Зима и начало весны нынешнего года в Хабаровске ознаменовались жестокими убийствами, совершенными в разных частях города. На местах происшествий находили порой не по одной жертве. О всплеске насилия сообщали местные СМИ. Как водится, поползли слухи о банде маньяков. Правда, эту версию следственные органы изначально отмели. Со временем почти все убийства были раскрыты, они оказались никак не связанными между собой. Одна история, о которой рассказал старший следователь крайпрокуратуры И.С. Соловых, привлекла особое внимание. Потому что в ней наглядно отразились те черты, которые все же связывают единой нитью многие подобные преступления.

Добро пожаловать, убийцы!

21 февраля вечером в милицию поступило сообщение, что в квартире девятиэтажного дома на ул. Уборевича обнаружены мужской и женский трупы с признаками убийства. Туда немедленно отправилась следственно-оперативная группа…

Мать и сын Фокины (здесь и далее имена и фамилии изменены) жили вдвоем. Она занимала невысокую должность в одной престижной хабаровской фирме, он учился в вузе. 18 марта Сергей должен был отпраздновать свое совершеннолетие. Вместо этого его нашли у себя дома связанным скотчем, с перерезанным горлом и размозженной головой. Похожая участь постигла и мать.

Сразу стало ясно: семья добропорядочная, пристрастия к спиртному и других дурных наклонностей не имела, с неблагонадежной публикой не водилась. Но убийц пустили в дом сами хозяева, что говорило о существовавшей между ними связи. В первые двое суток следствие встало в тупик. Ни в фирме, где работала мать, ни в университете, где учился Сергей, не нашлось ни малейшей зацепки, способной указать путь к разгадке. А на третий день…

Анонимный звонок

Диспетчер телефона «02» сняла трубку. Молодой мужской голос с явно «приблатненными» интонациями, не представляясь, с ходу назвал человека, который совершил убийство на ул. Уборевича, и объяснил, где его искать. Диспетчер попыталась уточнить: откуда такая осведомленность? В ответ аноним несколько раз напористо повторил: «Всё точно. Проверьте». И дал отбой.

Происхождение странного звонка следствие так и не установило. Выяснили только, что звонили из центра города с телефона-автомата. Можно строить лишь догадки: либо оперативники уголовного розыска таким способом легализовали негласно добытую ими информацию, либо кто-то из осведомленных знакомцев убийцы, не лишенный совести, решился на этот шаг. Следственно-оперативная группа немедленно принялась за проверку полученного сигнала.

Первый

Тридцатилетнего Александра Головина, за которым явились оперативники, дома не оказалось. Прибывших встретили мать, отчим, две сестры. Все при деле, никаких конфликтов с законом. Зато сын успел побывать в колонии за грабежи и разбои. Нигде толком не работал, но любил веселую жизнь: кабаки, девочки, вечная пьянка. Где он сейчас, родичи понятия не имели.

Чужая душа - потемки нередко даже для близких родственников. Они не знали, что у непутевого Александра жизнь идет не просто по пьяной кривой, а в соответствии с некоей выработанной им «философией»…

Головина искали три месяца. Наконец как-то вечером следователю Соловых позвонили оперативники Краснофлотского РОВД и попросили приехать. В райотделе его ждал задержанный Головин. Он отказался давать показания. Но для него стало новостью, что заочно ему уже предъявлено обвинение в убийстве. Истекшие месяцы следствие не сидело сложа руки.

Второй

Следователь и оперативники, убедившись, что на скорую поимку Головина рассчитывать не приходится, взялись за его окружение. Когда «просеивание» подошло к концу, на дне «сита» замаячила новая фигура. Василия Дрозда, ровесника Головина, пожалуй, только это и роднило с разыскиваемым. Жил Василий тихо-мирно в хабаровском пригороде с престарелой матерью, ухаживал за ней, копался в огороде. Когда приходила нужда в деньгах, отправлялся в город, к сестрам, которые жили своими семьями. Они находили брату работенку на ремонте квартир, с которой он и имел необходимый доход. Василий к спиртному тоже был неравнодушен, но красивой жизни не искал и к криминальным приключениям склонности не питал.

Следственно-оперативная группа отправилась за Дроздом. Но вскоре убедилась, что и он ушел в бега. Долгое время скрывался у родственников и знакомых, в тайге. Но однажды дверь кабинета следователя открылась, и на пороге возник… Дрозд собственной персоной. Явился с повинной не только потому, что устал бегать от милиции. Головина Дрозд боялся больше, чем ответственности перед законом. И в подробностях рассказал о том, что произошло в феврале. Выяснилось, что в квартире Фокиных побывали трое. Однако последнего фигуранта Дрозд знал лишь по имени и помочь в его розыске не мог.

