Письма читателей в газету.

О чем молчит семейный альбом

В преддверии 60-летия Великой Победы считаю своим долгом поведать о своем двоюродном брате Николае Ляскине - кавалере ордена Отечественной войны второй степени, чтобы отдать долг памяти тому, с кем несправедливо поступила судьба.

Имени Николая Ляскина нет на городском мемориале памяти, что на площади Славы в Хабаровске, ведь с войны он вернулся живым. Но нет его имени даже на стеле участников войны завода «Дальэнергомаш», где проработал не один год Николай до войны.

…Он пришел на завод «Дальэнергомаш» по хорошей семейной традиции, вслед за своими дядьями Павлом и Иваном, о которых рассказывала «Тихоокеанская звезда». Окончил заводские курсы и работал сварщиком на ремонте автомобилей, а затем, с началом войны, - и танков. Из-за этого сначала даже и бронь имел. Но позднее, в связи с тяжелейшей обстановкой на фронтах Великой Отечественной, бронь была снята, и в 1942 году Николая бросили на фронт.

Свое боевое крещение он принял в ходе Воронежско-Касторненской операции, и с первых же дней, очевидно, показал себя неплохим бойцом, потому что был определен в ротную разведку. До самой Германии дошел Николай Ляскин. И воевал, видимо, здорово. На фотографиях, что он присылал домой в 1944 году, красовались два ордена Красной Звезды, а на другой, кроме гвардейского значка, - орден Славы III степени и медаль «За отвагу».

А к новому, 1945 году мать Николая получила от его командования благодарственное письмо, где говорилось, что за выполнение особо важного задания он вновь представлен к высокой правительственной награде.

Но… Прошло совсем немного времени, и мать получила новое сообщение: пропал без вести. А ведь в те годы, если разведчик «пропал без вести» на вражеской территории, за этим могло последовать все что угодно. Вплоть до клейма «изменник Родины». Брата Николая, который должен был вместе со своей частью наступать на Маньчжурию, оставили на территории военного городка - для хозработ. Кольцо недоверия начало смыкаться вокруг его родственников. А они его все равно ждали. Ждала его и Дуся - девчонка с комплектовки цеха, с которой дружил Николай до войны.

И ведь дождалась! Буквально накануне 28-й годовщины Октября вернулся Николай домой после восьмимесячного лечения в госпитале.

А случилось вот что. Когда, возвращаясь из разведки, пробирался он по нейтральной территории, его настигла пуля снайпера, прошив насквозь кисть руки и живот.

К счастью, возвращались из немецкого тыла разведчики с соседнего участка фронта - вынесли, передали раненого в медсанбат. А поскольку был Николай без сознания, и документов при нем не было, последовал он дальше «безымянным». Были и операции, и беспамятство, и неподвижность, и госпитали, госпитали…

Вернулся Николай домой с орденом Отечественной войны II степени. С Дусей они поженились. Но ранение постоянно давало о себе знать. На родной завод сварщиком не взяли по состоянию здоровья. Да и как работать, если боли в животе мучили его беспрерывно.

А ведь разруха была, голод, да и дочь тогда родилась - тяжело, в общем, жили. Тогда и задумал Николай подрядиться на осеннюю путину на Нижний Амур, чтобы хоть что-нибудь заработать. Родные его отговаривали, конечно, да где там!

Вербовщики тогда записывали на путину всех желающих, лишь бы нужное количество людей набрать. Так и отбыл Николай Ляскин в Николаевск-на-Амуре. Отбыл - и как в воду канул. Уж и осень прошла, и зима.

Искали его родственники, куда только ни обращались, а ответ один: «Ничего не знаем, не ведаем, такой-то на предприятиях нашего ведомства никогда не числился». Евдокия, жена его, попробовала обратиться за помощью в правоохранительные органы, да ее там напугали: а что такое «Амурлаг», дескать, знаешь?

…Лишь к 20-летию Победы, когда обстановка в стране стала другой, когда стали вновь отмечать участников войны, жена возобновила свои поиски. Да времени, видать, уже прошло много.

Так он и пропал, мой двоюродный брат, фронтовик, кавалер многих наград. Пропал после войны, в мирное время: наверное, не выдержал организм нагрузок после страшного ранения. Да никому только до этого не было дела.

Прошло много лет. Умерла и мать Николая, и жена его Евдокия. Но, может, живы те, кто видел его, знал, кто может рассказать о последних днях его жизни? Пожалуйста, напишите!

