Никогда не думала, что мой дом и даже мой подъезд будут описаны пером современного французского писателя. А дело в том, что, начиная с конца 60-x годов прошлого века, в нашем доме по улице Ленина проживала чета Клепиковых - Владимир Михайлович и Галина Павловна. Харбинские эмигранты. Точнее, просто харбинцы, потому что они родились в этом городе и были депортированы из Маньчжурии. Владимир Михайлович при этом отбыл десятилетний лагерный срок под Тавдой в Свердловской области. Я прекрасно помню этого строгого на вид джентльмена с печатью скрытого страдания на лице. Мы часто встречались по-соседски, но о своей истории он не распространялся. К сожалению, он ушёл из жизни в 1998 году. Я помогаю его вдове вести переписку с французами (Владимир Михайлович прекрасно владел французским. В своё время учился в Шанхае в медицинском университете «Аврора», организованном французскими миссионерами, так что его приглашали в качестве синхронного переводчика в «Интурист»).

Одним из его друзей стал Мишель Жан, известный во Франции писатель-ориенталист. Среди его книг - «Путешествие в Центральную Азию и Тибет», «Атлас Восточной Азии», «Китайский путь», «Великая Китайская стена» и другие. Одиннадцатой по счёту стала книга Мишеля Жана «CRUELLE EST LA TERRE DES FRONTIERES». Я перевела бы заглавие как «Сурова пограничная земля» или даже «На границе тучи ходят хмуро», но последнего варианта автор, конечно, не имел в виду. Кстати, Мишель Жан в письме разрешил переводить фрагменты его книги и «писать на неё критику». То есть откликнуться на его произведение, что я и делаю.

Итак, дружба их продолжалась почти тридцать лет (впервые Мишель Жан прибыл на поезде в Хабаровск холодной октябрьской ночью 1971 года). Она продолжается и теперь, в XXI веке, когда одного из друзей уже нет в живых. В конце прошлого года в издательстве Пэйо вышла в свет эта самая книга «Сурова пограничная земля» с посвящением Владимиру. Прекрасный новогодний подарок Галине Павловне Клепиковой. Когда я пересказывала главы, посвящённые непосредственно их семье, истории Владимира Михайловича, лицо пожилой и измученной недугами женщины светилось от радости. Потому что книга Мишеля Жана - не просто историко-географические очерки путешественника, но и художественное повествование о судьбе человека и города. Через образ главного персонажа, Владимира, автор раскрывает драматическую историю последних русских в Маньчжурии. Опытным взглядом исследователя анализирует многие до того не известные эпизоды и впервые сообщает о них читателям. Роковую роль в судьбе русских харбинцев сыграл так называемый БРЭМ - бюро регистрации русских эмигрантов, организованное японцами в 1933 г. для контроля над русскими в Маньчжурии. Конечно, среди зарегистрированных в БРЭМе были и белогвардейцы, и служившие у японцев, но по большей части это были простые трудовые люди. Отец Владимира Клепикова был бухгалтером в компании Ивана Чурикова, а родители Галины Клепиковой - служащими на железной дороге. Владимир учился в гимназии Достоевского, а затем в Шанхае и снова в Харбине. Здесь в медицинской школе молодые люди и встретились, но судьба надолго развела их, чтобы соединить вновь в Хабаровске в конце 50-х годов.

Владимиру Клепикову предстояло десятилетнее хождение по лагерным мукам. С приходом Красной Армии те, кто понимал ход событий, бежали из Харбина. Среди них - врач Юрий Кислицын, человек драматической судьбы, о встречах с которым (и сколькими ещё людьми!) поведал Владимир французскому писателю. Ничего не подозревавший молодой Клепиков (ему было 23 года) был схвачен и депортирован. Месяц перемещений по бескрайним, не известным ему пространствам, пропускные пункты, переклички, строгий контроль и допросы, допросы. Доказательством вины было досье БРЭМа.

Во время допросов Клепиков не услышал конкретных обвинений. «Разбирательство и наказание зависело только от этих дознавателей (так он называл следователей), без участия каких-либо судебных инстанций. Не забудьте следующую деталь: мы, харбинцы, не были советскими гражданами! Мы были без гражданства. Нас вообще не имели права депортировать из Маньчжурии. Но были слова, казавшиеся в той ситуации смехотворными, «право» входило в их число», - это слова Клепикова в обратном переводе на русский. Через год Клепиков и его товарищи по несчастью - Георгий Сомов, Владимир Иванов, Владимир Чупряев - должны были подписать вынесенные им приговоры по 58-й статье, четвёртый параграф которой намекал на поддержку международной буржуазии. А сроки наказания - от 10 до 20 лет лагерей. Подписывай или нет, а ты уже в лагере.

