(Окончание. Начало в номере за 5 декабря.)

В своих мемуарах «Первая половина моей жизни» Пу И не очень охотно и скупо рассказывает о своем пребывании в Хабаровске. Но иногда впадает в откровения, например, такие: «За пять лет, прожитые в Советском Союзе, я так и не смог расстаться с прежними привычками. Когда мы были переведены в лагерь под Хабаровском, где не было обслуживающего персонала, за мной по-прежнему кто-нибудь да ухаживал. Домашние стелили мне постель, подносили еду, стирали. Каждый день утром они, согласно этикету, кланялись мне в ноги».
- Знаете, - уточняет Мережко. - По моим сведениям «тюрьма» на Красной Речке была дачей тогдашнего главного энкавэдэшника Гоглидзе. Позже Пу И, его близкие родственники, всего семь человек, жили в одной комнате в доме по улице Дикопольцева (тогда она называлась Саперной). Сегодня этот двухэтажный домик поглотила пристроенными крыльями 3-я городская поликлиника. Там был небольшой дворик, сад. Они располагались на втором этаже, под ними - пленные японские генералы и офицеры. Летом вывозили за город, на Красную Речку, выделяли там землю, грядки. Пленные за ними ухаживали, высаживали овощи, выращивали их, собирали. Урожай свозили в город, хранили в подвалах Дома коммуны. Я с родителями жил напротив и наблюдал такие картинки не один раз.
Вспоминает об этом в своей книге и сам Пу И: «Чтобы занять нашу группу трутней хоть какой-нибудь работой, нам выделили во дворе лагеря земельный участок для посадки овощей. Я и мои домочадцы… посадили зеленый перец, баклажаны, фасоль и т.п. Любопытно было наблюдать, как с каждым днем растут молодые побеги».
- «Матрешка» (так иногда именует бывшего императора Мережко) так и не признал себя виновным и все свалил на японцев. Он с большой готовностью давал показания в Токио в качестве свидетеля, с удовлетворением разоблачал японских военных преступников, всячески замалчивал свою вину, старался себя выгородить, чтобы не оказаться на одной скамье с подсудимыми. Это ему удалось.
В тех чемоданах, с которыми он был взят в плен, хранилось немало его ценностей. Находясь в Хабаровске он постоянно жил в страхе, что их отберут. В одном из чемоданов было двойное дно, где Пу И хранил самое ценное. Иногда драгоценности находили в поленнице, среди хлама во дворе. Спрашивают его: «Это ваше?» «Нет-нет, что вы! - отвечал Пу И. - Но если вам нравится, возьмите себе». Часть драгоценностей он предложил передать советскому государству, лично Сталину, писал ему слезные письма, просил взять к себе, изучал краткий курс истории ВКП(б).
Немалую часть добра, вывезенного из дворца, Пу И хранил при себе. Надеялся, что, когда переедет в Англию, то здесь продаст их и будет безбедно жить. Очень боялся и просил не передавать его китайским коммунистам. Откупался теми же ценностями, их описывали чекисты и передали в специальное хранилище в Хабаровске. Позже они были возвращены китайскому правительству. Но, очевидно, не все ценности были учтены. Не так давно на одной из частных выставок в Киеве оказалось несколько предметов из коллекции китайского императора. Как они оказались на Украине - загадка. Среди неописанных и невозвращенных Китаю ценностей оказались такие раритеты, как личный веер Пу И в серебряном окладе, несколько императорских мечей, серебряные предметы для буддистских молитв, другие предметы. Часть из них экспонировалась и на киевской выставке.

* * *

Дальнейшая судьба последнего императора Китая такова. 1 августа 1950 года на станции Пограничная Пу И и его свита были переданы китайской стороне (по личной просьбе Чжоу Эньлая).
В Китае Пу И находился сначала в тюремном заключении в Фушуне и Харбине, а с конца 1952 года - на режиме спецпоселения. Он активно «проходил процесс перевоспитания» - занимался физическим трудом, посещал лекции и политзанятия, изучал политическую литературу, сам приобщился к пропагандистской работе. В конце 1959 года был амнистирован, ему разрешили проживание в Пекине.
Последний период жизни Пу И был насыщенным. Он избирался депутатом Всекитайского народно-политического консультативного совета, вел большую агитационно-пропагандистскую и разъяснительную работу среди населения, занимался науками, писал мемуары, был близок с Чжоу Эньлаем. Его автобиографическая книга «Первая половина моей жизни» вышла в свет в 1964 г. еще при жизни автора и принесла ему довольно широкую известность. Книга была переведена на русский язык. В октябре 1967 г. агентство «Синьхуа» передало сообщение о кончине Пу И.
В Чанчуне, административном центре китайской провинции Цзилинь (Гирин), находится «последний приют» Пу И - резиденция бывшего императора Маньчжоу-Го. Здесь размещен прекрасно оборудованный музей истории северо-востока Китая. Залы и экспозиции музея посвящены не только жизни последнего императора, но и борьбе китайского народа против японского владычества. В августе 2006 года делегация ветеранов военного округа во главе с генералом Ю.А. Мельниковым посетила музей в Чанчуне во время пребывания с визитом дружбы в КНР.

* * *

Все войны, как правило, сопровождаются грабежами. Не избежал этого и дворец Пу И в Чанчуне. Грабить его начали японцы, затем «трофеи» взяли советские войска. Послушаем Мережко:
- Трофеи из дворца в Чанчуне в виде мебели, ковров, другой утвари были погружены в вагоны и направлены под Читу, в ставку Малиновского. Но случилось непредвиденное: из Хабаровска Сталин вызвал Василевского в Москву, в честь 50-летия вручил ему очередную Звезду Героя, а Малиновскому было велено ехать в Хабаровск, вступать в новую должность. Вот почему вслед за ним потянулись сюда и вагоны с трофеями. Я видел, как мощные студебеккеры перевозили их со станции Хабаровск-2 на улицу Серышева и сгружали в закоулках штабных складов. Много было там мебели, ковров, попадались зеркала и другое. Позже мебель начали распределять, часть ее осталась в штабных кабинетах, часть привезли в Дом Красной Армии, где в то время также находился и работал театр. Расставляли ее по свободным углам. Мебель была черного цвета с перламутровой инкрустацией в виде рыбок, зверушек. Она долго украшала Дом офицеров, кабинет и приемную командующего войсками округа, а когда в 1946 году открывался Краевой театр драмы, то часть ее - стол, столик, диван, несколько стульев - была перевезена в новое здание. Там она и должна быть. Сейчас в штабе есть свой музей, в нем собраны остатки мебели из дворца Пу И, в ОДОРА осталась пара зеркал, совсем недавно был выброшен большой ковер, пришедший в негодность, он долго украшал одно из фойе, затем лежал в библиотеке.
В театре мебель черного цвета я видел не раз, но долго не знал, откуда она. Спас ее от списания пришедший в 90-е годы новый директор театра драмы Анатолий Шутов.
- Часть мебели стояла в гостиной, некоторые предметы - в кабинете худрука, еще где-то. Несмотря на ее невзрачный вид она мне нравилась, и потому мы решили ее отреставрировать. Получилось вроде бы неплохо, - показывает на ажурные стулья, диванчик директор.
Сейчас она стоит в его кабинете: красивая, удобная, прочная, исправно еще выполняет свою главную функцию - принимать гостей. За императорским столом удобно сидит директор театра, заслуженный артист России Анатолий Александрович Шутов.
В самом деле - все течет, все меняется.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.