Первое, о чем подумала, услышав голос в телефонной трубке: «Ошиблась номером». Это впечатление усилилось, когда говоривший стал под разными предлогами отказываться от встречи. И наконец: «Даже не знаю, где бы мы могли встретиться. В кабинете не дадут поговорить - целый день народ» - окончательно сбило меня с толку. С ветераном Великой Отечественной войны о каком кабинете может идти речь? Кем он там может работать? По моим представлениям, ветерану должно быть никак не меньше 80 лет.

А когда мы встретились, я увидела мужчину, которому, на первый взгляд, было лет так чуть за шестьдесят.

Дмитрий Павлович Пирцул, генеральный директор ЗАО «Артель старателей «Охотск» - значится на его визитке. Я не смогла удержаться от вопроса: «Сколько же вам было лет, когда пошли воевать?» Оказалось, что в июле 1941 года ему исполнилось 22 года, и к этому времени он уже год служил в красноярской школе младших авиаспециалистов.

Дмитрий Павлович попал туда после того, как не поступил в артиллерийское училище в Томске. Комиссия отказала, обнаружив «пятно» в биографии. Сын за отца не в ответе? Об этом сейчас мы все знаем. 37-й год тогда многим таких «пятен» понаставил. Не обошла эта беда и большую молдавскую семью Пирцул, что жила в приднестровском городе Рыбница.

После такой информации «калькулятор» в голове быстро отщелкал: собеседнику 86 лет. И сразу же захотелось узнать рецепт долголетия и бодрости.

«Да какой рецепт? - отвечает Дмитрий Павлович. - Работа! Восемнадцать лет в санатории не был. Да, в общем-то, и повода нет для лечения. Работаю ради девочек своих - восемь их у меня: три дочери, три внучки, две правнучки. Да внук еще - капитан, пограничник».

Во время разговора не оставляло странное ощущение: словно в машину времени попала. Из века в век. Из одного конца страны в другой. Да что там, из одной страны - в иную, новую. Из социализма в капитализм.

Шла на встречу с ветераном войны, который помнит заводскую «семилетку», рабфак Днепропетровского горного института, а беседую с… капиталистом. Разве мог он представить в те далекие тридцатые годы, когда в 17 лет на его плечи легла забота о большой семье, когда работал днем, учился вечером, а потом еще бежал на подработку ночью, что станет организатором, руководителем и совладельцем одной из старейших артелей старателей? Прыжок длиною в семь десятков лет! Сейчас Дмитрия Павловича больше всего на свете заботят проблемы насущные: как выжить предприятию, как угнаться за изменениями в законах, как обеспечить вскрышу, пока не растаяло, где взять кредит и найти моториста. «А о войне? Что можно нового сказать? Все уже сказано и написано».

Для него война началась в сорок первом, когда в составе двух батальонов, сформированных в Красноярске, он ехал на фронт. В Сызрани его и еще четыре десятка таких же молодых бойцов сняли с поезда и отправили в пехотное училище в г. Вольск. Сначала - карантин, а затем почти полгода «муштры». Именно так воспринималась тогда этими пацанами наука воевать и выживать. Наука, за которую не раз потом благодарил командира-наставника.

Из училища - долгий путь зимними дорогами к Сталинграду. Полк не одну неделю шел пешком. По сорок километров за ночь. За ночь потому, что шли в темноте, днем отдыхали в лесу, в снегу - так безопаснее.

«Конец 41-го - осень 42-го - время, когда под Сталинградом немцы били нас, как хотели. Не наступали мы, только оборонялись. Надо было выстоять, не испугаться, не побежать. Не было особых подвигов - просто война», - так он говорит сегодня. Как будто защищать - это не подвиг, как будто слышать каждый день свист пуль, разрывы снарядов, пережить смерть друзей - это не подвиг. Как будто победить - это не подвиг. Кладбища танков с обеих сторон от нейтральной полосы. Ночные вылазки в тыл к немцам на танках. А потом назад пешим ходом, потому что танк сгорел, подбитый немцами.