Третий

Головин запирался недолго. Теперь прояснилась фигура третьего подозреваемого, Андрея Лунева. Он, в отличие от остальных, и не думал скрываться. Преспокойно жил дома с женой и двумя дочерьми. Его задержали без осложнений.

Роковой рубеж - тридцатилетие. К этому возрасту человеку приходит срок состояться. Но каждому по-своему - с плюсом или минусом. Все подозреваемые подошли к нему, растеряв жизненные перспективы. До 2000 года Лунев занимался мелким бизнесом, но потом прогорел. Перебивался то грузчиком, то экспедитором. И нашел утешение в спиртном.

Следователь Соловых пожимает плечами: на первый взгляд трудно объяснить, что свело вместе этих троих. Они и познакомились-то в разное время совершенно случайно, иногда выпивали вместе. Оттого Дрозд толком и не знал Лунева. Один увлекался рыбалкой, другой - автомобилями. Оба заботились о родных. Да, неудачники, смирившиеся со своим поражением. Но отнюдь не злодеи. Третий - просто ворюга. Никакой преступной группы они не составляли. То, что произошло февральским вечером, плохо укладывается в рамки здравого смысла.

Кровавый «долг»

В ночь на 21 февраля компания пьянствовала на квартире в Северном микрорайоне. К утру деньги кончились, чего не скажешь о желании продолжить. Решили отправиться на поиски средств. Никакого преступного замысла еще не существовало. По дороге Головин сказал, что знакомый должен ему некую сумму и предложил пойти «стрясти долг». Троица зашагала на улицу Уборевича…

Сергей Фокин до своего поступления в вуз учился в школе № 84. Туда же на дискотеки нередко наведывался и бывший ученик Головин. Парни познакомились, и Головин зачастил в гости к новому приятелю, хоть по возрасту их разделяло более десяти лет. Быть может, его тянуло к нормальному быту, который он давно променял на воровскую «романтику»? Приходил обычно поиграть на компьютере. И в чужом, недоступном ему уюте что-то варилось в его голове.

Именно к Сергею повел Головин собутыльников «вытрясать долг», которого, по-видимому, вообще не существовало. Следствие скрупулезно проверило эту сторону дела. И пришло к выводу, что «долг» был просто предлогом для визита. А для чего был сам визит? Судя по показаниям троицы, ни о какой расправе сперва и речи не было. А потом все пошло как-то само собой, будто в кошмарном сне.

«Гости» столкнулись с Сергеем на лестничной площадке. Головин попросил разрешения войти погреться. В квартире Головин и Лунев связали мать и сына и уложили на полу в гостиной. Принялись требовать деньги. Мать, еще на что-то надеясь, отдала им тысячу рублей. Но этого было мало. К тому же Головин «вдруг» сообразил, что его тут знают и нападение не оставят без последствий. Он натянул перчатки, сходил на кухню за ножом. Хладнокровно, на глазах у матери, покончил с Сергеем. Потом пришел и ее черед. Для верности Головин воспользовался молотком, который потом передал Луневу.

Следователь допытывался у Лунева: зачем он, несколько минут назад и не помышлявший об убийстве, принял от Головина молоток и «потрудился» над хозяйкой? Лунев чуть не плакал, но объяснить не мог. В конце концов написал в протоколе: «Не знаю. У меня случилась истерика». Это, конечно, не ответ. Но объяснение все-таки существует. О нем позже.

Забрав видео- и аудиоаппаратуру, ценные вещи и около 35 тысяч рублей, компания, только что превратившаяся в банду, удалилась восвояси.

…Добычей поживился лишь Головин. Когда у Лунева кончилась «истерика», он попросту постарался забыть о случившемся. Дрозд, насмотревшись на кровавое хладнокровие Головина, с перепугу ударился в бега. А Головин, скрываясь от следствия, постепенно распродал похищенное - по объявлениям и просто в коммерческих киосках. Покупатели и изъятые у них вещи, разысканные следственно-оперативной группой, стали свидетелями и вещественными уликами по делу.

5 октября краевая прокуратура направила уголовное дело в краевой суд. По совокупности статей Головину и Луневу грозит наказание вплоть до пожизненного заключения. Дрозд, для которого кровавая развязка была неожиданностью, проходит свидетелем. Но поставить на этом точку не получается.

«Философ»

На следствии выяснилось, что за Головиным, помимо трагедии на Уборевича, тянется целый шлейф разбоев, грабежей и краж. Преступный промысел стал для него привычным способом существования. Вскоре следователю стало понятно, отчего налет на квартиру Фокиных с такой легкостью превратился в резню.

