С чувством полного недоумения прочитал я в одном из последних номеров центральной газеты МВД РФ «Щит и меч» публикацию под заголовком «Участковых вооружат нелетальным оружием». В ней говорится, что на недавнем брифинге в МВД РФ заместитель начальника Главного управления обеспечения общественного порядка МВД генерал-майор милиции Леонид Веселов сообщил журналистам о новой инициативе по ограничению использования огнестрельного оружия.

Согласно нововведению, часть сотрудников органов внутренних дел вооружат пистолетами нелетального действия.

На брифинге сообщалось, что, скорее всего, эти пистолеты поступят на вооружение участковых, сотрудников патрульно-постовой службы, конвойной милиции, а также работников УВД метрополитена и сотрудников УВД, несущих службу на воздушном транспорте.

По мнению разработчиков этой идеи, такая мера должна уменьшить возможность летального исхода, а также исключить случайный травматизм.

Все это рождает ряд вопросов.

Для чего сотруднику милиции дается оружие, и в каких случаях он имеет право применять его?

В законе РФ «О милиции» говорится, что сотрудники милиции имеют право применять огнестрельное оружие для защиты граждан от нападения, опасного для их жизни или здоровья; для отражения нападения на самого сотрудника милиции, когда его жизнь или здоровье подвергаются опасности, а также для пресечения попытки завладеть его оружием; для освобождения заложников; для задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья и собственности и пытающегося скрыться, а также лица, оказывающего вооруженное сопротивление; для отражения группового или вооруженного нападения на жилища граждан, помещения государственных органов, организаций и общественных объединений; для пресечения побега из-под стражи (лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, лиц, в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу, лиц, осужденных к лишению свободы, а также для пресечения попыток насильственного освобождения этих лиц).

Кроме того, сотрудники милиции имеют право использовать огнестрельное оружие для остановки транспортного средства путем его повреждения, когда водитель создает реальную опасность для жизни и здоровья людей и не подчиняется неоднократным законным требованиям сотрудника милиции остановиться, а также для обезвреживания животного, непосредственно угрожающего жизни и здоровью людей.

Можно ли решить эти и многие другие задачи людям в милицейской форме, если они вместо боевого огнестрельного оружия будут иметь, скажем, «пукалки» с резиновыми пулями? И если называть вещи своими именами, то речь практически идет не о вооружении сотрудников милиции нелетальным оружием, а об их разоружении. И в жизни могут возникнуть ситуации, когда без боевого оружия сотрудник милиции не сможет выполнить стоящую перед ним задачу, а то и погибнет…

Нельзя сбрасывать со счетов и психологический аспект факта вооруженности или безоружности милиционера. Если преступник знает, что его может настигнуть пуля, то это вполне может охладить его пыл, он, вполне вероятно, откажется от продолжения преступного деяния. И совсем иное дело, когда преступник будет заранее знать, что у участкового инспектора милиции, сотрудника патрульно-постовой службы нет боевого оружия, что его жизни ничто не угрожает. Особенно опасными будут ситуации, когда милиционеру придется противостоять группе преступников: имея лишь нелетальное оружие, он не остановит обнаглевших и разъяренных убийц, грабителей и т.д.

В названном выше законе сказано, что «сотрудник милиции имеет право обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, если считает, что в создавшейся обстановке могут возникнуть… основания для его применения».

Далее говорится, что «попытки лица, задерживаемого сотрудником милиции с обнаженным огнестрельным оружием, приблизиться к нему, сократив при этом указанное им расстояние, или прикоснуться к его оружию предоставляют сотруднику милиции право применить огнестрельное оружие».

Так вот, нередко уже сам факт обнажения оружия сотрудником милиции действует отрезвляюще на преступника, кардинально меняет ситуацию.

А ведь разоружить-то намереваются как раз тех, кто, как говорят в милиции, «работает на земле», кто нередко рискует жизнью при посещении притонов, при пресечении многочисленных и нередко очень опасных уличных и иных преступлений.