Однажды в ответ на настойчивые расспросы французского писателя Клепиков отсылает того к «Архипелагу Гулаг» Александра Солженицына. Да, там есть строки о карагандинских лагерях. Но ведь каждая человеческая история неповторима. Тем более, если это эпическое повествование о том, как переплелась судьба города Харбина и судьба человека из Харбина. А судьба Харбина описана досконально: Мишель Жан не только реконструирует прошлое этой «русской Атлантиды», но сообщает читателю современные впечатления от китайского Харбина.

Поскольку в статье всю книгу не перескажешь, хочу закончить сюжетом из личной жизни Владимира и Галины: о том, как они встретились и как были счастливы в Хабаровске (хотя трудно быть счастливым с трагедией за плечами).

«...Я покинул лагерь в марте 1955 года, голый, как червь, с бумажкой, удостоверяющей, что я освобождённый бывший зэк. Чуть позже офицер КГБ пришёл вручить мне документ, подтверждающий, что наказание аннулировано. Ещё он вручил бутылку водки... Я заплакал» (из рассказа Клепикова в обратном переводе на русский).

В лагерях приходилось Владимиру работать «медбратом», помощником врача, об этом было написано в документах, и это ему помогло. Ведь далеко от лагеря ему отъезжать не разрешалось (такое было «освобождение»). В 75 км от Караганды, в городке Топар в связи со строительством электростанции открылась небольшая больница на 20 коек. Клепикова пригласили работать медбратом, дали жильё.

«Первое, что нужно было сделать, - это научиться жить нормальной жизнью. Я был в окружении бывших заключённых, около двух тысяч человек, недавно выпущенных из Гулага... Я начинал новую жизнь. Я зарабатывал почти 720 рублей в месяц. Мне наконец дали отдельную комнатку - для меня одного. Это был внезапный рай. Чисто, тихо. Ах, эта тишина! Вы себе не представляете, что это такое после многих лет жизни в спальне на 70 персон!» (из рассказа Клепикова в обратном переводе на русский).

Владимир Михайлович проработал в топарской больнице до октября 1957 года. И однажды он получил письмо. «Моё первое письмо за двенадцать лет! Целых двенадцать лет пустота, и вдруг... это письмо! Ваше имя на конверте ... как будто вас оживили! Это было письмо от Гали» (из монолога Владимира).

Седьмая глава книги Мишеля Жана так и называется - «Галя». В тот мартовский день (год не уточняется, наверное, 70-е) отважный француз, очутившись вновь в Хабаровске, решил по льду пересечь Амур, чтобы ступить на запретную полосу границы с Китаем. Однако в полусотне метров благоразумно остановился и повернул назад. В этот день он был приглашён на обед к Клепиковым. Договорился с водителем-частником, тот за один доллар доставил француза из гостиницы на улицу Ленина. Мимоходом описан наш дом, названный почему-то мрачным «коллективным строением». Затем встреча с Галиной Павловной, так как Владимир Михайлович пошёл встречать Мишеля Жана на автобусную остановку. В полумраке прихожей писатель увидел светлое лицо в ореоле то ли белокурых, то ли седых волос. Галина Павловна поразила безмятежным спокойствием и полным отсутствием - в отличие от Владимира Михайловича - внутреннего напряжения. Быт супружеской четы показался писателю вполне банальным. Однако теперь, уже через рассказ Гали, ещё раз высветилась небанальная предыстория семьи Клепиковых, в которой стоическая верность и благородство женщины повернули жизнь в светлую сторону.

После добровольного возвращения в СССР вместе со своей матерью Галя работала в сибирском совхозе, потом после ряда перипетий оказалась в Хабаровске. Начиная с 1955 года, Галина стала разыскивать Владимира. Она писала десятки писем каждую неделю - всем, всем, кто хоть что-нибудь мог сообщить о Владимире. И она узнала его адрес, а летом 1957 года, воспользовавшись своим отпуском, приехала к нему в Топар.

«Я точно это помню, - подтвердил Владимир Михайлович, - она приехала на Святого Владимира, 28 июля...»

Вот такую историю я узнала из французской книги, подаренной под Новый год.

Валентина КАТЕРИНИЧ.