23 октября в нашей газете был опубликован материал «Неужели болевой порог врачей приближается к нулю?». В нем рассказывалось о смерти ребенка, наступившей, как считают его родители, из-за некомпетентности медиков.

К великому сожалению, резонанс превзошел все ожидания. Наши читатели рассказывали о трагедиях, очень похожих на описанную в газете. Они также обращались в правоохранительные органы, но ни по одному из фактов так и не было заведено уголовное дело.

Один из уважаемых хабаровских врачей сравнил подобные попытки с борьбой с ветряными мельницами. Мол, даже не пытайтесь доказывать вину медиков, все рано у вас ничего не получится. Суда не будет. За последние десять лет в Хабаровске состоялся только один суд в отношении врачей, вердиктом которого стал условный срок.

Как всегда, в подобных ситуациях всплывает мучительный российский вопрос: почему? Давайте не будем так наивны, чтобы всю вину за происходящее перекладывать на плечи людей в белых халатах. Медицина, как лакмусовая бумажка, на грани жизни и смерти вскрывает проблему ответственности каждого из нас за свое дело. И это «вскрытие», говоря языком патологоанатомов, дает единственный бесспорный результат - «против всех».

Папа, я умираю

Татьяна Масловская заболела 14 октября. Еще вечером накануне девушка пожаловалась на недомогание, а уже с утра организм дал знать о начавшейся болезни температурой чуть выше 38 градусов и легким кашлем. Что насторожило далеких от медицины людей в состоянии дочери, вспоминать им потом не придется. Потому как почти сутки они вначале просили, потом настаивали и категорически требовали от врачей обратить на это внимание. А сегодня казнят себя за недостаточную настойчивость.

Кроме обычных проявлений простуды, Татьяна выглядела необычно бледной. Родные обратили внимание, что ее губы и ногти стали голубоватого оттенка, девушка жаловалась на жгучую боль в груди.

Увы, участкового врача хабаровской городской поликлиники №5 это не насторожило. Опытный терапевт пояснила родным Татьяны, что ее бледность, синева на губах - проявления вирусной инфекции (ОРВИ). Общая доза лекарств составила 10 таблеток в день. Действительно, бывает, чтобы победить ОРВИ, больному приходится глотать таблетки пригоршнями. Но врач прописала препарат, в аннотации которого Масловские потом прочтут, что он может негативно сказываться на сердечной деятельности.

На следующий день Татьяне стало хуже, приезжала «Скорая». Врачи сказали, что с обычной простудой ни в одну больницу девушку не примут. Татьяне сделали укол, она поспала и на некоторое время как будто почувствовала себя лучше. Помылась, а выйдя из ванной, тихо и как будто бы в шутку сказала отцу: «Папа, я умираю». Еще раз приходила участковая врач и опять не усомнилась в диагнозе ОРВИ. Вечером еще раз прибыла «неотложка», и только после долгой беседы с девушкой врачи сообразили, что пациентка «уходит» на глазах…

Алексей Григорьевич принес в редакцию кипу грамот и похвальных листов, как подтверждение того, какой была его девочка. Перебираю подписанные официальными лицами «картонки» и слушаю, какой Таня была отличницей, умницей, хохотушкой, первой певуньей на факультете и заводилой на дискотеках. О том, что она была невестой и уже приглядела вместе с любимым красивое свадебное платье. И не могу найти слов, чтобы прервать поток воспоминаний, от которого по щекам высокого широкоплечего мужчины текут слезы.

Таня умерла 17 октября в пять часов утра в реанимации 2-й краевой клинической больницы. Доктора пояснили, что причиной смерти стал острый трансмуральный циркулярный инфаркт миокарда левого желудочка. Проще говоря, у девушки просто разорвалось сердце. Но сколько ни пытался несчастный отец получить у специалистов ККБ-2 ответ на вопрос, от чего это произошло, все только пожимали плечами. Понятно, что объясняться с находящимися в шоковом состоянии родителями тяжело. Невыносимо больно. И даже опасно, ведь врачи - тоже люди и от переживаний у них может «скакать давление», «шалить сердце».

Алексей Григорьевич говорит, что тогдашнее ощущение вакуума в инфарктном отделении навело его на мысль о том, что от них что-то скрывают. Правду о причинах смерти Татьяны. И именно в тот момент появилась в нем уверенность, что без помощи правоохранительных органов узнать он ее не сможет. Может быть, все повернулось бы по-другому, прояви кардиологи милосердие? Не было бы никаких прокурорских проверок, заявлений, встреч с представителями закона, которые так отвлекают от основных обязанностей?

Впрочем, милосердный человек в белом халате все же нашелся - врач-патологоанатом Алексей Акинфиев выкроил время и душевные силы, чтобы объясниться с Масловскими.

Диагноз, который поставили Татьяне в ККБ-2, вначале подтвердился и во время патологоанатомического исследования. Алексей Анатольевич рассказал: то, что произошло с молодой, здоровой женщиной (признаков никакого другого заболевания у Татьяны он не обнаружил, даже ОРВИ), невероятно. Такие инфаркты - удел пожилых людей с застарелой болезнью сердца, иногда он случается у наркоманов с огромным стажем. Или от беспорядочного приема лекарственных препаратов. Ни волнения, ни даже очень сильный стресс привести к этому не могли.