Что касается психологического аспекта, то надо говорить не только о преступниках, но и о самих сотрудниках милиции, которым ничто человеческое не чуждо. Долг, конечно, долгом, но… Милиционер с оружием чувствует себя увереннее, ему психологически легче пойти на риск, на решительные действия. И совсем иное дело, когда человеку ясно, что без оружия ему не победить, что слишком велика вероятность погибнуть. Решится ли он рисковать?..

Впрочем, милиционеры с обостренным чувством долга нередко решаются на рискованные действия и без оружия. Но не всегда это благополучно кончается.

Несколько лет назад мой хороший знакомый Владимир Туфатулин, участковый инспектор милиции УВД Центрального района Хабаровска, был до смерти забит молотком пьяными подонками. Он откликнулся на просьбу женщины помочь. Был Владимир хоть и в форме, но, как говорится, «не при исполнении» и без оружия. Нечем ему было остановить озверевшее отребье…

На поминках я слышал, как сослуживцы погибшего с горечью говорили: «Эх, был бы у Володи пистолет…».

Но пистолета, повторюсь, не было. Потому что нынешнее милицейское начальство в отношении многих сотрудников милиции занимает такую позицию: вне службы - без оружия. Почему? Да «как бы чего не вышло». И это в ситуации, когда в руках преступников появляется все больше оружия, когда они все чаще без сомнения жмут на спусковой крючок, без раздумий убивая кого угодно.

Теперь же часть милиции вообще собираются оставить практически с голыми руками. И нелетальное оружие, если дикая идея «вооружения» им сотрудников милиции будет претворена в жизнь, несомненно, в большинстве критических ситуаций не поможет людям в милицейских погонах.

Что же касается «разработчиков идеи», как они названы в публикации «Щита и меча», то они вряд ли «работали на земле». А если кто и работал, то, выходит, напрочь забыл, что это такое. И уж тем более не представляет в полной мере, что такое безоружным рисковать собственной жизнью в нынешней криминогенной ситуации в стране. Да и немудрено: таким «паркетным реформаторам» не придется подставлять грудь под пули и ножи, пускаться в погони, отстреливаться и т.д. Как говорится, хорошо чужим органом собак дразнить: смешно, а укусит - не больно.

Вообще, задумываешься о действиях некоторых «реформаторов» и начинаешь сильно сомневаться о том, что они хотя бы мало-мальски задумываются о последствиях своих решений.

Нам памятно время, когда сотрудников дорожно-патрульной службы ГАИ заставили поверх форменной одежды надеть какие-то ядовито-яркого цвета «пелерины», видные участникам дорожного движения издалека. Очень удобная штука для нарушителей правил дорожного движения! Видишь где-то вдали инспектора ДПС - сбрасываешь скорость до уровня дозволенной, начинаешь пропускать людей на пешеходных переходах, не проскакиваешь на желтый, а то и на красный сигнал светофора и т.д. А нет в поле зрения сотрудника ГАИ - опять можно творить все, что бог на душу положит.

Потом, видимо, дошло, что сделана явная глупость. И эти одежки с инспекторов ДПС сняли.

Или вот теперь по нашим населенным пунктам колесят милицейские машины с государственными номерами синего цвета. Тоже очень удобно преступникам и правонарушителям всех мастей: показался автомобиль милиции - разбегайся, братва. Или, по крайней мере, притихни на то время, пока милицейская машина не скроется из вида.

Для чего все это? Играем в демократию? Дескать, мы не прячемся, мы «прозрачны», мы идем с «открытым забралом»…

Но ведь в правоохранительной работе зачастую не обойтись без элемента внезапности, без приемов, присущих охоте, когда охотник подкрадывается к прячущейся дичи. Иначе удачи не видать. И уж кому-кому, а большим милицейским начальникам, казалось бы, это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. А вот поди ж ты…

В Англии полицейские, несущие патрульную службу «на земле», ходят без оружия. Но наши «реформаторы» почему-то не учитывают, что криминальные ситуации в России и в Англии, мягко говоря, несколько разные. Как и уровень правосознания британцев и россиян. А посему, думается, не следует слепо обезьянничать и играть в псевдодемократические игры.

В. КНЯЗЕВ,

полковник милици