Социологи Дальневосточной академии госслужбы уже полтора десятка лет внимательно присматриваются к молодежи. Интерес не праздный: ведь это первое постперестроечное поколение, вступающее в жизнь.

О социалистическом строе, при котором выросли их родители, они знают только по учебникам и рассказам старших. Более того, их взросление пришлось не на самые благополучные для общества времена. Разве это не придает этим исследованиям дополнительный интерес?

Точка роста
Хотя нельзя сказать, что проблемы нынешней молодежи - это какое-то открытие: они у всех на виду. Но помочь даже собственным детям или повлиять на их отношение к жизни при всем желании получается далеко не в каждой семье. Кому-то приходится мириться с непониманием и отчуждением, кто-то пытается найти положительные черты в таких не похожих на себя портретах потомков: учится - слава богу, остальное как-нибудь образуется, нашел работу по душе - уже хорошо, еще бы женить (выдать замуж), чтобы не пропадал в ночных клубах (чтобы порвал с сомнительными друзьями). А кого-то неблагополучные судьбы детей и собственное бессилие как-то на это повлиять, просто добивают, в прямом смысле этого слова. И кто скажет, какая тактика может оказаться спасительной?
Со всеми этими сомнениями я пришла к доктору социологических наук Николаю Байкову. Результаты исследований, тем более таких основательных, не могут быть без выводов и обобщений, в которых, как правило, можно найти ответы на многие вопросы. Но сначала о самом исследовании.
- Мы взяли три ключевые группы молодежи - это три точки роста. 17 лет - окончание школы, выбор профессии. В 24 года человек уже с профессией, как правило, после техникума, вуза или ПТУ начинает трудовую деятельность, и это тоже важный момент в судьбе. Верхней границей молодости считается 30 лет, поэтому в третьей группе 29-летние.
Эти три точки дают наиболее полное представление о молодежных когортах, - объясняет Николай Михайлович. - По социальному статусу участники опросов относятся к разным слоям, исследование же проводится с 1996 года. Был в этом и научный интерес (наши преподаватели защитили диссертации на этом материале), и практический или стратегический - от министерства образования края, комитета по делам молодежи. Возможно, им удалось благодаря этому повлиять на ситуацию. Понятно, что не все проблемы можно решить на региональном уровне, но знать, что происходит, все же необходимо.
Как это выяснить? Социологи спрашивали сначала у 17-летних, чего они хотят от жизни. Потом - в 24, в 29 лет - выясняли, сбылись ли эти ожидания и что изменилось в отношении к жизни.
- Кроме того, мы сравнивали результаты одной возрастной группы в разные годы, - продолжает Байков. - К примеру, сейчас в жизнь вступает поколение, которое не застало советского строя, нынешние 17-летние родились в 1991 году, и они здорово отличаются от тех их сверст-ников, с которыми мы работали раньше.

Без семьи
Но если к нынешним 17-летним ученым еще присматриваться и присматриваться, то об их предшественниках - тех, кому сейчас 24 и 29 лет, - можно сказать многое. «Хочешь, чтобы у тебя была крепкая семья и хорошие дети?» - спрашивали, например, социологи у 17-летних. 80 процентов ответили «да». Когда им исполнилось по 29 лет, спросили, удалось ли создать семью, и утвердительных ответов набралось на 40 процентов.
Из тех, кто не вступил в брак, как выяснилось, каждый седьмой опрошенный вообще не собирается в обозримом будущем обзаводиться семьей и еще от 30 до 50 процентов затрудняются дать ответ на этот счет. Или такие цифры: больше половины из тех, кто обзавелся ребенком до 24 лет, в 2005 году признались, что хотели бы второго. А решились на это 2,3 процента. Среди 29-летних желающих было примерно столько же, но тех, кто обзавелся вторым ребенком, было тоже немного - всего 18,7 процента.
Ситуация заметно изменилась, когда демографической политикой озаботилось государство, заработали молодежные программы на региональном уровне. В 2007 году расклад уже получался такой: среди 24-летних, к примеру, тех, кто обзавелся вторым ребенком, стало в 10 раз больше, а среди старшей молодежной группы - почти в три раза больше.
Семья, работа, материальное благополучие, здоровье - судя по опросу, для молодежи сегодня главные приоритеты. Дальше идут патриотизм и «верные друзья». Что касается материального благополучия, хотя половина молодежи и отмечает, что благосостояние за прошедшее десятилетие выросло, но каждый пятый при этом по-прежнему считает свою семью малообеспеченной или бедной. И для того, чтобы поправить материальное положение, оказываются все средства хороши.