Свой адрес я оставил в редакции.

В. ЛЯСКИН,

бывший работник «Дальэнергомаша», ветеран труда.

С больной головы - на здоровую?

Прочитав в номере за 2 марта 2005 года статью «Не надо искать врагов» А. Врабия, хочу сказать, что в некоторых вопросах полностью солидарен с автором.

Не только руководители и коллективы пассажирских предприятий, но и я, как начальник управления транспорта администрации Хабаровска, не понимаю, как можно промахи и некомпетентность власть предержащих за практически провалившуюся монетизацию перекладывать на плечи тех, кто добросовестно исполняет эти указы, законы и постановления.

Я не знаю, правая, левая или некая «средняя» оппозиция виновата в произошедшем, но знаю твердо, что коллективы муниципальных пассажирских предприятий и тем более кондукторы уж точно не виноваты. Кстати, за январь в администрацию города не поступило ни одной жалобы на то, что кондуктор муниципального транспорта, как написано в публикации, «вытолкнул на холодные улицы больных, пенсионеров и детей». Хотя в принципе, согласно закону, каждый пассажир обязан был оплатить свой проезд.

Особо хочется отметить позицию краевых депутатов, которые «знали и понимали», как тяжело будет пенсионерам. Так почему бы материально не реализовать свои чаяния?

Ведь еще в 2001 году по постановлению В.И. Ишаева пассажиры города Хабаровска при натурных обследованиях доказали, что в среднем каждый социальный льготник проезжает в месяц по 35 раз в общественном транспорте. Умножим 35 поездок на 9 руб. - получится 315 руб. Почему депутаты посчитали, что 185 руб. будет достаточно, одному Богу известно. А теперь у них «душа болит и сердце плачет!». Объясните людям свои решения и душевные страдания, а не ищите стрелочников в лице кондукторов.

Неоднократно на депутатских комиссиях, на заседаниях Думы в течение последних двух лет, защищая интересы коллективов транспортных предприятий, доказывал депутатам, что за перевозку льготных пассажиров надо рассчитываться сполна.

Ответы депутатов были стереотипны: «Докажите, сколько и каких конкретно льготников перевезло каждое пассажирское предприятие?». При этом было понятно, что доказать это невозможно до тех пор, пока льготные категории граждан ездят по удостоверениям.

На неоднократные в течение двух лет обращения администрации города, руководителей муниципальных пассажирских предприятий в министерство промышленности, транспорта и связи правительства края с просьбой разработать порядок учета поездок льготных пассажиров (город по закону не имеет право сам устанавливать порядок) мы получали только отрицательные ответы.

А как прикажете коллективам пассажирских предприятий понимать то, что в январе гражданам г. Хабаровска, имеющим льготы на проезд, было выплачено около 21 млн. руб., а предприятиям пассажирского транспорта за февраль, когда они опять стали перевозить всех льготников по удостоверениям, выплатили только около 12,3 млн. руб. Вопрос: а где остальные 8,7 млн. руб.? Получается, что льготнику 185 руб. мало, а предприятию, которое депутаты обязали возить их по удостоверениям, 185 руб. за каждого льготника много, им достаточно выплатить только по 113 руб. за каждого.

Такова принципиальная позиция, вот депутатская забота о заслуженных ветеранах, пенсионерах и т.д., вот забота о коллективах пассажирских предприятий, которым, например, депутат О. Волынцева обещала всестороннюю помощь, баллотируясь в краевую думу. Извините за, может быть, резкий тон, но уж очень неприятно, когда с помощью и вашей в т.ч. позиции предприятия доведены до банкротства и их же еще за это пытаются обвинить! Или это целенаправленная политика, направленная на развал муниципальных пассажирских предприятий?

В. ШКУРИН,

начальник управления транспорта администрации Хабаровска.

Юность всегда в поиске

В жизни много соблазнов. Особенно когда тебе пятнадцать. Но оказывается, что заниматься настоящей краеведческой исследовательской работой - это тоже здорово. Надо только, чтобы рядом были мудрые наставники, способные увлечь за собой. Именно такие педагоги занимаются с ребятами в центре музейно-педагогической работы «Поиск», что расположен в Южном округе Хабаровска.

