Передача «На ночь глядя», которую ведут на Первом канале Борис Берман и Ильдар Жандарев, стала выходить на час раньше. Что несомненно говорит о ее высоких рейтингах и возросшем интересе зрителей к содержательным беседам двух ведущих со звездами первой величины. О закулисных секретах непринужденного разговора рассказывают сами Берман и Жандарев.

- Среди ваших гостей стала появляться молодежь. Новое поколение талантов подросло?
Борис Берман: Я не убежден, что мы вправе говорить о целом поколении. Да, нас интересуют актеры и актрисы в районе тридцати, у нас в гостях были Елизавета Боярская, Сергей Безруков, балерина Мария Александрова, Дмитрий Дюжев. Но список этот, к сожалению, невелик. И если в западном кинематографе крупных, состоявшихся актеров этого возраста можно назвать пару десятков, у нас, увы, очень немного артистов такого масштаба. В основном персонажи гламура с их унылыми рассказами о свадьбах-разводах. А вот то, что зовется художественным багажом, багажом-то и не назовешь. Маленькая сумочка, не более.
- А чем вы можете объяснить такую ситуацию?
Б.Б.: Гламур агрессивно вторгся во все сферы жизни, он поменял критерии во всем. Но появление на обложке гламурных журналов - это лишь имитация популярности. Когда мы делали фильм о Кирилле Лаврове, Зинаида Максимовна Шарко рассказала нам дивную истории о том, что у каждого молодого (в ту пору) актера БДТ - Басилашвили, Стржельчика, Юрского, Лаврова - были свои поклонницы. Несмотря на свою молодость, эти артисты уже были мастерами и, что немаловажно, со своей темой в искусстве. Поэтому каждому из них соответствовали свои поклонницы, они отличались и по социальным, и по профессиональным координатам. Этим поклонницам было из кого выбирать. Сегодня же выбор невелик.
Ильдар Жандарев: При том, что актеров-мужчин, которые претендуют на статус звезды, гораздо больше, чем женщин.
Б.Б.: Много ли у нас таких, как Чулпан Хаматова? Которая к своим 33 годам достигла высокого уровня - и актерского, и человеческого?
И.Ж.: Или Лиза Боярская. Актриса, как и Чулпан Хаматова, ярко заявившая о себе с первых шагов.
Б.Б.: У обеих актрис взлет подкреплен театром: «Современник», а до этого РАМТ у Хаматовой, и Театр Додина, который считается знаком качества, у Боярской. Нашей задачей было донести именно эту информацию во время эфира до зрителя. Чтобы он понял и сказал: «А Боярская-то не так проста, как кому-то может показаться, ведь она у Додина играет и в «Жизни и судьбе», и в «Короле Лире». И Лев Абрамович работает с этой девочкой не потому, что ее папа - Боярский, а мама - Луппиан. Ему все равно, кто ее родители.
- Когда вы понимаете, что передача удалась?
Б.Б.: Когда возникает чувство свободы, когда я уже не думаю ни о сюжете, ни о драматургии, когда начинается полет. Была у нас Галина Вишневская. Я задал ей вроде бы абсолютно «технический», можно сказать, протокольный вопрос: «А кто из ваших близких приезжал в Москву на годовщину смерти Мстислава Леопольдовича?» И она отвечает: «Я не помню». Я почувствовал ужас. Как я мог задать такой вопрос? Ей ведь много лет, она, наверное, забыла. А Вишневская после паузы объясняет: «Я была словно в тумане, не помнила, кто был рядом». Потом она вспомнила, что дочери были точно. Подумайте: Галина Павловна могла придумать 350 клише. А она сказала такое. И все. Я понял, что если человек такое сказал, значит, доверяет нам. Эти мгновения искренности - самые ценные в программе.
- Вас лично интересуют рейтинги вашей программы?
И.Ж.: Разумеется. Они не могут нас не интересовать: мы телевидением занимаемся профессионально. Внимательно смотрим, каков рейтинг у тех передач, которые стоят с нами в одно время. Как правило, мы выигрываем.
Б.Б.: Но когда возникают экстраординарные ситуации, например чемпионат Европы по футболу, тогда цифры мы получаем меньше, конечно.
- Вы провоцируете своих гостей?
Б.Б.: Я бы назвал это не провокацией, а драматургией. Мы выстраиваем передачу так, чтобы гость удивил, прежде всего, зрителя. Нас удивить сложно, мы уже ко многому привыкли. Но иногда и мы удивляемся. Тому, как гость достойно выходит из сложного положения. Или как он замечательно отвечает, улыбается, хмурится.
И.Ж.: Наша задача - поставить человека в условия, не всегда комфортные, но в которых он может блеснуть своим обаянием.
Б.Б.: За долгие годы работы мы пришли к выводу, что необаятельный человек неинтересен телевизионной аудитории. Как только он переходит границу, где кончается лукавство и начинается ложь, он теряет свою притягательность. Телевизионная камера это высвечивает поразительно. Она лишь увеличивает фальшь, все попытки гостя казаться лучше только мешают.
- Вы чувствуете интуитивно, когда в ходе беседы должно произойти что-то важное?
Б.Б.: У вас сложилось ощущение, что один из нас - глухой Бетховен, а другой - запойный Мусоргский, и нами обуревают фантазмы. Увы, телевидение - это технология.
И.Ж.: А жанр интервью - это прежде всего подготовка, тщательная, скрупулезная. К встречам со многими нашими гостями мы готовились всю жизнь.

Л. АЛЕКСЕЕНКО.(«Труд»).