Прошел год после выборов в Государственную думу, и мы видим, что российский политический ландшафт и баланс политических сил резко изменились. Создается впечатление, что мы оказались в совершенно новой политической ситуации. Но ведь не зря Россию называют страной с непредсказуемой историей. И если внимательно посмотреть на нынешние реалии, то все окажется до боли знакомым, много раз случавшимся в истории. Как в мировой, так и в российской. В полном соответствии с хрестоматийным изречением, что история имеет обыкновение повторяться.

Прежде всего, нам интересно все, что происходит внутри Государственной думы, ибо во внутридумских процессах четко просматриваются исторические параллели. Современные историки в этой связи оперируют довольно любопытным сравнительным историческим материалом. Их умозаключения свидетельствуют об удивительной схожести исторических судеб Государственной думы начала XX и на рубеже XX - XXI вв.

Существование первой царской Думы было очень коротким - 72 дня, первая ельцинская также была укороченной. При этом современники их называли «невменяемыми» - за плохую «управляемость» бюрократия в обеих с треском проиграла выборы.

Следующие думы избирались уже с использованием сильного административного ресурса, но желаемого представительства как царю, так и президенту Ельцину получить не удалось. Во второй царской Думе бал правили эсеры, кадеты и большевики, что очень огорчало императора и П.А. Столыпина. Во второй современной Думе небольшой кучке депутатов от исполнительной власти («Наш дом Россия») жестко противостояли коммунисты, аграрники, «яблочники» и «жириновцы». Соответственно, царская бюрократия видела единственный выход в применении карательных мер: Николай II Думу распустил, а Ельцин едва не сделал этого, хотя импичмент для него был вполне реальным.

Переписав избирательный закон, царь получил-таки «вменяемое» большинство, за что народ ехидно окрестил третью Думу «лакейской». Выборы же в третью современную Думу были весьма занимательны. Российские чиновники рядами и колоннами «записались» в три партии - «Единство», «Отечество» и «Вся Россия». Надо было видеть растерянность тех, кто состоял во второй и третьей из перечисленных «партий власти». К слову сказать, последнее словосочетание - абсолютная абракадабра, ибо, согласно третьей статье российской Конституции, источником власти (а точнее ее владельцем. - Е.Ч.) является народ. Но чиновников быстро успокоили, создав политический холдинг под названием «Единая Россия». В итоге исполнительная власть получила большинство, хотя и не квалифицированное, т.е. две трети голосов.

В четвертой Думе начала ХХ века бюрократия практически полностью заполнила собой весь парламент. Кончилось же это все тем, что в марте 1917 года председатель Думы Родзянко убедил царя отречься от престола. Дума образца 2003 года - близнец последней, четвертой, царской Думы 1912 года. «Единая Россия», не собрав даже простого большинства (222 депутата при необходимом минимуме в 226 депутатских мандатов), путем определенных «мер» по привлечению других депутатов получила конституционное большинство в 311 голосов (при необходимых 300).

Такой краткий экскурс в историю кажется не просто познавательным, а, наоборот, дает определенную пищу для размышлений.

Но что же происходит дальше? Согласно Конституции и федеральному законодательству, назначение членов правительства (за исключением председателя, на которое требуется согласие Государственной думы) - исключительная прерогатива президента, где партийный подход никак не обозначен. Сегодня «правящей» партией реализовано предложение: осуществлять назначение министров не только по согласованию с «Единой Россией», но и непосредственно только из ее состава. Очевидно, что эйфория победы вызвала у «единственных россиян» политическую «кессонную» болезнь, которая не дает времени заглянуть (хотя бы для приличия) в российскую Конституцию.

Дальше - больше. Любой бюрократии нужен надежный щит для самосохранения, ибо данный инстинкт у нее развит в сильнейшей степени. И в стане победителей постоянно идут отнюдь не праздные разговоры то о продлении срока президентских полномочий с 4 до … лет, причем новый срок будет отсчитываться заново (хотя лично В. Путин от этого официально пока отказывается). Для этого нужно лишь внести поправку в Конституцию, что юридически сегодня сделать - простая формальность. Получить же для этого согласие большинства регионов, в то время как более 80 из них «сидят на игле» дотаций из федерального центра, тоже не проблема. Тем более, такая практика уже есть, когда Думой в 1999 году был принят закон о выборах глав исполнительной власти субъектов Федерации, позволивший «не засчитывать» им два предыдущих срока.

