Мой рассказ о двух поездках хабаровских художников. Один два месяца писал этюды в Париже. Другой участвовал в международном конкурсе. Стал победителем.

Совершим прогулку втроем - вы, я и художник Владимир Хрустов. Именно ему выпало счастье писать зимний Париж. Правда, зима в нашем понимании там отсутствует.

Марк Твен записал в своем дневнике: «Нет в Париже ни зимы, ни лета, ни нравственности». Про зиму он точно не соврал. Во всяком случае, снег на деревья там высыпают из коробок. Он сверкает и блестит получше настоящего. Очень хорошо подходит для новогодних семейных снимков. Только надо постараться, чтобы в кадр не попала зелень газонов и кустов.

Хрустов привез множество фотографий, подтверждающих, что Париж - лучший город Земли. Впрочем, у каждого свой Париж. У туристов свой. У коммерсантов свой. У бабников свой. У художников, естественно, тоже. Они почти не соприкасаются эти Парижи. Каждый видит разное потому, что всю жизнь настраивал свою внутреннюю оптику.

Сижу. Листаю фотографии. Мосты. Фонтаны. Фасады. Перспективы. Красота!

- Везде красиво, - подтверждает Владимир, - куда ни глянешь, раскрывай этюдник и пиши. Одна проблема. Надо умудриться стать так, чтобы не сбили несущиеся толпы туристов. Тротуары узкие. Приходилось искать точки на мостах, где тротуары пошире.

- А какими тебе показались парижане?

- Париж сегодня густо населен выходцами из Африки, Ближнего Востока, Китая. Первое, что поразило меня, - это то, что вечерний Монмартр, тот самый Монмартр, где традиционно селились художники в пять часов, заполнили негры, теперешние его обитатели. Впечатление, что ты оказался в Африке. Шел в сторону Сены и высматривал белые лица. Почти не встретил. Есть в Париже китайские, мароканские кварталы… Идет навстречу детский садик. Каких только ребятишек нет!

Это судьба многих европейских столиц. Богатые французы поначалу охотно пускали к себе для черной работы мигрантов. Прислуга рожала. Француженки нет. Жили для себя, для карьеры. Холили себя, любимых. Результат: в парижском метро красуются надписи арабской вязью: «Через тридцать лет Париж наш!».

Французские женщины, по словам Хрустова, отказавшись от своего женского предназначения, утратили красоту. Они стали страшными («увидишь - остолбенеешь»).

Бог не наказывает. Он просто забирает свои дары. «Теперь, как встретишь в Париже красивую женщину, можешь не сомневаться - она русская. Мужики-французы все красавцы независимо от возраста. И они теперь охотно женятся на русских».

На сегодняшний день в России убыль населения чуть ли не по миллиону в год. Два миллиона абортов! Правительство все настойчивей говорит о приглашении мигрантов. Надо, дескать, заселять обезлюдевающую Россию. Скоро парижские проблемы станут всероссийскими. Нас хотят растворить, как сахар. Исчезать, естественно, не хочется. Но решать не нам. Говорят, демография - это судьба. А мне думается, что это целенаправленная политика. У России украли будущее. А мы сидим с банкой пива в руках и смотрим в телевизор. Может, пора рожать?

- Где ты жил в Париже?

- В самом центре. 45 лет назад богатый коммерсант создал на свои деньги «Центр интернационального искусства». Ныне это несколько кварталов старинных домов с мастерскими, выставочными, концертными залами. Много детских студий.

Париж по-прежнему центр мировой живописи. Художники всего мира работают и выставляются в Париже. В галереях много русских картин.

- А как пишут сами французы? Как-то лет 15 назад я видел выставку «Современная живопись Франции». Она меня обескуражила. Холсты есть, а живописи нет. Впечатление, что нашим заочникам-троечникам позволили порисовать дорогими красками. Владимир подтвердил мои наблюдения. По его словам, после всплеска парижской школы начала ХХ века французская живопись угасла.

Почему такое произошло? Очевидно, модные течения дали художникам возможность заявить о себе, не обладая мастерством, школой. Остроумие заменило мудрость. Понемногу - за ненадобностью - художники разучились рисовать. Для того, чтобы делать инстоляции и перформансы, это совсем необязательно. Живопись ушла в дизайн. Она разучилась открывать тайны души.

Ну вот. Планировал написать легкую, даже смешную статью, а вместо этого исполнил два похоронных марша. По поводу демографии и французской живописи. Так дело не пойдет.

