Сегодня в городе Хибаровске последний день агитационной борьбы за гордумовские мандаты. Об этом говорят красочные (местами) плакаты и приподнятое настроение общественности. Мой сосед по лестничной клетке уже довольно потирает руки и пишет стихи. Вчера, стоя на четвереньках, он поймал меня за ошейник моей собачки и порадовал следующим перлом:

Если дома не с кем выпить -

Воет теща, стонет мать,

Надевай скорее свитер

И пошли голосовать.

- Рано еще, - попытался я отвадить соседа.

- А у меня досрочное… - урезонил он.

Страшно подумать даже - кого он выберет в пьяном угаре? Сможет ли сделать осознанный выбор? Хотя, если подумать, то без «этого дела» ни одно дело на Руси не вяжется…

О роли алкоголя в предвыборной кампании

Если вы думаете, что предвыборные кампании готовятся и проводятся самими кандидатами, то вы глубоко ошибаетесь. На то существуют у них команды. Стоит только кандидату заявить о своем стремлении обогатить родной город путем собственноличного вхождения во власть и потрясти толстеньким избирательным фондом, как вокруг начинают собираться специалисты из области политической рекламы и, простите за неприличное слово, имиджмейкеры. Получив заказ и аванс, они тут же уходят в запой. Откуда потом возвращаются с уже готовыми предвыборными программами, листовками и плакатами. Результат, конечно, не всегда оправдывает ожидания. И примеров тому масса - они висят на ваших домах.

А мне вдруг вспомнилась распутная молодость, когда я тоже, страдая от невзгод малообеспеченной студенческой жизни, косил под имиджмейкера в городе-порте Владивостоке. Наша «команда» вела тогда ректора одного из местных вузов. По случаю его выборов были собраны нам в помощь лучшие умы института - сплошь кандидаты и даже один профессор. Встречаясь до этого с высшими преподавателями лишь на лекциях, я и не предполагал, что они так пьют. Спустя всего неделю наша с ними предвыборная кампания превратилась в самый отчаянный запой. Уже с утра к нам в рекламно-фирменный офис звонил кто-то из «академиков» и требовал срочно приехать для подготовки выступления его ректора по телевизору. Подгоняемые авансом, мы наивно срывались и ехали. Далее, как правило, следовала такая сценка:

Кандидат (или доктор) каких-нибудь наук после того, как мы расселись за его длинным столом, начинал хаотично раскладывать на нем какие-то совершенно случайные бумажки, глаза его при этом безбожно косили в сторону сейфа. Затем он полувопросительно произносил:

- Надо бы по рюмочке для вдохновения…

Мы после вчерашнего заседания предвыборного штаба угрюмо отрицательно качали головами. Он задумчиво смотрел вдаль (сейфа), вспоминал, видимо, что мы народ оплаченно подневольный и отрезал:

- Надо, значит надо.

Из сейфа тут же вылетали бутылка водки, легкая закуска, стаканы (доктора наук наливают сразу по половине). И после первого лозунга «За нашего кандидата!» бутылка опять смущенно пряталась в сейф.

Доктор наук снова раскладывал по столу какие-то листочки, в глазах его при этом уже зажигались искорки, он задумывался... Наконец в предвыборной борьбе его воля уступала искреннему стремлению слиться с природой, и он восклицал:

- А выступление-то послезавтра!

После чего сейф больше не закрывался…

В конце концов, устав от предвыборной борьбы, наша не зависимая от вуза рекламная команда установила дежурства. На очередной звонок по поводу подготовки речи или обсуждения ролика мы выезжали не все вместе, а кто-то один по графику. На следующий день ему разрешалось приходить на работу чуть позже.

Вы не поверите, но в период этих выборов в этом институте потерял свою работу многолетний завхоз, причем за то, что предвыборный штаб был нерегулярно обеспечен доброкачественной закуской.

Самое же интересное, что наш ректор тогда на выборах победил. Он ведь и сам был не промах. Например, после одного из интервью с ним обоих журналистов местной прессы выносили из кабинета на руках, а потом еще долго вытирали паркет, ибо один из мастеров пера не выдержал испытания долгой «беседы» с ректором.

О роли пиджаков в классовой борьбе

Вернувшись, однако, к листовкам и плакатам, следует заметить, что на них, как правило, фигурируют фотографии кандидатов. И тут многие имиджмейкеры допускают совершенно детскую (или пьяную) ошибку, публикуя заказчиков в том виде, как они есть.

