«Написать такой роман ужасно. Я не думаю, что я сделаю это ещё раз» - так отозвался о своем знаменитом романе «Парфюмер» самый скрытный писатель Германии, «фантом немецкой литературы» Патрик Зюскинд.

Он долго носил в себе эту историю, погрузился в нее целиком, перелопатив кучу книг на тему производства духов и поселившись на парфюмерном заводе. Потом выплеснул все на бумагу, освободился от романа и стал работать над новым произведением. Возможно, терзавшие автора муки совести за красиво написанный, но морально двусмысленный роман и привели его к мысли о запрете театральных постановок своего детища. Одно дело описывать акт убийства в книге, и совсем другое - ставить на сцене.

Поставили, не спросясь…

Но ничего этого не знало руководство театра «Триада», когда решило в 2003 году поставить «Историю одного убийцы». Сценарий написал режиссер Вадим Гогольков, премьера состоялась 1 ноября 2003 года. Вскоре спектакль стал лауреатом губернаторского конкурса в области театрального искусства.

К слову сказать, опасения автора о показе убийства со сцены не оправдались. Гогольков ушел от прямолинейной трактовки, ограничившись аллегориями и сосредоточившись на передаче потустороннего мира ароматов, в котором жил Жан-Батист Гренуй. Как знать, может быть, увидев постановку, автор смягчился бы и снял запрет. Около полугода шел «Парфюмер» в «Триаде», как вдруг театралы заметили, что он снят с показа. Оказалось, театром был нарушен закон об авторском праве.

Комментирует директор Дальневосточного отделения Российского авторского общества (РАО) Нелли Федоровна Чичасова:

- Каждый театр должен за четыре месяца (раньше было за два) до готовящейся премьеры представить в РАО справку о готовящейся премьере по иностранным авторам. РАО связывается с автором и его наследниками и переводчиком и получает или не получает разрешение на постановку.

По версии режиссера театра, достаточно иметь разрешение переводчика, чтобы поставить спектакль, и это разрешение у них было. Однако даже к переводчику руководство театра обратилось уже после того, как РАО попросило отчитаться о поставленном спектакле. Переводчик Е. Венгерова разрешила идущий спектакль к показу, получила свои четыре процента от продажи билетов, только попросила прислать видеокассету с записью.

Но по тому же закону об авторском праве, если автор - иностранец, нужно получить разрешение не только от переводчика, но и от автора.

Автор был против. В конце марта 2004 года из центрального отделения РАО пришел факс - срочно запретить спектакль к показу, в противном случае по ст. 49 «Защита авторских прав» следует штраф от 5 тысяч до 10 млн. рублей. Плюс автор может требовать возмещения морального ущерба.

Со временем Зюскинд, говорят, смягчился и недавно все-таки разрешил экранизировать свой роман. Но запрет на театральную постановку сохранил.

Классики и современники

Подобная проблема возникла недавно и в Комсомольском-на-Амуре театре драмы. Решив поставить пьесу Марка Камалетти «Играем в дружную семью, или Горнист по-французски», руководство театра известило об этом Дальневосточное отделение Российского авторского общества. Вот только сообщило поздновато - не за 4 месяца, как положено, а за 10 дней до премьеры. Уже были расклеены по городу афиши и продавались билеты, когда пришел ответ: наследники Камалетти против постановки. Пришлось директору театра объявить, что билеты действительны на другой спектакль, и издать приказ о приостановке репетиций.

Путаницу внес переводчик пьесы Камалетти Д. Островский, к которому обратилось руководство театра. Россиянин, живущий в Америке, прислал театру письмо: «Рад, что вас заинтересовала пьеса. Мой перевод зарегистрирован в РАО, но по не понятным мне причинам наследники Камалетти дают разрешение только театрам, которые обращаются к ним непосредственно <….> Так что если РАО не сможет предложить вам помощи по лицензированию, то обращайтесь непосредственно к наследникам или ко мне». Что значит «…или ко мне»? Из этого письма видна правовая неграмотность людей, имеющих отношение к интеллектуальной собственности.

Как объяснила Нелли Федоровна, права на перевод и на постановку произведения - совершенно разные вещи. Особые права переводчика возникают в случае переиздания произведения, в случае же постановки на сцене он имеет право на процент от дохода, полученного от продажи билетов, и, если захочет, единовременное вознаграждение. А право разрешать или не разрешать использовать произведение остается за автором или его наследниками.

Кстати, о единовременном вознаграждении переводчику. На сцене Хабаровского театра драмы с успехом идут три пьесы Рея Куни («Слишком женатый таксист», «Номер 13», «Папа в паутине»). Прежде чем их поставить, театр запрашивал разрешение у автора и переводчика. Переводчик Михаил Мишин, помимо отчислений со спектакля, всегда требует определенную фиксированную сумму. И имеет на это полное право.

Такая предусмотрительность в отношении соблюдения авторских прав объясняется тем, что театр уже имел конфликт. Поставив пьесу Надежды Птушкиной без ее предварительного согласия, театр должен был бы выплатить 1000 долларов моральной компенсации.

Теперь стало понятно, почему театры охотнее ставят классиков, чем современников. Уж очень сложно и дорого получить разрешение последних.

Общественная организация или «око государево»?