- Расскажи, Володя, о Лувре. Желательно что-нибудь веселое.

И он рассказал. Первый день они, русские художники, «просто шли мимо живописи». Хотелось понять, где что, и начать ориентироваться в залах громадного музея.

Они увидели какую-то решетку. За нее устремился народ. Заглянули. Их подперла и понесла толпа. Увидев табличку «Монна Лиза», поняли, куда их несет.

Хрустов «Монну» уже видел в Москве. Она ему совершенно не понравилась. Во-первых, что там разглядишь за толстенным бронированным стеклом, рассчитанным на небольшой ядерный взрыв? Во-вторых, живопись черная. Не в его вкусе. Но деваться было некуда. Минут через тридцать их поднесло к витрине. Мелькнула знаменитая ехидная улыбка на темно-коричневом лице. Пять негров-охранников вежливо помогали зрителям набрать ускорение. Встреча с шедевром была мгновенной. Сзади напирали, а негры ускоряли. С тех пор Хрустов далеко обходил злополучную решетку.

Мы все пленники мифов. Живем в их угаре и не верим своим глазам и ушам. В Лувре есть свой джентльменский мифический набор. Ради него люди пересекают границы и океаны. Им важно разгадать «тайну» улыбки «Джоконды». Важно увидеть «Венеру Милосскую». Кстати, вы знаете, что нашли ее с руками, а отбили в портовой драке? Французские моряки отобрали скульптуру у честно купивших ее турков.

Впрочем, она всем и без рук нравится. Симпатичная, крепкая тетка с девичьей неразвитой грудью. Некоторые искусствоведы утверждают, что в этом ее главное обаяние. В одном образе два возраста.

Еще всем очень важно увидеть Ван Гога. Ведь он отрезал себе ухо! И еще «Нику Самофрокийскую». Богиня Победы парит на носу сооружения, напоминающего нос корабля, и великолепно смотрится с любой точки зала. У «Ники» много «детей». А «папами» были Рюд, наш Вутетич и другие, менее известные скульпторы. Фигура Матери-Родины на Малаховом кургане выполнена не без влияния «Ники».

Лувр - это толпы. Хрустов, желая побыть наедине с великими мастерами, пытался приходить пораньше, к самому открытию. Какое там! Уже бегут, именно бегут, туда-сюда организованные колонны китайцев. И при этом страшно кричат. Наверно, волнуются, что сейчас увидят «Олимпию» Эдуарда Мане. Перед этой картиной всегда толпа. Человек сорок сидят прямо на полу. Медитируют. Хотя в путеводителях ясно сказано: сидеть на полу нельзя. Но сидят.

Когда-то Лувр категорически отказался принять эту картину в дар. Раздраженная публика на выставке ругалась и тыкала в нее зонтиками. Так возникла легенда. Она хорошо работает сегодня. Мане действительно был удивительным мастером. Он умел создавать пространство, не нарушая картинной плоскости.

- И ни одного лишнего мазка! Как это сделано! Уму непостижимо! - восхищается Хрустов.

Для меня Лувр - это книга. Для него - километры живых картин. Среди них есть те, что задели его душу. Брейгель, Латур. Вермеер, Шарден. А большие холсты Жерико, Давида, Делакруа оставили его равнодушным.

- Наверное, я не француз, - говорит художник.

Музей в Орсе встретил его любимыми импрессионистами. Там он понял и полюбил Сислея и Писсарро. Эти художники теряют невосполнимо нечто важное, если их картина превращается в репродукцию в книге.

В Орсе есть три русские картины. Шикарный «Портрет княгини Львовой» работы Серова, жанровая сценка Леонида Пастернака (отца поэта) и «абсолютно страшная» «Голгофа» Ге. Орущий Христос, рвущийся с креста. Художник правдиво отразил свою богооставленность и собственный ужас смерти. Интересно было бы поговорить, как менялся образ Христа в искусстве нового времени. Мне кажется, в этом ключ к пониманию современного искусства и того, что происходит с нами в реальной жизни. Современное искусство, размещенное в центре Помпиду, Хрустова не задело. Само здание Бабур показалось ему безобразным.

- Расскажи еще что-нибудь забавное.