У Головина давно вызрела своя особая «философия». Он считает себя жертвой социальной несправедливости. Почему одни имеют все, а другие ничего?! Чем богатые лучше бедных? Тем, что сумели «хапнуть»?! Его рассуждения напоминают афоризм булгаковского Шарикова: «Все отнять и поделить!». Сам же Головин делиться ни с кем не желал, даже с «общаком», которому отстегивали от добычи другие урки. Следователю объяснил буквально так: «Я сам своим горбом честно украл, а они на моё рот разевают!» Этакий постсоветский «шариков» - продукт эпохи частной собственности.

Все смешалось в этой голове. «Честное воровство», обида за неудавшуюся жизнь, злость на «богатеньких», обрывки расхожих популистских политвоззрений, остервенелая, безрассудная жестокость, насилие как простейший путь достижения цели. Но в этом хаосе нетрудно разглядеть и некоторые его источники. Воровство, ставшее в представлении части современного общества не преступлением, а признаком предприимчивости, умения жить, чуть ли не доблестью. Кровопролитие, хлещущее не только с киноэкранов, но и из повседневной российской хроники. Насилие как норма поведения. Стремление переложить на кого угодно вину за неспособность найти свое место в жизни.

Головин и его приятели, здоровые мужики, при желании вполне могли обеспечить свое благополучие. Но собственное безволие сублимировалось в «классовую» ненависть к тем, кто стремится обустроить свою жизнь. Старый лозунг «грабь награбленное» сегодня все чаще эхом отдается в маргинально-уголовной среде.

Литературный Шариков ограничился душением котов. Его современный криминальный последователь шагнул гораздо дальше. Головин отнюдь не исключение. Стоит вглядеться в подоплеку многих уголовных дел, что выпали на долю хабаровских правоохранителей, и в их основе просматривается та же «идеологическая» тенденция. Не она ли толкнула к соучастию в убийстве неудачника Лунева? Он при своей ограниченности просто не может объяснить этого, ссылаясь на случившуюся «истерику». Участники жестоких убийств ради грошовой наживы - зачастую люди неблагополучные, пьющие, но отнюдь не маньяки-садисты. Всплески «необъяснимой» агрессии у них случаются будто спонтанно. Но объяснение существует. И оно не тайна для юристов-практиков.

Ожесточение

Люмпенизированные слои у нас вряд ли поддаются точному исчислению. Даже согласно официальной статистике, они достаточно широки. Современная жизнь трудна и жестока. Социальная государственная опека каждого индивидуума канула в прошлое. Но тоска по ней живет в тех, кто не смог обрести свое место под солнцем. Таких много. В этой массе вызревает собственная «субидеология», основанная на неудовлетворенном иждивенчестве, озлобленности и ставшей обыденной вседозволенности. Это она сбила в преступную шайку таких разных, на первый взгляд, людей и толкнула на бессмысленное убийство.

Вспоминается случай из недавнего прошлого. Хабаровский вор-домушник, молодой верзила, которого застукал у себя дома тщедушный пенсионер, предпочел выпрыгнуть с балкона третьего этажа. Сломав ногу и попав в руки милиции, объяснил: дескать, не мог же он поднять руку на старика! Нынешнее ворье с удивительной легкостью превращается в «мокрушников». Рука поднимается на стариков, женщин, детей. Один такой недавно арестованный душегуб обронил между делом о террористах, захвативших школу в Беслане: «А чо им оставалось делать? Сдаваться? Их бы запытали». Родственные души? Но отповедь застревает в горле. Забили ведь насмерть стражи закона в столице бывшего подводника Пуманэ, пойманного со взрывчаткой! Выходит, «родство» звериного бездушия простирается гораздо шире?

Современная криминальная хроника нередко порождает у населения слухи о маньяках. Но, как правило, выясняется, что к потрясающим по жестокости злодеяниям причастны вполне здравые люди. Они - не психопаты. Просто совокупность факторов современной жизни выработала у них определенную «ментальность» и стереотипы поведения, которые, согласно криминологии, присущи патологическим личностям. Весьма тревожная тенденция. Но общество отчего-то склонно ее «стыдливо» не замечать.

Что противопоставить подобным процессам? Законы, скопированные с благополучного, социально стабильного Запада? Деморализованные правоохранительные органы? Христианскую мораль, которая многими десятилетиями вытравлялась из душ и умов? Отсутствие внятной общенациональной идеологии? Социальную политику государства, которая не решает массы проблем? Систему ценностей, в которой привлекательность наживы любой ценой не сбалансирована общественной значимостью духовности и морали?

Кровавые разборки «упырей» организованной преступности будоражат умы. Но не опаснее ли в перспективе нравственное одичание, нарастающее в обычном обществе?

Кирилл ПАРТЫКА.