- Меня тут все дедом называют, - весело представляется Владимир Васильевич Маляров, выходя из машины.

От деда у него, пожалуй, только окладистая белая борода. Подтянутый, в спортивной куртке, он мало похож на деревенских мужиков.

- Да я на хуторе пять лет, как живу, - уточняет он. - Купил крайний дом, во дворе высоченные сосны, кедр, а вокруг - лес…

Случилось так, что Маляров заболел. После третьего инфаркта врачи не стали скрывать: спасет его только операция на сердце. Но это в Америке шунтирование коронарных сосудов - обычная операция, которую делают в рядовой клинике. У нас пока только в институте, и за большие деньги. Денег, понятно, не оказалось. Не скопил. Но жить-то хочется. И тогда Маляров продал хабаровскую квартиру. А когда выписался из больницы, переехал на хутор, у которого даже нет названия. Именуют его просто - 43 километр. Это совсем недалеко от Обора района имени Лазо.

Владимир Васильевич поправил старый бревенчатый дом, и тот посветлел деревянными наличниками. Подновил баню, а как без нее в деревне? Заложил перед окнами сад. Завел кур, гусей и кроликов, а главное - от прежнего хозяина досталась ему лошадь. Он и огород пашет на ней, и сено возит. Говорит, все умеет. Потомственный терский казак, уроженец станицы, которая неподалеку от Буденновска. И тут же показывает фотографию деда. Уж очень дорожит ею. Реликвия. И, кажется, я понимаю, почему: Маляров - вылитый дед, и бороду-то он стрижет на дедовский манер.

Хутор их в 700 метрах от дороги - проверено по спидометру. Но к дому было ни пройти, ни проехать. Обезлюдевшее место стало зарастать кустарником. Взялся он с киркой и лопатой восстанавливать былую дорогу. Похоже, хутор был когда-то большой, вон сколько домов без труб стоит. Брошены. Военные через дорогу построили две многоэтажки, квартиры со всеми удобствами, люди туда перебрались. Остались доживать век на своей земле только старики.

Очень вовремя в здешних местах Маляров объявился, иначе хоть погибай. Как дорога обозначилась, Дорстрой, спасибо ему, подсыпал колдобины. И теперь детишки из военного городка в оборскую школу идут не по трассе, где проносятся груженые лесовозы и пыль столбом, а через их тихий хутор. И он спокойно ездит по делам.

Зимой, когда метет так, что света белого не видно, запрягает Маляров лошадь и трогает к трассе. Ловить грейдер, который чистит заносы. Уговаривает, мол, сверни, мил человек, к хутору, почисти дорогу. Нельзя же их бросить заметенными сугробами. Тот, понятно, ни в какую. Не нанимался, дескать, откапывать вас, да и не платит администрация дорожному участку ни копейки. Все у них денег нет, а на нет, известное дело, и суда нет. В конце концов Маляров бульдозериста уломает. Смилостивится тот, почистит дорогу. И уже, вроде, не на отшибе они. Но это ж разве дело - дежурить так всю зиму!

А на хуторе осталось шесть семей. Все люди пожилые, без надобности из дому не выходят. Но за хлебом-то и пенсией в Обор выбираться надо. Одно время по доверенности соседка получала деньги на всех стариков. Но как-то на обратном пути местные выследили ее и напали, деньги отобрали. Теперь за пенсией приходится топать самим.

Если бы Маляров не бился, плелись бы по сугробам. Вот ведь нет поблизости питьевой воды, так его соседи зимой топят снег, и чай из той воды пьют. А снег только с виду чистый. Летом черпают воду из ближайшего болота, кипятят, отстаивают. Но разве это вода! А где прикажете ее еще брать-то? Маляров на машине, он себе из Обора привезет. Был когда-то неподалеку колодец, да сруб давно завалился и уже не поправить. Владимир Васильевич говорит, что скважину бы он пробурил на всех, да толку-то. На хуторе несколько лет нет света.

Не то, чтобы электричество подавали по часам, раз в неделю или по большим праздникам. Его нет вообще. Господи, XXI век на дворе! Соседи Малярова приспособились вечерами зажигать лампу на солярке. В доме потолки и стены черные, как в кузне.

- А что их попусту белить, - сокрушается женщина. - Солярка коптит нещадно. Отмоешь их, завтра такие же чумазые будут.

Ладно бы, линия электропередачи обходила их стороной, а то ведь провода висят прямо над огородом Малярова. Владимир Васильевич объясняет. Рядом с домом стоял трансформатор. На железном каркасе. Хуторское достояние кто-то ушлый прибрал к рукам. И воцарилась на хуторе кромешная тьма. Кому - прибыль, а хуторянам - горе.

С большим трудом уговорил Маляров главу администрации из Обора купить им другой. Пусть не новый, он большущих деньжищ стоит, только бы работал. Заключили договор с ООО «Санбриз» из Хабаровска и даже перечислили им два года назад 58 тысяч рублей. Фирма, как деньги получила, предложила трансформаторы, но оба, по мнению Малярова, совсем неподходящие. Бросовые. Пообещали подобрать еще, да так и с концами.

