Повторим, как «Отче наш»: угоны и кражи автотранспорта стали настоящим бедствием. Граждане, выкупающие похищенные машины у воров, объясняют: милиция работает плохо, а когда речь идет о потере собственного авто, не до разборчивости в средствах.

У милиции свои аргументы: не может быть и речи об эффективном противодействии похитителям, если подавляющее большинство потерпевших, когда еще не высохли чернила на заявлении об угоне, бегут на «стрелку» с ворами, неся «отступное». А получив машину обратно, без зазрения совести врут следствию, что ее «взял без спроса племянник» или просто «забыли за углом». То есть по сути становятся невольными пособниками преступников. Получается замкнутый круг. Но если глубже вглядеться в проблему, то оказывается, что не такой уж он замкнутый и выход из него все-таки маячит. Только вот упирается он нередко опять же в тупик.

Начнем со скучной цифири. В первом квартале нынешнего года в крае зарегистрировано 222 угона автотранспорта. По 90 фактам виновные установлены, уголовные дела на 91 обвиняемого направлены в суд. С кражами машин дела обстоят похуже. Их совершено около полутысячи, а в суд ушли дела на 25 виновников. В 2003 году за угоны и автокражи осуждено около тысячи обвиняемых, примерно столько же - в прошлом году.

Здесь требуются некоторые объяснения. Закон предусмотрел, что угон - это когда машину похитили без цели ее присвоения. А если, к примеру, решили перепродать или разобрать на запчасти - это кража. Наказание за угон гораздо мягче, чем за кражу. На деле нередко случаются парадоксы. Какой дурак признается следствию, что угнал машину с целью присвоения?! Зачем самому себе «наматывать срок»? Воры это прекрасно понимают. Но хуже другое. Самый распространенный вид автокраж - с целью получения выкупа с владельца. Но когда машина возвращена, кража, согласно положениям Уголовного кодекса, автоматически превращается в угон, и преступники несут ответственность по более «мягкой» статье. Но если бы беда состояла только в этом!

С законом, хорош он или не очень, спорить бессмысленно. Приведенные выше цифры показывают, что милиция, несмотря ни на что, отлавливает и привлекает к ответственности немалую долю автопохитителей. Но последнюю точку в деле ставит своим приговором суд. Борьба с преступностью - не рыбалка и не секс, где процесс порой важнее результата. А результат усилий по искоренению автоворовства как раз и смахивает на тупик.

После грозных милицейских захватов автоворов процесс почти сразу начинает как-то увядать. В первом квартале нынешнего года из 116 пойманных угонщиков и воров транспорта суд заключил под стражу на время предварительного следствия лишь 12. Прочие остались на свободе - под подпиской о невыезде. Быть может, все они - «случайно оступившиеся» и «малолетние проказники», не заслуживающие суровости закона? Совсем нет. Но об этом позже.

За упомянутый квартал суд, рассмотрев уголовные дела, принял решения по 18 обвиняемым в угонах и кражах машин. 12 человек получили условную меру наказания, один приговорен к штрафу и лишь один преступник реально отправился за решетку. Быть может, это нетипичный пример? Но нет, как раз весьма типичный. В 2003 году наказание в виде лишения свободы получили лишь около четверти осужденных. В прошлом году - еще меньше. Но особое умиление вызывает исход судебного разбирательства, когда дело прекращается… за примирением сторон. А их только в истекшем квартале случилось два.

Статья 25 УПК РФ предусматривает такую возможность. Она понятна, когда милые соседи, хватив лишка на праздник, перессорились, надавали друг другу тумаков и сгоряча обратились в мировой суд. А потом опамятовались и помирились - дело-то житейское. Совсем иначе выглядит эта судебная мера касательно автоворовства. Так и представляется картина: пострадавший, уплативший за свое авто пару-тройку тысяч баксов выкупа или вовсе лишившийся машины, наслушавшись покаянных речей ворюги, бьет шапкой оземь и заключает «раскаявшегося грешника» в распростертые объятия. После чего оба обливаются слезами умиления. А суд, благосклонно наблюдая сие душещипательное братание, преисполняется чувства выполненного долга и морального удовлетворения. Вряд ли все так и выглядит на деле, но суть от этого не меняется.

Но не станем впадать в обвинительный раж. Ведь известно: тюрьма мало кого исправляет. Зато из глупых мальчишек исправно кует бандитскую «братву». Толкать за решетку всех без разбора - значит, лишь плодить «квалифицированный» рецидивный криминал. Но и эта прописная истина в данном случае оборачивается парадоксом. Достаточно обратиться к конкретным примерам.

2 ноября 2000 года в Краснофлотском районе Хабаровска некто Падерин, 1984 года рождения, был осужден к условной мере наказания за кражу из гаража. Ущерб тогда составил более 122 тысяч рублей. Спустя чуть более года в том же суде с пресловутой формулировкой «за примирением сторон» прекращается другое уголовное дело против Падерина, возбужденное по факту «нарушения неприкосновенности жилища». (Кто не в курсе - так витиевато можно поименовать попытку вовремя пресеченной квартирной кражи.) Но Падерин своего «ремесла» не оставляет. И 1 октября 2004 года Краснофлотский суд приговаривает его за очередной автоугон к новому условному сроку.

Кого побаиваться, если фактически все сходит с рук?! Падерин продолжает воровать машины. Его опять ловит милиция. 4 февраля нынешнего года за кражу двух автомобилей суд приговаривает Падерина, не отбывшего прежних условных наказаний, к трем годам лишения свободы… условно с очередным испытательным сроком.

