Капитан медицинской службы запаса Владимир Георгиевич Бабенко, много лет прослуживший на противолодочных кораблях Советско-Гаванского военно-морского района, а ныне пребывающий в отставке, любит бродить по лесу. Леса под Советской Гаванью щедры на грибы и ягоды, а лучше отдыха, чем день, проведенный на свежем воздухе, в тишине, среди деревьев, по мнению Владимира Георгиевича, придумать трудно.

В одно из таких путешествий набрел он на странное место: на довольно обширной территории то тут, то там виднелись полуразрушенные строения. При более тщательном осмотре Бабенко обнаружил и остатки шлагбаума, и будку часового рядом. У поросших кустарником фундаментов виднелись флагштоки. Сомнений не было: когда-то здесь располагалась крупная воинская часть. Но удивило не это, подобного добра по тайге разбросано немало. Лишь одна деталь заставила бывшего военврача задуматься: прямо на территории части находится кладбище. Владимир Георгиевич насчитал примерно 50 могил. Примерно потому, что некоторые почти сравнялись с землей, не сохранилось ни оградок, ни крестов, видимо, захоронения очень старые. На более поздних имеются металлические памятники с проржавевшими красными звездами и попорченными временем и сыростью табличками. Из всех надписей следовало, что похоронены здесь только военнослужащие, причем погибшие «при исполнении служебных обязанностей». Это-то и показалось Бабенко необычным: как бывший военный врач он знает абсолютно точно, что погибших «при исполнении» или умерших по какой-то другой причине во время несения службы солдат и офицеров никогда не хоронили при части, командование ставило в известность родных, и на родину отправлялся «груз-200».

Лучше всех сохранилась могила, датированная 1953 годом:

«Подполковник

Потемкин Александр Иванович.

Родился 18 января 1922 года.

Погиб при исполнении служебных обязанностей

18 июня 1953 года».

В тридцать один год подполковник, да еще в пятьдесят третьем, это говорит о многом. Что случилось в лесу под Советской Гаванью 51 год назад? Почему молодой и, видимо, перспективный офицер погиб в мирное время в районе, где не велись тогда никакие боевые действия? И главное: почему похоронен здесь, в таежной глуши?

Другая загадка: рядом с могилой подполковника Потемкина еще одна - Топоровой Зинаиды Павловны (возможно, отчество не точно). Родилась Зинаида в 1920 году, умерла (или погибла) в том же 1953 году, точную дату прочесть невозможно. На военном, сугубо «мужском» кладбище это единственная женская могила. Почему ушла из жизни 33-летняя женщина и почему похоронена рядом с подполковником? Случайное совпадение или нечто большее?

Вместе с Владимиром Георгиевичем мы обходим заброшенное кладбище. Обособленно от других - два больших братских захоронения. В каждом по пять могил. Все сохранившиеся надписи датированы одним днем: 3 июня 1961 года. Из них же следует, что под изъеденными ржавчиной жестяными венками с красными звездами погребены совсем молодые люди в возрасте от 22 до 25 лет. Для солдат срочной службы вроде многовато, а вот для выпускников военных училищ, младших лейтенантов или лейтенантов, возраст вполне подходящий. Прочесть удалось лишь несколько имен: Абдуллин Идрис Гайнутдинович, 15.05.40 - 3.06.61, Мягких Андрей Степанович, 21.09.39 - 3.06. 61, Пульчиновский Николай Несторович, ...1939 - 3.06.61.

Есть еще несколько более-менее сохранившихся могил военнослужащих, также погибших при исполнении служебных обязанностей:

Кусаинов Каирбек, 12.01.1940 - 30.02.1965; рядовой Смирнов Валентин Павлович, 20.02.1944 - 6.12.1965; Юрий Иванович Стешов, дату рождения прочесть невозможно, на табличке только год смерти - 1961; военный строитель (единственная могила, на которой указан род войск) Александр Александрович Петров, 27.10.1941 - 29.07.1964.

Все перечисленное - лишь малая часть захоронений. На покинутом всеми кладбище еще очень много ставших безымянными могил, поваленных полусгнивших памятников и крестов. Возможно, появились они еще в сороковые годы.

Первой инстанцией, в которой мы попытались получить информацию о находившейся здесь когда-то воинской части, был, конечно, военный комиссариат Советско-Гаванского района. Но военный комиссар Иван Васильевич Антончик сообщил, что никаких данных у него нет: часть очень старая, расформирована давно.

Ни в Ванинской межрайонной военной прокуратуре, ни в прокуратуре Советско - Гаванского военно-морского района ничего не знают ни о самой части, ни о заброшенном кладбище. И там, и там подтвердили: хоронить погибших в части не положено, разве что тело никем не востребовано.

Военные юристы высказали предположение, что часть была московского подчинения. Такая версия кажется вполне правдоподобной просто потому, что ситуация для Советской Гавани вообще нетипичная. В поселке Заветы Ильича, например, офицеры-подводники на собственные средства построили памятник своим погибшим в мирное время товарищам, а их имена навечно занесены в списки личного состава. Почти в каждой воинской части побережья Татарского пролива есть памятники, которые бережно сохраняются, возле них начинаются все праздники, торжественные построения. Это традиция.