Ну не может красивая женщина, сидящая за столом с гортензией на заднем плане, символизировать безопасность на хибаровских улицах. Не может предприниматель в смокинге, сжимая в руках клавиатуру ноутбука (даже если он снял, позируя фотографу, золотой цепак), внушить симпатию жителям частного сектора, коих на его участке больше, нежели светских дам, мечтающих до сих пор отдаться Сиси Кэпфелу.

Гораздо лучше смотрится врач на фоне машины «скорой помощи», мужественно сжимающий в руках стетоскоп, или военный в орденах «почетного легиона» и с усами, как у Буденного.

Нужно быть ближе к избирателю! Если он (избиратель) ползает на четвереньках - встань с ним рядом и ползай. Если он экономит весь месяц, чтобы купить кусочек сыра «Российский» - жри не «Маздам», а плавленный в топках отечественного пищепрома сыр «Дружба». Или хотя бы, позируя фотографу, сделай вид, что только что потреблял ливерную колбасу. Иначе тебя не поймут избиратели.

По этому поводу опять же вспоминается реальный сюжет из политически рекламной молодости. Вели мы тогда мэра города «Н» на очередной срок. И надо же было такому случиться, что в самый разгар его близости с народом учителям данного города неожиданно не выплатили (за три месяца) зарплату. Не мудрствуя лукаво, учителя пришли к воротам мэрии с лозунгами и красочными транспарантами. Мэр в это время сидел в своем кабинете и читал Поль-Сартра (книжка). И тут врывается к нему зам и докладывает о митинге. Мэр срочно вызывает нас - своих имиджмейкеров - и спрашивает: что делать?

Мы:

- Иди в народ!

А на дворе стояла очень поздняя осень. Дабы выйти к парадному подъезду и не замерзнуть, мэр начал одевать свою совершенно антинародную шубу.

- Ни в коем случае, - закричали мы. - В этой буржуазной норке народ вас не поймет…

Но так как ничего пролетарского в его гардеробе давно уже не было, то мэр приказал своим помощникам найти что-нибудь скромное. Вначале искали верхнюю одежду у замов. У некоторых из них в гардеробе было все даже более антинародное, чем у мэра. Потом пошли по помам, по клеркам… В результате с большим трудом где-то в подвалах муниципалитета обнаружили куртку типа «Аляска» с капюшоном. Мэр ее накинул на плечики и пошел в народ.

Через полчаса его общения с массами начали обнаруживаться неприятные детали. Во-первых, на дворе было холодно. Во-вторых, мэр был размеров давно уже необъятных. В-третьих, куртку сняли с чиновника совершенно субтильного, то есть плащовка была крайне для мэра мелкая.

И вот, начав замерзать, мэр под взглядами общественности пытается застегнуться. А пуговицы-то с петельками не то что не сходятся, а в жизни не сойдутся. Народ, заметив это, начал безмолвствовать, а телекамеры взяли крупный план... Мэр в ответ удваивает усилия… Куртка же в ответ, будучи китайского производства, делает «кряяяяк» и лопается на спине.

Эту сцену долго потом смаковали учителя и журналисты. Но всем была неожиданно выплачена заработная плата. И вообще этот мэр прошел на второй срок…

О роли личного имущества

До сих пор личное имущество лишь помогало кандидатам на выборах. Из него они черпали средства для своих избирательных кампаний. Его лелеяли и приумножали затем уже на постах власти. Однако новое законодательство внесло в эту идиллию определенный подвох, заставив кандидатов всенародно печатать свое имущество. Ну вот, казалось бы, кому какое дело, что депутат «Х» или мэр «У» владеет футбольными командами в английской премьер-лиге? А их заставляют признаваться в этом перед избирателями, тем самым лишая возможности слиться на выборах в экстазе с населением. Как решить эту проблему?

А очень просто! Приведем пример. В приморском опять же городке выбирали мэра. Местный избирком по этому поводу напечатал и вывесил плакаты, в коих были фотографии, биографии и отдельно стоял раздел личной собственности. Боролись за право помочь процвести данному населенному пункту трое кандидатов. У предпринимателя в графе «личный транспорт» значилось семь автомобилей (пять из них в угоне). У учительницы математики - три иномарки (правда, древних годов выпуска, но факт для математики странный). А вот у мэра - ни одной! Более того, у мэра, проработавшего на этом посту уже десять лет, не было квартиры, дачи и даже гаража. Просто казанская сирота какая-то. Даже в детских домах плакали, читая его данные из этого плаката.

Как вы думаете, кого выбрали мэром?..

Виктор Анонимный.