Если вузы закроют
- Мы с 1998 года спрашиваем: сможешь проехать без билета в автобусе - и три четверти опрошенных твердо отвечают «да», - рассказывет Николай Байков. - Или такой закамуфлированный вопрос: смог бы взять, что плохо лежит? Половина отвечает «да», а вторая - «иногда», «возможно», «в чрезвычайных случаях». Вступить в физическую близость за плату большинство из них тоже считает допустимым. На это сегодня целая индустрия работает, все видят. Эти асоциальные явления появились в начале 90-х, и они укореняются в молодежной среде. Ответ на вопрос, делать жизнь с кого, молодежь находит не в героическом прошлом. А образ успешного молодого человека, который создает то же телевидение, не имеет ничего общего с реальной жизнью - в двух словах его можно описать так: играй и выигрывай. И все приняли правила этой игры, считают, что ничего страшного нет, все нормально.
В профессиональном самоопределении вступающих в жизнь тоже обнаруживаются шокирующие подробности. Какие профессии пользуются наибольшим спросом у выпускников школ, известно всем. Юношей наших (как и девушек, разумеется) питают надежды стать директорами банков, удачливыми предпринимателями или высокооплачиваемыми юристами. Это видно, когда выясняется, что конкурс на «престижные» специальности не просто пять человек на место, а пять медалистов плюс столько же готовых платить любые деньги за обучение. Но это еще не самое страшное. Как показывают опросы, часть молодежи готова зарабатывать на жизнь... преступной деятельностью. Правда, это небольшая часть - 1,3 процента, но все же…
- 85 процентов молодежи считает, что нужно получить высшее образование. Но это желание, похоже, расходится с планами нынешнего правительства, которое заявляет о возможном сокращении количества вузов. Но ведь мировая тенденция такова, что развитие материальной сферы, новых технологий все больше требует специалистов с высшим образованием. Поэтому такое образование и занимает лидирующую позицию в векторе желаний. То, что кто-то работает не по специальности, не так уж важно. В рыночных условиях никогда невозможно будет рассчитать, сколько конкретно нужно подготовить экономистов, инженеров или финансистов. Но эту проблему решает возможность получить второе образование или новую квалификацию на базе специальности, которая значится в дипломе, - говорит Николай Байков. - Да, окончив вуз, они идут работать чаще всего в сферу услуг. Так ведь она у нас прежде всего и развивается, поэтому и появились менеджеры всех видов.
- Если где-то отрасли начинают чуть-чуть подниматься, то там пока нет такой привлекательности для молодежи в профессиях, - продолжает Николай Михайлович. - Хотим, чтобы они шли туда, нужно создавать условия. Действительно, процентов 40 из тех, кто поступает, вообще не готовы обучаться в вузе, осваивать новые технологии. Вузы их принимают, пытаются подтянуть, если не получается, то отчисляют. Особого выбора нет - у нас тающий демографический ресурс, и вузы нуждаются в финансировании. Надо, чтобы те, кто не способен осилить высшую школу, шли в профучилища, техникумы. Но тогда для этого должны быть созданы соответствующие социальные условия.
Не согласиться с этими доводами трудно, вопрос в том, прислушаются ли к тому, что говорят социологи, чиновники.Кстати, не мы первые попадаем в такие переделки. Но, охотно заимствуя зарубежный опыт в других сферах, почему-то напрочь проигнорировали социальную…
- Жесткие условия, в которые все мы были поставлены, требуют, чтобы с человеком постоянно кто-то работал. Чтобы семья получала реальную помощь, должна быть задействована огромная армия социальных работников. Тогда удается сформировать нормы поведения, - отвечает на это мой собеседник. - Ведь в Японии, Германии после Второй мировой войны ставку делали на молодежь, на ее образование, формирование новых ценностей. И через 25 лет там получили новое поколение, создали базу, которая устойчиво развивается. У нас такие приоритеты намечаются только в последнее время.