Заброшенное кладбище расположено в районе ныне действующего гражданского аэропорта Майгатка. Но аэропорт возник сравнительно недавно, а в пятидесятые годы на этом месте была глухая тайга. Говорят, что когда-то здесь находился крупный военный аэродром. В лесу и сегодня можно отыскать остатки взлетно-посадочной полосы. В конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века поблизости базировался авиаотряд военных спасателей, позже переведенный в гарнизон военно-морской авиации поселка Монгохто Ванинского района. Возможно, там сохранились какие-то документы? Но заместитель командира гарнизона по воспитательной работе подполковник А.Г. Сдобников сообщил следующее:

- Когда авиаотряд перевели к нам, мы специально отправляли человека в наш Центральный архив, чтобы хоть что-то выяснить об этом кладбище. Но нет, в архиве ВМФ нет никаких упоминаний о части, располагавшейся в пятидесятые годы на этом месте. Нет, это была не наша часть, не военно-морская...

Очень пожилой человек, военный пенсионер Анатолий Павлович Ковтомеренко, проживающий в Советской Гавани, вспомнил, что в год смерти Сталина, именно летом 1953 года в небе над тайгой взорвался военный самолет. Погиб молодой подполковник, командир эскадрильи. Другие немногочисленные очевидцы тоже вспоминают этот случай. Был ли погибший командир эскадрильи тем самым Александром Ивановичем Потемкиным, чей прах покоится ныне на заброшенном лесном кладбище? Точных подтверждений этому нет. О двух братских могилах Ковтомеренко знает и того меньше, говорит лишь, что в начале шестидесятых годов, когда сильно горела тайга, ходили слухи то ли о задохнувшихся в дыму, то ли заживо сгоревших военнослужащих в какой-то отдаленной таежной части.

- О периоде с 1953 по 1965 ничего рассказать не могу, - говорит Галина Степановна Кашина, долгие годы проработавшая начальником торгового продовольственного отдела Советско-Гаванского военторга, - я тогда совсем молодая была. Но в семидесятых годах часть там была, я помню. И часть эта была абсолютно закрытой. На ее территории был магазин, но за товарами от них всегда приезжала машина. Никто из наших сотрудников там никогда не бывал...

Получается, что доступ в эту воинскую часть был закрыт даже ревизорам военторга, инспектировавшим магазины и продовольственные склады в самых отдаленных точках, на сопках, в тайге.

Еще один человек пытался выяснить правду о странном кладбище. Виктор Константинович Авдеев, четверть века прослуживший в Военно-морском флоте, ныне известный на побережье писатель, автор романа «Восточная одиссея Николая Бошняка», множества рассказов и стихов. Но даже ему, сумевшему обнаружить уникальные факты об экспедиции Бошняка, знающему историю Советско-Гаванского военно-морского района как свои пять пальцев, ничего узнать не удалось. Горечь от увиденного вылилась в строчки, вошедшие в его сборник «Стихи разных лет»:

...Между могил то там, то тут

Венки с остатками вощины,

Загнутый судоргою прут,

Да горы всякой чертовщины.

Не Богом выбранный удел,

Где просто грех подумать ложно -

Царят разруха, беспредел

И видеть это невозможно.

- Думается, на этом кладбище похоронено гораздо больше тайн, чем людей, - говорит Виктор Константинович. - Время-то помните, какое было. В пятидесятые-шестидесятые годы секретным было абсолютно все, а уж о закрытом военном аэродроме и говорить не приходится. Даже просто приехать в гости на побережье Татарского пролива можно было только по специальному пропуску, который и давали-то далеко не каждому. Родным офицеров и солдат, которые здесь похоронены, могли, конечно, сообщить: «Погиб при исполнении служебных обязанностей». Но место захоронения вполне могли и не назвать. Возможно, еще живы родственники, которые до сих пор не знают, что есть на свете место, куда можно приехать, цветы положить, помянуть...

Мы вовсе не посягаем на секреты военного ведомства. Этого в первую очередь не позволили бы те, кто покоится на заброшенном кладбище под ржавыми полуразрушенными памятниками. Но «ее величество» военная тайна сыграла со своими хранителями злую шутку, навсегда засекретив их имена самым надежным способом - забвением. С помощью офицеров военно-морского гарнизона поселка Заветы Ильича мы направили официальный запрос в Москву, в Центральный архив Министерства обороны.

Возможно, и среди читателей «Тихоокеанской звезды» найдутся те, кто узнает в перечисленных выше фамилиях своих знакомых или даже родных.

Есть во всей этой истории еще один момент. Кладбище это, кому бы оно ни принадлежало раньше, находится на территории Советско-Гаванского района. И, стало быть, должно бы находиться в ведении местного муниципалитета. Но одного лишь взгляда на поваленные оградки и покосившиеся памятники достаточно, чтобы понять, что до старых могил очень давно никому нет дела. И тайга медленно, но верно занимает сданные «без боя» позиции. В брошенной этой воинской части подполковник Александр Потемкин - самый старший по званию. И он, и его товарищи по оружию ждут, что в далекой Москве или где-то еще командиры обязательно вспомнят о них. Ведь в армии той великой страны, которой они служили, своих не бросали. Даже мертвых своих.

Ольга Демиденко.