Авторское право охраняется федеральным законом «Об авторском праве и смежных правах». Серьезные изменения в законе внесены в 1993 году, раньше государство не рассматривало отдельно «авторские» вопросы, регулируя все через Гражданский кодекс.

За исполнением закона следит Российское авторское общество, пришедшее на смену Всесоюзному агентству по авторским правам. В Хабаровске филиал общества возглавляет Нелли Федоровна Чичасова, проработавшая в системе охраны авторского права около 30 лет. Она-то и разъяснила специфику своей работы. Это общественная организация, управляющая правами авторов на коллективной основе, тем не менее, исполняет государственные функции.

РАО имеет 11 филиалов по всей стране. Хабаровский филиал РАО, состоящий из семи человек, обслуживает весь Дальний Восток и часть Сибири.

Кроме театров, в сферу пристального внимания общества входят все заведения, организации, где публично исполняются различные произведения, - филармонии, телекомпании, радиостанции, кинотеатры, дворцы спорта, дома культуры, кафе и рестораны. Все они обязаны производить выплату авторского вознаграждения и также предоставлять отчеты об исполнявшихся произведениях.

Сколько стоит Шостакович

Срок охраны авторского права - вся жизнь автора плюс 70 лет после его смерти. До июля 2004 года он равнялся всего 50 годам. Изменения в сроках были скорректированы в соответствии с европейскими законами.

Если наш симфонический оркестр играет Моцарта, он играет его бесплатно, а вот наследникам Шостаковича идут отчисления.

Особое положение у репрессированных авторов - срок охраны их прав начинается с 1 января года, следующего за годом реабилитации. Так получилось со многими писателями, поэтами, художниками, в частности, с Николаем Гумилевым, который был репрессирован и расстрелян в 1921 году, а реабилитирован посмертно в 1991 году.

Сколько же процентов от публичного исполнения отчисляется авторам или их наследникам? Постановление правительства, регулирующее выплаты авторам, называется «О минимальных ставках авторского вознаграждения за некоторые виды используемых произведений литературы и искусства» от 21 марта 1994 года.

К примеру, если концерт из вокально-симфонических и камерных произведений, то отчисления автору составляют 10% от продажи билетов на концерт. Если это театрализованные концерты, новогодние елки - то 5%.

В театральных постановках все зависит от жанра. Обычная пьеса принесет автору 8%, художникам по костюмам и сценографам - 3%. Балет дает сразу 18%, но на всех создателей. Опера и того больше - 19,5%.

По словам работников РАО, главное не столько величина процентов, сколько добросовестность отчислений. Исправно платят филармонии, театры, телерадиокомпании. Из новых плательщиков показателен пример артели старателей «Амур», добросовестно отчисляющей проценты за использование музыки в своих ресторанах и «Платинум Арене». Но владельцы некоторых ресторанов заявляют: «Мы купили кассеты и можем использовать, как хотим». «Дома - да, - убеждают их юристы, - но вы же деньги на этом зарабатываете».

Взять проценты с олигарха

Самая больная тема для регионального филиала РАО - Хабаровский крайкиновидеопрокат. По тому же закону об авторском праве авторы музыки к фильму имеют право на 3% от выручки за публичное исполнение своих произведений. Этот закон действует уже в течение 12 лет, и все это время руководство крайкиновидеопроката отказывается платить. Оно готово нести серьезные судебные издержки, только не платить.

А вот коммерческие кинотеатры региона исправно отчисляют авторское вознаграждение. Хабаровский кинотеатр «Маджестик», кинотеатры в Читинской, Иркутской области, даже замученный кинотеатр «Лена» в Якутске (кто там был, меня поймет) тоже исправно платят.

При этом наш «Гигант» является одним из самых посещаемых кинотеатров страны. Не простаивают также ни «Совкино», ни кинотеатры в Комсомольске, Охотске и других городах края.

«Олигарх», «Звезда», «Ночной дозор», два фильма о Гарри Поттере и, наконец, побивший все кассовые рекорды «Турецкий гамбит» ждут представителей киновидеопроката в суде.

«Труд мой любому труду родствен»

На Западе можно раз в молодости от прилива чувств написать «Бесаме мучо» и жить припеваючи, не работая. У нас только приходит понимание того, что интеллектуальная собственность имеет свою цену.

Пренебрежение к умственному и творческому труду, вероятно, идет еще от советских времен, когда слово «труд» не мыслилось без прилагательного «физический». Помните анекдот про Маршака, которого допрашивал болтливый таксист, чем он занимается. «Я пишу». - «Ну, это понятно, а кто вы по профессии?»

А ведь напряженная интеллектуальная творческая деятельность в течение восьми часов по затратам энергии сравнима разве что с активной переброской угля за столько же часов. Верно подметил Маяковский: «Труд мой любому труду родствен. Поэзия - та же добыча радия. В грамм - добыча, в год - труды. Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды».

Мы покидаем зрительный зал с горящими глазами, ходим несколько дней под впечатлением от прочитанной книги, но задумываемся ли, сколько усилий потребовалось автору, чтобы написать произведение? Готовы ли платить за полученное удовольствие?

Да что там спектакль, книга или фильм. В Европе даже таксисты за звучащую в салоне музыку делают авторские отчисления, не говоря уж об автобусах, троллейбусах, поездах и самолетах.

Алиса Гусева.