История отдает абсурдом. Молодой оболтус, отродясь нигде не работавший, сколотивший вокруг себя шайку подельников, ворует. Суд ему «верит» и дает возможность «исправиться». Оболтус исправляться и не думает, но суд, вопреки здравому смыслу, все равно ему «верит». И Падерин в конце концов «оправдал» доверие судей. Отбывая очередное условное наказание, машин он больше не крадет. Теперь он проходит по двум уголовным делам о кражах с птицефабрики.

Печально, когда абсурд становится закономерностью. В Советской Гавани юный Сухомлинов, 1987 года рождения, в прошлом году четыре (!) раза приговаривался судом за угоны машин к условным наказаниям и мерам воспитательного воздействия. «Воспитательные меры» дали вполне прогнозируемый результат: 9 января нынешнего года Сухомлинов опять угнал машину. Милиция поймала угонщика. Очередное уголовное дело пошло в суд. И 13 февраля Совгаванский суд в очередной раз сказал свое веское слово: условное лишение свободы с испытательным сроком.

В Хабаровском районе Кулаков, 1985 года рождения, в период с 2000 по 2002 год обвинялся за кражи автомобилей по трем уголовным делам. Но попал под амнистию. Государство дало юноше возможность исправить «ошибки».

Но амнистия впрок не пошла. Кулаков вновь угоняет и ворует машины. Его ловят и берут под арест. Районный суд 11 декабря 2003 года выносит преступнику условный приговор с испытательным сроком.

Дальнейшее похоже на дежа вю. Спустя полтора месяца тот же самый суд судит того же самого Кулакова за такое же преступление и выносит… условный приговор с испытательным сроком. Оба раза суд освобождал подсудимого из-под стражи в зале заседаний. Но на этом дежа вю не закончилось. Недавно Кулаков вновь совершил кражу машины. Его водворили в следственный изолятор. Остается подождать условного срока и освобождения молодого рецидивиста из зала суда.

В Краснофлотском районе Тулинов, 1983 года рождения, в прошлом году угнал автомобиль. Суд прекратил дело «за примирением сторон». А по другому такому же делу осудил Тулинова условно.

Да простит нас читатель за унылое однообразие повествования. Что поделаешь, если подобных примеров множество и все они схожи, как близнецы. Но хватит примеров. Так и хочется воскликнуть по поводу всех этих «многоэтажных» испытательных сроков: что за опыты проводят судейские «испытатели» и каких результатов надеются достичь? Чтобы ни один автовладелец нигде и никогда не мог быть спокойным за своего железного «коня»?! Однако не станем спешить с обличительным пафосом.

Россия всеми силами стремится в ряды цивилизованных стран, где права человека - одна из основных ценностей, охраняемых государством и законом. Весомый показатель гуманности политической власти - количество осужденных, находящихся за решеткой. У нас этот показатель на общем фоне зримо «зашкаливает». И это портит международный имидж России. Что делать? Понятно: сократить число арестантов. Источники в суде не скрывают, что существует государственная и ведомственная установка придерживаться в этом вопросе европейского принципа. А по нему в большинстве стран Западной Европы и бывшего «соцлагеря» выносится более 60 процентов приговоров, не связанных с лишением свободы. Ее заменяют условные наказания, штрафы, иные меры, включая административный арест.

Плохо лишь одно: авторам подобных политических установок недосуг реально взглянуть на социально-экономическое положение населения и криминогенные факторы в родной стране. В результате «европеизированное» судопроизводство не охраняет права человека (вспомним участь пострадавших от преступности), а возводит «потемкинские деревни» на ниве правосудия и создает предпосылки для ширящегося криминального рецидива. И если бы это касалось только автокраж!

В распоряжении редакции имеется ведомственный документ, из которого следует, что за 2003 и первый квартал 2004 года судебные приговоры, связанные с реальным лишением свободы, выносились в таких количествах. За грабежи - 34 процента. За крупные кражи - треть. За причинение тяжкого вреда здоровью - меньше половины. За незаконный оборот наркотиков - около трети. В целом за тяжкие и особо тяжкие преступления - около 40 процентов. За тяжкие и особо тяжкие экономические преступления - чуть более 10 процентов.

Может ли такая практика обеспечить безопасность и соблюдение прав законопослушных граждан? Это тема отдельного разговора. Фактическая безнаказанность автоворов и угонщиков на этом фоне - лишь составляющая общей картины.

Автоворы, оставаясь на свободе, даже под следствием продолжают воровать. Сколачивают новые преступные группы. Молодой «солдат»-автоугонщик может сесть в тюрьму, но на его место готовы прийти десяток новых. Таких главари отдают без сожаления. Граждане несут огромные убытки от автопреступности и утрачивают остатки доверия к правосудию. Все это общеизвестно, публично сказано и написано множество раз. Но ничего на практике не меняет.

Остается подытожить. Можно кивать на милицию, «не ловящую мышей»; на автовладельцев, стремглав бегущих к ворью с откупным; на суды, выносящие «увеселительные» приговоры. Толку будет мало. Акция «Останови угонщика!» (равно как и всякого иного преступника) может принести результат лишь в том случае, если станет предметом социального волеизъявления всего общества. Быть может, тогда на нее обратят внимание те, от кого реально зависит положение дел и чьи «Мерседесы» почти никогда не угоняют.

Кирилл ПАРТЫКА.