, прав. Нина Андреевна испытывала просто непреодолимое желание обновить головной убор, если у неё появлялся очередной воздыхатель.

Никто не знал, как её голова раскалывалась от беспокойных мыслей, боязни, переполнявшей радости, страха, неутолённого любопытства, азарта игры и Бог знает от чего ещё, - и всё это до тех пор, пока её «химку» не прикрывала очередная шляпка: или романтически-мечтательная с лентами и кружавчиками, или с загадочной вуалью, или простенькая из цветной соломки, или строго аристократическая, или нечто экстравагантное, напоминающее по форме тюбетейку или таблетку. А кто из этих нынешних модниц знает, что такое шапокляк, кика, шлык или, ах, боже мой, настоящий боливар - пусть эту широкополую шляпу и считали мужской, но как она была Нине Андреевне к лицу, особенно если покрыть губы ярко-красной помадой - эдакая взбалмошная вампирица, ах, нет - скучающая наяда, решившая притвориться монмартской искусительницей.

Каждая шляпка была вроде как эмблемой чувств, «визитной карточкой» возникших отношений.

* * *

Очередная новая шляпка была по счёту девятнадцатой, и купила её Нина Андреевна, смешно сказать, ради Семёна Александровича. Вторая шляпка для одного и того же мужчины!

В беспокойной жизни Нины Андреевны такого ещё не бывало. Уходя, она всегда уходила гордо и навсегда и не дожидалась, когда её попросят закрыть за собой дверь - прихлопывала её сама. И никто не мог остановить её и вернуть, потому что она была по-своему мудрой и отчаянной женщиной: всё хорошее когда-нибудь кончается, а потому не прозевай надвигающийся дефицит чувств и принимай меры.

Она не выносила ссор, попрёков, разбирательств, пустых хлопот и никогда, ни за что не бросила б своего Антона, даже в мыслях этого не держала: он был надежный, сильный и крепко к ней привязан, а все остальные - это так, для куража, разнообразия и полноты ощущений.

Та девица из «Интуриста», пригревшаяся возле Семёна Александровича, как-то мало занимала Нину Андреевну. В себе она была уверена и если бы захотела, то эта профурсетка испарилась бы как мираж и наваждение, а Семён Александрович ещё бы и на коленях каждый день стоял. Ох, отвела бы душу, так бы и сунула букет цветов меж золотых его зубов: ешь, пакостник, давись своими гвоздиками! Но зачем? Он ей наскучил.

И вдруг - столько воды утекло! - позвонил и, будто ничего не случилось, сказал:

- А мне приснился сон. Ты была в голубом платье и с красной розой в руке. Я так давно тебя не видел, а тут - такой сон...

- Но у меня нет голубого платья. Я не люблю этот цвет. Ты забыл?

- Не забыл. Но красная роза - эмблема любви.

- Да уж...

- Может, нам стоит встретиться?

- Не знаю, - как можно равнодушнее ответила Нина Андреевна, а у самой сердце так и зашлось ходуном. Какое странное совпадение! На днях от нечего делать перебирала старые фотографии и на одной увидела Семена Александровича, даже нет, не всего его, а только спину: он как раз уходил, когда фотограф щёлкал всю их компанию. И таким одиночеством повеяло от его чуть сутуловатой фигуры, что Нина Андреевна даже расстроилась: считала, что Семён - это воплощённая самодостаточность, а вот поди ж ты...

Кажется, это была та вечеринка, на которой Семён что-то пытался ей сказать, но она, увлеченная Володей с телевидения, хохотала, как сумасшедшая, сыпала заранее выученными остротами, пролила красное вино на платье и снова смеялась, и не обращала никакого внимания на отставного своего возлюбленного.

И вот она теперь в кондитерской. Зеркала, прозрачное стекло, дымчатые вазы, цветы - всё сверкало и благоухало, и все эти пирожные и торты в витринах, умело подсвеченные снизу, создавали особую атмосферу уюта и шика.

- Чудо как хорошо! - изумлённо шепнула Нина Андреевна. - Рэкетиров не боишься? К такому местечку они, как бабочки к огню, слетаются...

- Чепуха, - сверкнул золотом зубов Семён Александрович. - Я никого не боюсь. Кроме тебя.

- Что, такое пугало?

- Это, может, и не оригинально, но ты для меня как шампанское, которое неожиданно бьёт в голову...

- Пробкой? - уточнила Нина Андреевна и тут же поняла, что переиграла: Семён не любил глупого кокетства.

В его глазах сверкнули холодные льдинки - значит, злится. Но шляпку всё-таки оценил: сказал, что к лицу, и сразу видно - дорогая, не ширпотреб. А потом как бы между прочим заметил, что устал от одиночества, хочется покоя, уюта и чтобы в доме была хозяйка.

Нина Андреевна поняла, к чему он клонит, но на всякий случай решила этого не показывать, хотя - кто бы мог подумать! - сердце так и запрыгало веселой канарейкой по жердочкам грудной клетки.

«Дура престарелая», - обругала она себя, но ничего не могла поделать со сладким томлением, перехватившим горло. Это показалось ей даже противоестественным: пора грехи замаливать, благочестие и все добродетели вспомнить, может, наконец, сходить в церковь - некрещёная ведь, прости Господи, а вдруг да существует загробная жизнь? Неохота в пекло угодить. А крестик, может, спасёт, а?

Николай СЕМЧЕНКО.







Написать комментарий
Написание комментария требует предварительной регистрации на сайте

У меня уже есть регистрация на toz.su

Ваш E-mail или логин:


Либо войти с помощью:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Я новый пользователь

На указанный в форме e-mail придет запрос на подтверждение регистрации.

Адрес e-mail:*


Имя:


Пароль:*


Фамилия:


Подтверждение пароля:*


Защита от автоматической регистрации

Введите слово на картинке*

Нет комментариев

22.09.2021 16:22
«Онлайн-проект для студентов крупнейших вузов Дальнего Востока
«Ростелеком» запустил онлайн-проект «Цифровое образование» для студентов 16 крупнейших вузов Дальнего Востока России.

22.09.2021 11:51
Линейный ускоритель против онкологии
Первый в России линейный ускоритель туннельного типа, категории Elite, установят в Хабаровском крае.

22.09.2021 11:44
Осенью в Хабаровске высадят 1100 деревьев
Осенние посадки деревьев запланированы во всех районах краевого центра.

22.09.2021 10:45
Начался ремонт дорог в шести районах края
В районах Хабаровского края начался ремонт дорог местного значения за счет дополнительных средств, полученных из федерального бюджета.

22.09.2021 10:33
Независимый рейтинг выгодных займов в интернете — на проекте всезаймыонлайн
Хотите повысить шанс на одобрение заявки на микрозайм, обращайтесь в несколько компаний одновременно.



07.05.2020 10:17
Около 2,5 тысячи деклараций подали получатели «дальневосточных гектаров»
Больше всего деклараций об использовании «дальневосточных гектаров» - 819 - поступило от жителей Хабаровского края. Декларации подают граждане, которые взяли землю в первые месяцы реализации программы «Дальневосточный гектар».

23.04.2020 09:22
Здесь учат летать дельтапланы и… перепёлок
Арендатор «дальневосточного гектара» Федор Жаков, обустроивший аэродром для сверхлегкой авиации (СЛА) в селе Красное Николаевского района Хабаровского края, готов предоставить возможность взлета и посадки сверхлегких летательных аппаратов


Как бы вы оценили материальное положение вашей семьи?