Все прояснилось через десять дней, когда стали известны результаты гистологического исследования. Изучение тканей миокарда под микроскопом полностью опровергло первоначальный диагноз. Как рассказал Акинфиев, Масловская умерла от идеопатического миокардита - исключительно редкого заболевания, которое может возникнуть и у молодых людей. Причина - аллергическая или вирусная. Ученые утверждают, что такой миокардит может стать следствием ОРВИ, но только, если у человека было до того хроническое сердечное заболевание.

Таня не болела, подтверждала это и ежегодная медицинская комиссия, которую она проходила, учась в институте физкультуры, занимаясь восточными единоборствами. Опять загадка? И ее еще предстоит решить и самим врачам, и сотрудникам прокуратуры, которые занимаются проверкой по этому делу. И «светилам» из независимой медицинской комиссии.

Сегодня доктора заявляют, что спасти девушку нельзя было, даже если бы в стационар она попала утром 14 октября. Мол, не поддается такое заболевание лечению.

Алексей Григорьевич изучил медицинские справочники, сделал выводы и написал жалобу в городское управление здравоохранения. По закону ответить на нее должны были в течение месяца. Пришел ответ по почте через 35 дней. В нем заверения в том, что члены медицинской экспертизы во всем разберутся.

Все правильно, когда в дело вмешивается прокуратура, медикам остается только ждать. Беседовать в поликлинике №5 со мной отказались. А специалист горздрава, которая занималась «разбором этой смерти», ссылаясь на тайну следствия (о чем это она, если никакого дела еще нет?), а также на обязанность врачей хранить тайну о состоянии здоровья пациентов (даже если пациент умер?), бросила трубку…

Зарплата Гиппократа

- Только не нужно об этом писать, - попросила Татьяна Михайловна. - Не нужно пугать людей.

А может, наоборот, пора, наконец, сказать правду? Открыто объяснить гражданам, что если их близкие заболеют, надеяться на участкового врача, доверять мнению специалистов «Скорой» не стоит? А лучше везти больного сразу в стационар, искать профессоров, других светил в медицине? Или заранее запастись медицинскими справочниками, учебниками и учиться самостоятельно хотя бы диагностировать болезни? Но ведь это абсурд! А что делать?

Все мы с вами имеем медицинские страховые полисы ФОМСа, платим за них немалые деньги и вправе рассчитывать на оказание качественной медицинской помощи. Полис четко определяет, в каких лечебных учреждениях ее можно получить. То есть страховщик поручается за всех докторов, которые принимают больных по предъявлении полисов, что оказываемая ими помощь будет качественной. Откуда у ФОМСа такая уверенность в компетентности врачей? Неужели страховщики сами принимают у участковых врачей экзамены, выдают аттестаты, подтверждают врачебные категории, выдают лечебным учреждениям лицензии на медицинскую деятельность?

Нет, всем этим занимаются министерство здравоохранения, городские управления здравоохранения, специальные медицинские комиссии, а проще говоря, сами врачи. Которые, как никто другой, понимают: если сегодня участковый врач не пройдет аттестацию, завтра он не сможет работать в поликлинике. А хороших докторов приглашают на работу в платные клиники, в стационары. И если завтра устроить пристрастный экзамен всем врачам так называемой бесплатной медицины, которую, по сути, мы с вами содержим, может выясниться, что поликлиники вообще нужно упразднять. Вот вам и замкнутый круг, по которому ходим друг за другом. Это ведь не только к поликлиникам и врачам относится, это наш общий уровень жизни. В медицине это ощущается лишь острее, чем в других сферах.

В ФОМСе объяснили: если у пациента сомнения в правильности назначенного врачом лечения, он имеет право обратиться к страховщику с заявлением. Будет создана специальная медицинская комиссия, как правило, в нее приглашают профессоров из медицинского университета. Больного обследуют, изучат назначения врача, и если подтвердится, что сомнения гражданина не безосновательны, материалы проверки передадут в министерство здравоохранения. Там будут решать, что делать с некомпетентным врачом. Его могут лишить премии, «влепить» выговор или даже лишить права заниматься врачебной деятельностью.

Вот только часто ли в действительности дисквалифицируют докторов?

Вспоминаю рассказ своей знакомой - врача, которая приезжала с Сахалина в Хабаровск на обязательную учебу, подтверждающую врачебную категорию. Целый месяц Валентина Андреевна как студентка-отличница ходила на лекции, готовилась до поздней ночи к семинарам, а потом тряслась, как осиновый лист, перед экзаменом. Между тем трое ее коллег из Биробиджана все время учебы веселились в свое удовольствие в общежитии и явились только на экзамены. Тем не менее, категории им подтвердили.

Бедность российских врачей уже набила оскомину. Хотя, вновь повторяю, они очень разные. Одни разъезжают на джипах, другие перебиваются с копейки на копейку. И, если вдуматься, то разве недостаточно высокая зарплата может оправдать равнодушие, халатность, преступную самоуверенность? Честно говоря, хорошие деньги за свой титанический труд медики не получали в нашей стране со времен прихода к власти большевиков. Тем не менее, конкурсы в медицинские вузы даже сейчас - уже в наше время - остаются высокими. И идут туда отнюдь не за «длинным» рублем. И отличных врачей, слава богу, у нас еще достаточно, чтобы спасать и лечить людей. Те, кто помнит об этом, работая даже «за копейки», никогда не позволят своим пациентам умереть лишь потому, что зарплату им задержали на два месяца.

Оксана Омельчук.