Главный лейтмотив конструкции власти, созданной в результате выборов, о которой денно и нощно твердят ее творцы, - ответственность и стабильность. Если в отношении первого компонента - это еще вопрос (о нем чуть ниже), то в отношении стабильности явно просматриваются исторические параллели в стране нашего дальневосточного соседа - Японии. Там с 1955 года практически без перерыва правит одна политическая партия - Либерально-демократическая. Есть кризисы - нет их, фактически однопартийная система незыблема.

А «плотоядные» взгляды на японскую политическую систему отнюдь не созерцательны. В период существования прежней Думы «Единая Россия» уже провела, как его назвали, «пристрелочный» семинар с представителями руководства японской ЛДП: японские «товарищи» рассказали, как без арестов политических противников и уничтожения независимых СМИ можно на десятилетия выстроить аппарат монопольного удержания власти.

Последний закон, который «обсуждают» депутаты Государственной думы и который будет в ближайшие дни однозначно принят, - о назначении руководителей исполнительной власти субъектов Федерации. Сознательно избегаю слова «руководитель региона», ибо в Конституции России нет такого юридического понятия, а есть понятие трех ветвей власти, которые самостоятельны, и никто ими не руководит со стороны другой.

Но вот какой казус. Почему-то враз исчез из современного политического лексикона вопрос о двух сроках. Как будто его никогда и не было. В чем здесь причина? Ответ, как всегда, дает наша отечественная история. Создание института Государственной думы начала ХХ века было вынужденной мерой царя и отчасти обусловлено страхом тогдашней бюрократии перед бунтовавшим народом. Перестроечные процессы, когда в политическую практику были введены альтернативные выборы, напугали партсовбоссов всех уровней (а вкупе с ними и всю управленческую пирамиду в целом). И, как следствие, бюрократия в последние 15 лет стала искать путь к стабильности (опять-таки в ее в бюрократическом понимании). И если у человека есть первичные навыки исторического анализа, то, как видим, все повторяется даже спустя 100 лет.

Но здесь следует сказать, что адекватной мерой политического долголетия, то бишь стабильности, (без кавычек!) правящей партии Японии является совершенно другой механизм ответственности. Имеется в виду экономическая составляющая, т.е. постоянное улучшение материального благополучия японских семей. Так, в послевоенный период была разработана государственная программа «Мэйдзи», и уже во второй половине 50-х годов рис и свежая рыба (а сегодня с помощью российских браконьеров и крабовый суп) перестали быть праздничным угощением. Целью (и практическим результатом!) государственной политики были объявлены три сокровища - телевизор, стиральная машина, холодильник. В 70-80-е годы к ним добавились автомобиль, цветной телевизор, кондиционер и возможность ежегодно бывать в отпуске за рубежом. Т.е. каждая японская семья без особого напряжения семейного бюджета получила возможность покупать и обновлять данные вещи (автомобиль, например, в среднем раз в 5-6 лет). В обмен на это японские избиратели оставляли ЛДП на очередной парламентский срок. Иначе говоря, как и в любой демократической стране, они голосуют карманом.

Но что же все-таки является движущей силой сегодняшней российской политики? Отечественная история опять нам подсказывает ответ. В ХХ веке мы пережили две революции, но для власти идеология не играла по-настоящему существенной роли. Речь идет о революциях в отношениях собственности. В 1917 году революция совершалась под лозунгами «Фабрики - рабочим», «Землю - крестьянам». В конечном счете, собственность реально досталась партсовноменклатуре, хотя юридически все граждане имели на нее право, т.к. были ее совладельцами. Революция 1991 года шла под лозунгами разгосударствления, приватизации и т.п. (т.е. аналогичным предыдущим), но собственность опять реально досталась управленческой бюрократии вкупе с так называемыми российскими олигархами. И именно фактор сохранения за этими социальными группами полученной ими собственности и является единственно внятным объяснением логики происходящих сегодняшних политических событий: выборов, референдумов, назначений и т.п.

Не хотелось бы, чтобы читатель подумал, что я противник бюрократии как управленческого класса. Отнюдь нет. Макс Вебер, которого можно смело называть Сократом нашего времени, создал модель рациональной бюрократии, главными компонентами которой были стабильность и ответственность. Иначе говоря, лучшей модели управления любым государством, которую он назвал иерархически-бюрократической из-за формы ее организационного построения, пока не существует и не будет существовать в обозримой исторической перспективе. Другое дело, чем и как будет наполняться смысл слов «стабильность» и «ответственность». Здесь власти есть о чем подумать. Ведь за последние двадцать лет народ стал уже совершенно другим и, соответственно, смотрит на работу власти уже другими политическими глазами.

Е. ЧАДАЕВ, политолог.