- Мой коллега, художник из Ярославля, стремился сразу вдохнуть полной грудью парижский воздух. По приезде, ночью ломанулся на Монмартр. С трудом оттуда выбрался. Хорошо, что не побили. Потом отправился в парижское кафе. «Куда ты зашел! - говорят ему после. - Там собираются одни «голубые»!».

- Да? - удивился он, почесывая лысую голову. - А я думаю, что это на меня все мужики с интересом смотрят, а бармен просто глазами ел…

Вообще, самое противное в Париже, когда «голубые» на улице целуются. Отвратительное зрелище!

А бичей у них гораздо больше, чем у нас. Спят они в шикарных спальных мешках где попало. На тротуарах, возле мэрии, возле полиции. Их там, если холодно, еще укроют. Встречаются такие разбитые, с утра пьяные морды, что кажется в Париж приехали наши соотечественники.

Мой напарник из Ярославля все мечтал осчастливить парижских нищих. Я его отговаривал: «Евро ты не кинешь. Жалко. А мелочь лучше не надо». Терпел он, терпел и не выдержал. Сыпанул одной старухе мелочи. Как он от нее бежал! Она гналась за ним, орала и кидалась этой мелочью! «Наши нищие лучше, - сделал вывод пострадавший от доброты, - не такие гордые».

Что Париж? Париж, конечно, красив.

- Говорят, увидеть Париж и умереть, - вспомнил я.

- Увидели и не умерли. Увидели Лувр, но рисовать не научились. Почувствовали только свою убогость. Какие шедевры писали гении в свои 30 лет! Нам такие в наши 50 и не снились.

Знакомое чувство. Смиряться всегда полезно. Стимулирует работу над собой. А вообще-то о хабаровском искусстве Хрустов отозвался благосклонно, сравнив его с тем, что видел в современных галереях Парижа. Не такая уж мы и дыра, с точки зрения живописи.

- А какой из этого вывод? - спросил я.

- Работать надо. Писать. Вот какой вывод.

С художником Владимиром Хрустовым у вас есть возможность встретиться лично. На его персональной выставке, которая планируется на июнь этого года.

«Приз совершенства»

Предыстория

В Японии около десяти лет назад произошла трагедия. Город Кобе префектуры Хего был разрушен землетрясением. Погибли 6000 человек.

Восстановив город, японцы решили организовать в Кобе международную художественную выставку. Назвали ее «Ренессанс» (Возрождение). Выставка по замыслу устроителей должна была подтвердить ценность жизни и поддержать людей, потерявших близких. Отрадно, что наши соседи так свято верят в силу искусства.

Хабаровский художник Андрей Блажнов в 2000 году пережил кризис. Жизнь развернулась к нему неулыбчивой стороной. Тошно ему стало смотреть на нашу действительность.

А тут еще лифт все лето не работал. Приходилось, поднимаясь на 15-й этаж, наблюдать подъездно-лестничные будни большого дома. Наблюдал Андрей профессионально. С фотоаппаратом в руках. Искал сюжеты будущих картин.

Однажды шел он с сыном Илюшей. На 13-м этаже решили передохнуть. Вышли на балкон. Андрей глянул вниз. Увидел руки старика. Почему его взволновали эти руки, из которых летели вниз семечки? Он сделал снимок.

Этажом выше сын подошел к перилам. Пространство пересекла вертикаль сломанной балконной двери. Получился крест. «Илюша, замри», - Андрей сделал свой второй снимок.

Вот и вся предыстория. Вернее, две предыстории пока абсолютно между собой не связанные.

Художник Блажнов

Андрей Блажнов очень талантливый молодой художник. Когда он был студентом, мы вместе для собственного удовольствия рисовали обнаженную модель. Потом он сразу выдал серию интересных холстов. Героями их были птицы с очень человеческими характерами. Ворона, попугай. Птички, всем, кто разбирается, дали понять: в Хабаровске родился художник. Рождение это заметили даже в Москве. Андрей получил возможность поработать на знаменитой репинской творческой даче. Там он написал своего «Пегаса». Он скрестил живую плоть коня с лопастями вертолета. Картина эта прозвучала. Академики ее ругали. Искусствоведы хвалили и призывали не слушать академиков. После выставки в Москве «Пегас» успокоился на полке Хабаровского художественного музея. Андрей оставил холсты и рисунки. Он предпочел им кнопки. Фотоаппарат. Компьютер. Принтер. Сканер. Как современный художник, он прекрасно знает, что сегодня можно создавать образы любым способом. Лишь бы они отразили мысли и чувства автора. Более того, идет соревнование в поиске новых средств. Телеэкраны, пиротехника, живое тело, кучи песка и кучи перьев, мотки шерсти и многое-многое другое используют современные художники. Проблема организации изобразительной плоскости заменена проблемой ее разрушения. Среди этих художников Блажнов - традиционалист. Нового ради нового он не создает. Он создает образы. Подготовка к конкурсу

Три часа рассказывал мне Андрей, как сложно, как трудно ему пришлось. Лично я не смог бы повторить его путь. Таких затрат сил и энергии мне не выдержать.