Маляров ездил туда раз десять, посиди-ка столько лет без света! Директор О.И. Степанов заказ выполнить не отказывается. Всякий раз затевает разговор про свои трудности, мол, извини, не получилось. Ну в самом деле, сколько можно! Нет трансформатора - верните деньги. Так ведь тоже не возвращают. Маляров уже нашел в одной из воинских частей бэушный трансформатор, командир готов отдать его. Если, конечно, найдется, кто технику отремонтирует. Маляров не поленился, съездил в Хабаровск и даже разыскал предприятие, где это сделают. Понятно, за деньги, точнее - за 30 тысяч рублей. Просить главу администрации оплатить еще и этот счет Маляров не решается, деньги-то, вроде, на эти цели истрачены. А кроме их трансформатора у него проблем хватает.

Глава Оборского сельского поселения Виктор Дмитриевич Деев если не в администрации, значит, в котельной. Второе его рабочее место. Руки, сколько ни три, не отмываются от мазута. Он и слесарь, и истопник, когда кочегары запьют. Не сидел бы он там днями и ночами, благо живет рядом, школа и детский сад давно бы замерзли. Потом, конечно, разберутся, найдут, кто виноват. Но дети-то в чем виноваты?

Деев отбывает второй срок в этой должности. Вздыхает:

- Названия мудреные все придумывают. Недавно опять вывески поменяли, две тысячи отдали, а всего и надо было одно слово переписать.

Качает головой:

- Ей-богу, денег жалко.

В сущности же ничего не меняется. Руководить с ручкой и телефоном тяжело. Если телефон еще работает. А то умолкнет на полдня: ни они в райцентр, ни из Переяславки к ним не дозвониться. Сотовых не дают. Еще чего! Роскошь. И машину личную глава заправляет исключительно за свой счет, хотя ездит по делам служебным. Вот надо собираться в Хабаровск кое-что для котельной купить, в кои веки деньги дали. Да и в деле с трансформатором пора ставить точку. Хватит им голову морочить. Написал он заявление в прокуратуру. Пусть разбираются.

На железной дороге в Оборе, где он почти двадцать лет главным инженером работал, было проще. Деев знал свои возможности. Тут он, вроде, голова, но власть без денег - неубедительная голова. Деньги дают только на зарплату учителям и сотрудникам администрации. Потому, наверное, в депутаты народ особенно не рвется. На пять мест в Оборе - претендентов шесть, на 52-м километре на два места - три. Зато избирательных комиссий целых шесть! И всем членам плати деньги. Это у депутатов работа общественная. Деев представляет, как будут выглядеть их сессии. Депутаты станут говорить о том, что у кого болит. В военном городке нет магазина, а пайки служивым отменили. Кто-то напомнит про мусор, который надо бы вывезти по весне. С пожеланием: ты - голова, тебе и думать.

Обор стареет. В той же школе осталось 120 учеников, рассчитана же она почти на 500. В клубе печка плохо топится, но на дискотеки молодежь все равно собирается. Им жарко. Наверное, со временем детсад переведут на первый этаж школы, а освободившееся помещение отдадут клубу и библиотеке. Там тоже жизнь теплится. Книжки новые заказывают. Просят иной раз из Переяславки с оказией захватить.

В больнице, где было свое хирургическое отделение и детское, теперь ни одного врача. Только фельдшер. На прием надо ехать в райцентр. Так разве уедешь! Автобус ходит в Мухен, это еще дальше по трассе. Большой поселок, народу набивается столько, что в Оборе автобус уже не останавливается. Но даже если повезет и оборские кое-как втиснутся, в райцентр доберутся ближе к обеду. Ни в больнице записи, ни в администрации нужного человека уже не застать. Сколько просил: пустите хотя бы в выходные дополнительный рейс. Студентам, которые приезжают погостить к родителям, проблема вернуться в Хабаровск. У транспортников же один ответ - невыгодно им лишние автобусы гонять. И ведь дорога есть, а ощущение, что они все дальше от мира, остается. Одним словом, глубинка.

В поселке - ни одного производства. Деев признается: было бы где работать, давно ключи от сейфа да печать сдал бы. Но деваться некуда. Местные мужики уезжают на заработки в лес. Две недели работают, две недели дома. Воинские части, которые окрест, тоже берут людей непьющих. Но, поговаривают, одну из них собираются расформировывать, значит, 84 человека их, оборских, останутся не у дел. Куда им податься? Вот и торят дорогу в магазин.

Пьет народ от безнадеги. Да так, что бросает огороды. Старики не в силах сотки свои обрабатывать, те, кто помоложе, не хотят. Хлебнули вольной жизни. И уже ни картошки своей, ни квашеной капусты в подполье нет. И чушка с коровой - большая редкость. Подворья зарастают бурьяном…

Деев припоминает, как уговаривал по осени участника войны уезжать в Переяславку. Тот упирался, надо ли на старости лет менять друзей и соседей. Деев, хоть и родился здесь, и не ему бы говорить слова эти, но он - человек реальный. Связи в поселке нет, «скорую» и ту не вызовешь, в аптеке из лекарств - зеленка и бинт. Ничем другим они торговать не могут, нет лицензии. Прихватит сердце, никто не поможет.

Маляров с хутора срываться не собирается. Вздыхает с тоской:

- Мне бы хорошую хозяйку в дом. Жена умерла полгода назад.

Места здесь красивые, тихие. Вот и еще один чудак-человек перебирается сюда из города. Рядом дом будет строить.

Так что теперь Маляров не крайний.

Он вот все мечтает, ворочается ночами с боку на бок. Губернатор бы к ним наведался или кто повыше. Может, к их приезду трансформатор, будь он неладен, отыскали бы, и свет бы на хуторе зажегся. Стыдоба-то какая жить во тьме. Но на трассе только гул тяжелых лесовозов, и все мимо, мимо.

Елена Ищенко.