«Мы здесь все энтузиасты», - говорят о себе работники центра. И, наверное, именно поэтому так вырос он за пятнадцать лет своего существования. При центре работают разные детские объединения. Школьники из объединения «Пионер» оказывают помощь ветеранам, Дому ребенка и детским садам. А ребята из объединений «Юный экскурсовод» и «Юный краевед» интересуются историей родного города и края, пытаясь найти интересные факты самостоятельно - из литературы и архивов, беседуя с интересными людьми. Работает здесь и объединение «Исток» для самых маленьких: сюда приходят заниматься дошколята. А совсем недавно при центре «Поиск» появилась даже… своя детская студия телевидения!

И пусть кто-то скажет, что это игра. Даже играя, ребята учатся нужным и важным вещам. А есть в их активе и действительно серьезные достижения. Как рассказала нам методист центра Ольга Пономарева, к 60-летию Победы школьники получили ответственное задание: произвести сверку списков участников Великой Отечественной войны из Южного округа Хабаровска для четвертого и пятого томов Книги Памяти.

- И хотя ребята сталкивались с определенными трудностями, они разыскали данные о 563 семьях участников войны, - сказала Ольга Николаевна. - А это уже не просто работа. Ведь историческая память имеет прямой выход на совесть человека.

Антонина ГАВРИЛИНА.

Все мысли о выпускном

Смогу ли я поступить в институт? Какой выбрать? Какая профессия мне подходит? - вот те вопросы, которые задает себе почти каждый выпускник. Одиннадцатиклассникам трудно сделать свой выбор. Кто сказал, что они ничем не интересуются? Просто каждый из нас в первую очередь задумывается о возможности дальнейшего устройства на работу. Насколько хорошо эта работа будет оплачиваема, а не о том, чем они в действительности хотели бы заниматься.

И в этой их нерешительности нет ничего удивительного. Выбирая свою первую профессию, а зачастую и единственную, учащиеся не имеют никакого опыта. Они не знают, что собой представляет та или иная специальность изнутри. Кроме того, большинство профессий не дают возможности карьерного роста, о чем немаловажно задумываться при выборе специальности. Да и потом, кто может с уверенностью сказать, что будет, когда человек закончит институт.

Могу смело сказать, что лишь 40 процентов учащихся делают свой выбор самостоятельно, в то время как за остальных решение принимают родители. На самом деле таким учащимся можно позавидовать, чего не скажешь об оставшихся 60 процентах, половина из которых до сих пор не может принять окончательное решение. Примером может служить и мой класс. Из 30 учащихся только четыре не будут учиться в этом городе. Что касается остальных, то большая часть решила поступать в академию экономики и права, а именно 11 человек. Стоит заметить, что половине одноклассников выбор был сделан родителями еще несколько лет назад. Четверо моих одноклассников выбрали педагогический университет. Ровно столько же отдали предпочтение университету путей сообщения. Трое хотят стать врачами, считая профессию врача востребованной. Думаю, что к концу учебного года многие изменят свой выбор. И сразу же столкнутся с тем, что выбранные предметы по ЕГЭ не будут совпадать с вступительными экзаменами в институте.

Глядя на моих одноклассников, невозможно даже представить, что многие из них сами не знают, чем будут заниматься после школы, чего они хотят добиться в жизни. Речь тут не о высокой заработной плате, собственной квартире в хорошем районе и дорогой машине, потому что как раз этого хотят все, а о любимом деле, которому человек посвящает всю свою жизнь.

Если говорить честно, то на данный момент мы все чаще вспоминаем, как учились все десять лет и сколько нам довелось пережить вместе. Мы гораздо больше заняты мыслями о репетициях последнего звонка и о выпускном, а мысли об институте все стараются отложить на «завтра». Большинство из тех, с кем я обсуждала эту тему, говорят так: «О выборе института я подумаю как-нибудь после выпускного!».

Гораздо проще выбрать платье для выпускного вечера, чем институт, в котором будешь учиться. Деньги, которые ты платишь за платье, - это деньги за одноразовую покупку. Да и сравнивать стоимость платья со стоимостью обучения не очень-то уместно. В среднем платье стоит от 3 до 15 тысяч рублей, в то время как стоимость одного семестра в институте колеблется от 15 до 40 тысяч рублей. Конечно, платье - не институт. Нечего даже сравнивать степень их значимости. Хотя именно платье сейчас больше волнует моих одноклассников. Какое платье, где купить и как выглядеть, да еще лучше всех. А об институте можно после выпускного думать. Только вот не выберешь за один день то, что не смог выбрать за год.

