Очень трудно в наше время открывать что-то новое - слишком многое уже известно. Но все же бывают исключения: 1800 видов бабочек собрал и определил энтомолог, доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Сибирского отделения Института систематики и экологии животных, Сибирского зоологического музея Владимир Дубатолов в Большехехцирском заповеднике.

На Хехцире лес труднопроходимый. Из-за густых кустарников он еще и трудно просматриваемый. Палящее июньское солнце, травяные джунгли, липнущие семенами и колючками, ноги спотыкаются о кочки, лицо облепляют комары и мошка.
Там, где ослепительными солнечными крапинами светятся одуванчики, порхают взад-вперед «летающие цветы» немыслимой окраски. Хорошо, что днем энтомологу можно обойтись без тяжелой сумки со светоловушкой, электрогенератором и прочими аксессуарами - все это он берет на ночную охоту. А сейчас - только сачок. Умелый взмах им - и бабочка поймана…
В сезон 2005 года Владимир Дубатолов обнаружил 1300 видов бабочек, 2006 - более 300, 2007 - более 50. А в нынешнем - уже шесть видов, ранее на Хехцире не отмечавшихся. Среди них такие суперредкости, как малый ночной павлиний глаз, хохлатка, листовертка, минирующая моль. Но жемчужина его поисков - редчайший вид бархатницы, нигде в России не встречающийся.
Мать-природа - Хехцир
Могут сказать: «Кроме своих бабочек, Дубатолов ничего вокруг не видит». Что ж, Бетховен тоже был узкий специалист. «Узость» людей науки - своеобразный талант. Есть более подходящее для этого слово - одержимость. Специалистов такого уровня, сочетающих энциклопедическую образованность, фундаментальные познания с нетривиальным подходом к изучаемому предмету, в России можно по пальцам пересчитать. Лишите Дубатолова возможности работать в лесу, и мир станет беднее.
Знатоки отмечают неизменную оригинальность его экспедиций, новизну идей. Он всей своей жизнью опровергает мнение, что Хехцир освоен и чудес не бывает.
- Насекомые - вот истинные его хозяева! - убежден Владимир Дубатолов.
И это не оговорка. Если судить по многообразию форм, многочисленности шестиногих, восьминогих, летающих, ползающих и прыгающих существ, обитающих здесь, то территория эта уникальна.
Энтомолог назвал цифры еще более поразительные: на Хехцире можно отловить более 2000 видов бабочек. Если сейчас известно около 300 видов жесткокрылых (жуков), то в реальности их около 4 тысяч. В несколько раз больше, чем позвоночных животных! Но самые-самые - пауки. Крестовик размером со спичечный коробок, плетущий сеть до двух метров в диаметре, - разве не сенсация? А реликтовый усач, который в полете больше похож на птицу, чем на насекомое? А гигант-ские комары, муравьи, шмели, слепни?
Удивительно то, что различие форм внутри одного только отряда иногда больше, чем между крупными существами. То есть два жука, например, могут отличаться друг от друга больше, чем мышь от слона. И не только по размерам и форме, но и по образу жизни и поведению.
Откуда столько?
- Мать-природа постаралась с флорой и фауной, - смеется Владимир Дубатолов.
Сначала - яйцо…
По словам Владимира, хребет Большой Хехцир - «остров» ненарушенных экосистем, а столь богатый «ансамбль» видов - смешение севера и юга, таит в себе массу открытий для будущих исследователей. Загадок у бабочек не счесть.
Еще из школьных учебников мы знаем: «рисунки» у бабочек для того, чтобы выжить - мимикрия под осенние листья, цветы, птиц, яркие пятна и глазки, а есть совки, размеченные буквами греческого и латинского алфавитов. Зачем так ошеломляюще красивы ночные бабочки? Всем известно, что они летят на свет. Если они так его любят, то почему прячутся от него днем?
А скорость полета? Бражник летит до шестидесяти километров в час. Если измерить количество собственных длин, пролетаемых им за единицу времени, то получается фантастическая цифра. В миллион!
Но, может быть, самое поразительное: сначала яйцо, затем гусеница, куколка и только потом - крылатое и прекрасное. Порхающее, яркое, воздушное, питающееся нектаром цветов. Что бы стало с растениями без этих опылителей? Удивительно и то, что некоторые из них находят свою избранницу на расстоянии пяти-шести километров. А бабочка мертвая голова (пчеловоды ее не жалуют) пролезает прямо в леток улья, гудит и пищит, высасывая сотовый мед, собранный пчелами с таким трудом. Зачем все так сложно?
А помните басню Крылова «Стрекоза и муравей»? Не может стрекоза прыгать и петь, наоборот, побирушка в природе - муравей, а труженица - цикада. Выходит, оплошал поэт.
…До чего же все меняется при свете солнца. Лето в разгаре, и в лесу на полянах - пестрый, яркий ковер цветущего разнотравья. А над ним - живой ковер бабочек. По толстому зеленому стволу ползет кто-то большой, напоминающий рыцаря в доспехах. У Владимира Дубатолова есть мечта - поймать гигантскую листовертку. Ее как будто бы видели в районе Воронежа. А в нынешний сезон он собирается попасть в труднодоступные уголки заповедника, где, по его словам, сачок не ночевал.
В чем секрет его везения? Главное, считает Дубатолов, попасть в нужное место в определенный момент, ведь бабочка живет очень недолго: из сотен отложенных яиц выживают единицы. А только вылупилась - тут же ее птица может склевать.
Недавно воробей принес ему крылышки редкой бабочки. Многие энтомологи мечтают о такой находке. Дубатолову оставалось только распознать вид.
Скажут, что ловец бабочек - человек, вооруженный сачком, скачущий по полям и лесам за каким-либо крылатым насекомым. С этим Дубатолов не согласен. Для него это - труд, вдумчивый, сокровенный, совершаемый наедине с природой и собой. Труд кропотливый, он над вымыслом слезами не обливается. Потому что все отловленное - вовсе не вымысел, а огромная жизнь.
Помните рассказ Брэдбери «Сафари во времени»? Там путешественник в прошлое случайно загубил всего-навсего одну небольшую бабочку. Мир из-за ее гибели из цветного стал серым. Владимир Дубатолов отлавливает бабочек для того, чтобы мир стал прекраснее. Хехцир - очень хрупкая система. Так легко ее разрушить и так трудно, даже невозможно, восстановить. А увидеть бабочку, кстати, говорят, к счастью...

Александр САВЧЕНКО. Фото Владимира ТАРАБАЩУКА.