Своё дело
Кстати, судя по социологическим опросам, молодежь чутко реагирует на изменения в обществе. К примеру, как только стал развиваться рынок труда и работодатели перестали чураться молодых, то ли оценив преимущества возраста, то ли исчерпав трудовой ресурс «с опытом работы», число желающих «легально подрабатывать» среди опрошенных тут же пошло в рост. До 20 процентов молодых в крае сегодня хотели бы открыть собственное дело. Но удается это пока лишь двум процентам. Остальные, видимо, не в силах пробиться через административные барьеры.
Конечно, предъявлять претензии государству можно сколько угодно, но что от этого изменится в семьях? Родители-то что могут сделать в такой ситуации? Социологи убеждены: многое.
30-летние - первое поколение, которое никто не оберегал от вредных соблазнов, потому что их родители были заняты добыванием средств для существования. Но кого они вырастят, эти молодые люди, если семейная идиллия на улицах сегодня выглядит так: мамаши и папаши с детьми и непременно с сигаретами, пивом... А ведь здоровый образ жизни формируется именно в семье, и это не зависит от политики или экономики. Старшее поколение не смогло передать своим отпрыскам жизненный опыт, они сами в то время не знали, как жить дальше. Детям удалось сориентироваться даже быстрее, чем им. Но постараться научить их самосохранению нужно при любых условиях.
- Наша молодежь - это дети своих родителей, - считает Николай Байков. - Возможно, потому и конфликты отцов и детей - редкость. Ведь, по большому счету, большинство семей живет так же, как и раньше: в тех же «хрущевках», что и родители, так же озабоченные поисками работы, материальными проблемами. Почвы для серьезных противоречий нет.
Но оптимизма, честно говоря, такая картина не вызывает. Скажите, кому из нас не хотелось, чтобы дети добились в жизни большего, чем родители? Но для этого, как выясняется, одного материального благополучия мало.

Валентина СЕМЕНОВА.

Люди говорят
Павел Чердинцев, 24 года, системный администратор:
- В 17 лет мечтал, прежде всего, поступить на бюджет в вуз - и успешно поступил в Хабаровский институт инфокоммуникаций. Хотел быть программистом, возможно, основать свою компанию. О семье тоже, конечно, думал: жениться собирался в 23-25 лет. Но пока не сложилось.
Сейчас работаю не по основной специальности, но, думаю, это переходный этап в моей жизни. Я собираюсь принять участие в интересном проекте и надеюсь, что это даст мне возможность серьезного профессионального роста. Хочется найти работу, которая была бы по-настоящему интересной. В идеале - собственное дело, начатое и развитое с нуля.
А что касается семьи... У меня нет мыслей из разряда «в ближайшие два года необходимо жениться». Тут уж как получится... Но, тем не менее, до 30 лет хочу обзавестись хотя бы одним ребенком.

Евгения Хузиятова, психолог:
- Честно говоря, когда мне было 17, я была больше озабочена отношениями со своим молодым человеком и тем, на какие деньги поразвлекаться с друзьями. А о будущем вообще не думала.
Сейчас думаю, что лет до 26-27 жила по инерции. Выбрала профессию переводчика по подсказке родителей, вышла замуж за одноклассника. А потом все это внезапно начало рушиться. И тогда пришлось задумываться, что лично мне - не родителям, не соседям - нужно в этой жизни. Вот тогда я решила получить второе образование и работать по другой специальности.
В 15-16 лет я увлекалась психологией, а в 26 лет внезапно поняла, что для меня вполне реально стать психологом.
Потом мы с мужем стали уже осознанно мечтать о путешествиях и планировать их - для меня это очень важная часть жизни.
Вот сейчас у меня есть мечта - взобраться на гору Килиманджаро. Точнее, это цель, которую я когда-нибудь реализую.

Антон Пиотрович, журналист:
- С детства мечтал и до сих пор мечтаю стать космонавтом. Это такая несбывшаяся детская мечта. Всегда хотел! Правда, периодически хотелось быть пожарным или милиционером, но с мечтой стать космонавтом не расставался никогда. Думаю, что когда-нибудь мне все-таки удастся полететь в космос. Это не описать: далекие глубины неизведанных пространств, чужих планет и звезд...
А определенные неудобства в полете, еда из тюбиков, невесомость - это меня не волнует. На Земле неудобств тоже хватает. Честно говоря, никаких попыток воплотить свою мечту в жизнь я не предпринимал. Просто представлял: вот стану я космонавтом...
В итоге стал актером, теперь работаю журналистом.

Александр Терехов, директор компании по обслуживанию помещений:
- Конечно, я не сразу стал работать в сфере ЖКХ. У меня было желание стать адвокатом, но после армии не очень хотелось еще раз служить - в милиции. А иначе выучиться было нельзя. Может, это было моей большой мечтой, и она не сбылась. Но я не жалею.
Жизнь всегда вносит коррективы, оставляет мало простора для мечтаний. Да и вообще, планирование, видимо, не в крови у русского человека. В молодости за тебя все стараются решить родители. И, по-моему, совершенно зря.
То, что ты хочешь, не всегда получается, ребенок идет своим путем. А родители впадают в депрессию, потому что он «не состоялся».

Оксана Кирсанова, директор детского экологического центра «Косатка» (Хабаровск):
- В раннем детстве я мечтала стать учителем. Рассаживала свои игрушки, раздавала им тетрадки, где они «писали» домашние задания.
Потом в школе захотела стать фармацевтом. Очень любила химию. Но все-таки решила ступить на педагогический путь. Сейчас у меня уже 10 лет педагогического стажа, я работала в школе.