Д. КУНИЛОВСКАЯ.

Почему лесник пилит лес

Сейчас много говорится о незаконных заготовках древесины, только те, кто обвиняет лесников в бездействии, не хотят посмотреть правде в глаза: лесники сегодня практически бесправны в лесу. Законов много, да что толку. Спросите у любого директора лесхоза, сколько раз они задерживали браконьеров в лесу и... отпускали. А почему?

Потому что у расхитителей леса отговорки: «Проезжали мимо, видим, бревна лежат». У самих трактора и бензопилы наготове, а от браконьерских волоков леса сквозят, как решето. Ведь надо сначала доказать, что это они пилили, а не дядя Вася. Где взять двух свидетелей, чтобы они подписались под протоколом?

Интересно, почему рыбоохрана, поймав браконьера на реке с орудиями лова, тут же составляет протокол об административном нарушении, и все платят штрафы и ущербы без всяких доказательств. А почему лесная охрана, задержав человека с бензопилой, должна доказывать, что он приехал в лес воровать древесину? Наше правительство, вместо того, чтобы ужесточить наказание за браконьерство в лесу, приняло новый Лесной кодекс РФ, где все функции лесоохраны у лесхозов забрали. Лесники теперь не хранители тайги, а «органы исполнительной власти», не имеющие никаких карательных прав. Сейчас все права передали в Росприроднадзор, а здесь сидят всего несколько человек, охраняющие 73 миллиона гектаров лесов. Как они могут беречь лес? Фиксируют только пеньки по данным, переданным из космоса. А между тем количество браконьерских рубок только за последнее время резко подскочило вверх.

Еще беда: у лесников голова кругом идет, как провести посадку леса, не допустить лесные пожары в нынешнем году. На лесовосстановление денег кот наплакал, а сверху пришел указ о тушении пожаров на местах за счет субвенций из федерального бюджета. Что такое субвенции? Это капля в море. Ведь лесной пожар - стихийное бедствие, его никак нельзя заложить в рамки нормативных затрат. Сейчас леса будут гореть как никогда, если, конечно, нас не спасут дожди.

А как лесхозы финансируются за счет субъекта Федерации? Я, к примеру, подаю список затрат на воспроизводство лесов: две с половиной тысячи рублей на один гектар. Посадка лесных культур, к примеру, была произведена в мае, а деньги пришли в октябре в урезанном виде. Кроме того, налоговики выставили лесхозу пеню за неуплату страховых взносов. Раз начислена зарплата - значит, плати налоги. За то время, пока лесхоз ходил в должниках, набежало столько, что не расплатиться никак. Где лесники должны взять деньги? Ответ простой: идти в лес и рубить древесину, зарабатывать средства на зарплату, ГСМ, запчасти, электроэнергию и другие хозяйственные нужды. Надежда на то, что это будут делать лесопользователи, высаживать лес и тушить пожары - миф. Коммерсанты приходят в лес делать деньги, а не заботиться о нем. Это хорошо, если в лес приходит рачительный хозяин, а как быть, где его нет? Сегодня в Хабаровском, Оборском, Синдинском, Болоньском, Комсомольском лесхозах техника на ладан дышит, если загорятся леса, то опять будем тушить всем миром.

Вот и получается: вместо того, чтобы усилить лесную охрану, наше государство ее окончательно развалило.

Я считаю, что воровство в лесу можно прекратить элементарно. Для этого надо перекрыть пункты по приему древесины. Как это сделать? Нужно оставить из сотни криминальных пунктов четыре-пять и поставить здесь жесткий контроль.

В. Маляревич,

лесник Синдинского лесничества. С. Маяк Нанайского района.

Город не может

В ответ на материал «Хоспис в Хабаровске: быть или не быть?», опубликованный в газете «Тихоокеанская звезда» 4 февраля с.г., сообщаем следующее.

Поднятая газетой тема является актуальной. В городе действительно существует проблема социальной поддержки одиноких тяжело больных людей, которые в силу обстоятельств остались без ухода своих близких. В других городах эта проблема решается посредством создания специализированных учреждений медико-социальной помощи - хосписов. К сожалению, на уровне городских властей проблему организации хосписа решить невозможно - в соответствии со ст. 26.3, п. 2 закона РФ № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» эта функция возложена на органы государственной власти Хабаровского края.

Т. Булдакова,

главный специалист управления здравоохранения администрации г. Хабаровска.