Началось все просто. В Интернете он узнал о конкурсе. Принял решение участвовать. А потом начались барьеры и препятствия. Оказалось, что на Дальнем Востоке негде проявить слайд-пленку. Только в Москве. Прием заявок заканчивался. По времени он не успевал. Таких препятствий было множество. Когда казалось, что все уже рухнуло, находился человек, соглашающийся бескорыстно помочь. Кто-то вез в Японию письмо, кто-то рулон из Москвы, кто-то помогал материально, кто-то помогал оформить документы. Полмесяца пришлось Андрею просидеть в Интернете. Он разыскивал фирму, способную качественно напечатать двухметровые фотографии на холсте.

Последние метры нервов «отмотали» таможенники в аэропорту: «А где справка о том, что в твоих подрамниках нет клещей? А теперь езжай на улицу Серышева и заплати таможенный сбор три рубля. Заплатил? Завтра съездишь еще. Заплатишь еще три рубля». Но вот что интересно! Блажнов не обиделся. Он попросил меня выразить таможенникам благодарность за то, что они пустили его работы на конкурс в Японию. Он благодарен краевому министерству культуры, Дальневосточному художественному музею, Союзу художников России и клубу «Hospital». Без их поддержки у него вряд ли что-то получилось бы. Так и должно быть. Ведь он не только за себя боролся. Он представлял наш край и Россию.

Андрей сказал, что видел три вещих сна, предсказавших ему победу. Сны снами. Мало ли, кто что видит. Главное, что он сумел проявить твердость и довести дело до конца. Сложность была в том, что он все время был в цейтноте. Стоило опоздать, и он выпадал из борьбы.

Когда телефонная трубка по-английски поздравила его с победой в конкурсе, он растерялся. А потом страшно обрадовался. Серьезная победа. Из 81-й страны было представлено 8000 произведений. Одиннадцать работ было награждено. Второе почетное место «Приз совершенства» получил Андрей Блажнов. Его работа вошла в коллекцию музея искусств города Кобе.

Я перелистываю каталог выставки. Многие художники придумали что-то интересное. Именно придумали. Моя русская душа на них слабо отзывается. Они меня не трогают. Очевидно, я не гожусь в ценители современного искусства. Может, все мировое искусство ушло вперед, а я остался со старыми пристрастиями? Возможно. Не знаю.

Из всех представленных работ Андрея Блажнова мне роднее и ближе. В них есть грусть и тревога. Два человека в бетонных сотах многоэтажки. Две судьбы. Одна на излете. Другая только разворачивается. Что оставил дедушка, лузгающий семечки и засевающий двор пустой шелухой, своим внукам в наследство? Страну, в которой неуютно всем. Страну с ненадежным, безрадостным будущим, где реформы означают геноцид для не сумевшего вписаться в либеральную доктрину народа. Где опять экспериментируют над живыми людьми, а когда они не соглашаются тихо умирать, их называют провокаторами.

Что ждет маленького Илью? Андрея тревожит судьба сына, а меня тревожит судьба моих дочерей.

Японский искусствовед прекрасно понял содержание работ Андрея Блажнова. На открытии выставки он высказал мысли вполне созвучные с моими. Он сказал еще одно ключевое слово: надежда.

Будем надеяться. Нельзя сдаваться.

Открытие выставки было торжественным. Присутствовали император Японии с супругой и много почетных гостей. Андрею в петлицу вставили большой красный цветок. Знак, что он призер. Участники довольствовались цветами поменьше.

Остается только еще раз от своего и вашего имени поздравить хабаровского художника Андрея Блажнова и пожелать ему новых работ, новых побед на самых серьезных конкурсах и выставках.

И еще. От себя. Хотелось бы, чтобы интерес к живой краске и линии вновь проснулся у художника.

Постоянный ведущий рубрики Александр ЛЕПЕТУХИН