Владимир Лорченков, «Букварь», Москва, издательство «Гаятри», 2008 г. На обложке книги Владимира Лорченкова значится: «Автор - победитель «Русской премии». Ей пошёл четвёртый год, и она присуждается писателям СНГ (кроме России) и Прибалтики, пишущим на русском языке.

Владимира Лорченкова жюри признало победителем в номинации «Крупная проза» за роман «Все там будем». В рукописи он назывался «Там город золотой». Перед бывшими советскими гражданами, живущими теперь в странах СНГ, стоит один и тот же вопрос: «Как жить?». Герои романа - обитатели молдавского сельца Ларги - мечтают уехать в прекрасную страну Италию. Но как туда попасть?
В «Букваре» задаются совсем другие вопросы, и касаются они любви, которая, как известно, движет солнце и светила. Умом-то мы это понимаем, а в жизни порой случается: любовь прикидывается чем угодно, сразу и не поймёшь, что происходит. Она может начинаться с любой буквы. Искушение, зебра, ковчег, лимонад, шмель, фея, ярмарка, а также вовсе непонятные слова «трицератопс», «халаслан» или «ыйбен» - тоже, оказывается, любовь. Писатель, используя эффект неожиданности, заставляет читателя открывать новые смыслы в привычных понятиях. Порой он серьёзен и даже сентиментален, порой - весельчак и хулиган.
Впрочем, чего вы хотите? Владимиру Лорченкову ещё нет и 30 лет. Он вполне серьёзно считает себя и Шекспира… постмодернистами. А ещё утверждает: в Молдавии нет литературы и достойных писателей, кроме него, тоже не существует. Потому, мол, его нужно срочно издать в России.
«В целом современная русская проза очень слаба, - заявил Лорченков в одном из интервью. - Ее неинтересно читать. В отличие от поэзии». Вот, решил, стало быть, помочь нашей словесности. Ну, не нахал ли?
Эпатируя, он постоянно думает о том, как бы не дать читателю заскучать. Перелистывая его «Букварь», вы наверняка и не заметите, как дойдёте до последней страницы. И, может, даже пожалеете, что книга так быстро кончилась.
Искушенный читатель, конечно, отметит: Владимир Лорченков использует в своих текстах приемы западных писателей, да и незабвенные Ильф с Петровым, а также полузабытый ныне Михаил Кольцов как-то поневоле вспоминаются. Но, впрочем, это лишь доказывает: образцами ему служат отнюдь не самые плохие авторы.
Мария и Никита, герои одного из лучших рассказов сборника «Дамба», перед свадьбой пошли в поле, набрать цветов для венка. Жених, идеологически выдержанный молодой человек, обратил внимание невесты на колхозную дамбу: «Ты погляди, милая, какой размах. И это только лопатами да кирками. Каковы черти! Гвозди бы делать из этих людей! Вот что значит наша Советская власть. Эта дамба такая же прочная и нерушимая, как наша любовь!».
И тут Мария увидела трещину, из которой тонкой струйкой забила вода, и ещё одну, и ещё… Никита бросился к дыре и прижался к ней. Мария последовала его примеру. Они сдерживали своими телами напор воды до самого вечера. Никита поседел и спустя год покончил с собой от тоски, потому что Мария погибла.
Потом в газете опубликовали заметку. Люди рыдали над такими строчками: «Дамба выстояла благодаря любви Никиты и Марии. Говорят, дамба была непрочна. Нет. Дамба была прочна». И потом, после чего уж все рыдали взахлеб: «Любовь скрепила ее прочнее цемента».
Дамбу отреставрировали и прямо возле нее похоронили под прекрасной надгробной плитой Марию и через год Никиту. Очень часто здесь сидят влюбленные парочки, некоторые мечтают о том, что дамба снова даст течь и они тоже спасут колхоз, но при этом выживут и будут счастливы. Они подходят к дамбе - теперь она бетонная - и гладят ее шероховатую поверхность. Но дамба всегда сухая.
Как ни великолепен в своей метафористичности рассказ «Дамба», мне больше понравился «Трицератопс». Так называется довольно милое существо, жившее в мезозое. Теперь оно - веселая наклейка на женских трусиках. Эволюция научила трицератопса не жалеть и уж тем более не любить неудачников, но он всё равно любил и жалел свою хозяйку. Ей катастрофически не везло с мужчинами. Но однажды нашёлся один господин, которого она почему-то ужасно стеснялась и вела себя с ним не так, как с другими. Именно он и стал её мужем.
А при чём тут трицератопс? Не скажу. А то вам будет неинтересно читать «Букварь».


Актуальная цитата:
«Глобальные катастрофы учат смирению. Особенно в личной жизни»
(В. Лорченков, «Трицератопс»).