Там Дмитрий Пирцул получает свою первую боевую награду - медаль «За оборону Сталинграда», а еще через два месяца - орден Красной Звезды. И там же старший лейтенант Дмитрий Пирцул был разжалован в рядовые и лишен всех своих наград. Не за трусость, не за предательство - за бдительность, тем временем оправданную. Но не оправданную трибуналом. «Три месяца штрафбата или до первого ранения» - вынесли ему приговор.

И был бой «штрафников» наших против «их, наверное, тоже таких же штрафников». Жестокий - нечего терять. И было первое ранение. Ровно через шесть дней после приговора. И было долгое лечение в госпитале в Абакане.

И снова Красноярск. «Пойдешь ко мне старшиной?» - предложил один подполковник бывшему «штрафнику», еще не совсем поправившемуся после ранения. И уже старшиной в составе отдельной строительной роты попадает Дмитрий на Степной фронт, впоследствии Второй Украинский. И была Курская дуга, и было еще ранение, и еще. И снова боевые награды - два ордена Отечественной войны первой и второй степени.

В народе говорят: «Бог любит троицу». Три ранения. Три раза в жизни Дмитрия Павловича был Красноярск. Каждый раз, словно точка на карте для отсчета нового времени в жизни этого человека. Третий - уже в 1945 году.

В освобожденном Кировограде формируется эшелон с бойцами и направляется в Ташкент в авиационное училище. Дмитрий Пирцул оказался среди них - видимо, вспомнили его довоенную службу. «Тогда, в 44-м, война для меня закончилась». Он не знал еще, как не знали его соратники, как не знали миллионы на фронте и в тылу, что до конца войны остался год. И он этот год учился новой военной специальности - готовился стать штурманом боевого самолета. Только она ему не пригодилась. Пришел май 1945 г. Авиационное училище было расформировано. Тогда-то для продолжения учебы курсант Пирцул и направляется в Красноярск.

Можно было остаться военным. «Если бы остался, стал бы, наверное, генералом. Любил службу». Но судьба распорядилась по-другому. Дмитрий выбрал мирную жизнь. Женитьба на москвичке, столица, непыльная работа, учеба. И вдруг это решение - ехать на Дальний Восток.

Всего на три года был заключен договор на работу в Дальстрое. В том самом Дальстрое, который был и властью, и хозяином, и работодателем в те годы на многих северных территориях.

Одной из таких территорий был Ванинский район. 25 лет вместо трех, что были в договоре, проработал тут Дмитрий Павлович. И за работу свою был награжден еще одним, теперь уже мирным орденом - Трудового Красного Знамени.

Так и остался он на Дальнем Востоке. «В Москву? А зачем? Никто меня там не ждал. Здесь моя семья, моя работа, мое дело». А дело здесь, действительно, его - им созданная в 1978 году артель старателей «Охотск», которая живет и работает без малого 30 лет. Работает, в то время как рассыпались некоторые другие золотодобывающие предприятия. Работает, несмотря на проблемы с разведкой запасов, с финансами, с людьми. И полон новых планов: «Вот ремонт базы на тот год планируем, закрыть старую артель, ставшую нерентабельной, создать новую - перспективную».

И жизнь продолжается. Жизнь, которую не вместить в короткий газетный сюжет. Жизнь, достойная целой книги. Впрочем, одну такую книгу о Дмитрии Павловиче уже написали - «Повесть о любимом человеке» Авторы и издатели - его любимые девочки подарили книгу своему отцу и «дедуле» к восьмидесятилетнему юбилею.

А секрет долголетия и бодрости я так и не узнала. А может, действительно, секрет этот - никакой не секрет. «Да не собираюсь я на пенсию - может, в этом вся причина? Движение и работа. И еще осознание того, что есть для кого жить и работать».

Тамара Насветова.