Его манило небо. Он мечтал строить самолеты. Мальчишка думал о том, что когда-нибудь созданная им серебристая птица пролетит над его родным Торчином, и все земляки будут гордиться им. Или, может быть, он станет летчиком и обязательно приедет в село в красивой форме на зависть девчатам. Зря, что ли, его фамилия Чайка?!

В их роду были крестьяне. Хлеборобы, земледельцы. Растили рожь, пшеницу, овес, люцерну для скотины, картошку, овощи. У деда было свое хозяйство, у отца - свое. Имели сельскохозяйственную технику на конной тяге, лошадей. Жили трудом, к чему детей приучали с самых ранних лет.
Западная Украина до 1939 года была под властью Польши, затем была «добровольно» присоединена к Советской Украине. Потом война. Два года хозяйничали немцы. В 1944 году Советская власть наступила вновь. Дед Ростислава, Федор Чайка, был объявлен врагом народа, кулаком, и вместе с самыми активными сельчанами его выселили из Торчина.
Ростислав, самый первый, а потому самый любимый внук, запомнил это пронзительное расставание: с крыши дома он долго смотрел на удаляющийся в сторону станции обоз из десятков повозок с немудреным скарбом и людьми, среди которых были его 70-летние дедушка и бабушка. «Буржуазных элементов» вывозили на спецпоселение в Кировскую область.
А потом внук стал получать оттуда письма. Дед писал, что относятся к ним плохо, издеваются, оскорбляют, называя «кулачьё-сволочьё», что он очень тоскует по родным местам, по своей земле.
23 декабря 1948 года в дом Федосея Чайки пришли два вооруженных человека в серых шинелях и предъявили ордер на арест… его сына Ростислава. Мать, рыдая, собрала котомку с едой, отец украдкой шепнул на ухо: «Ты ни в чем не виноват, ты ничего не знаешь!», младшие брат с сестрой во все глаза смотрели на незваных гостей. Ростислав же молчал, всерьез не разумея, что происходит.
Серые шинели сопроводили его на вокзал, завели в общий вагон, выгнали из купе бабульку и усадили на ее место юного арестанта, присев по обе стороны от него. В тот же вечер Ростислава привезли в областной следственный изолятор Луцка. Длинный шумный коридор, надзиратели со связками ключей, слышны команды «На выход!», «Лицом к стене!», «Руки назад!».
Подросток с интересом наблюдал за всем, так и не понимая, зачем он здесь. Один из тюремщиков, увидев интерес парня, открыл какую-то дверь и затолкнул его внутрь. Это был карцер: комнатушка размером метр на метр, тусклая лампочка. Под ее светом Ростислав разглядел выцарапанные на стене надписи: «Карпенко И.Ф. - 10 лет, Воробьев А.В. - 25 лет, Сахнович - 25 лет...». Таких надписей было много. Парнишка долго смотрел на них. Наконец до него дошло, что происходящее с ним - не шуточная история.
Дверь вдруг распахнулась, на пороге появился охранник. Увидев заплаканного подростка, он злорадно сказал: «Хана тебе!». И велел раздеваться догола. Забрал одежду, вывел парня в коридор и втолкнул в другую дверь. В той камере в четыре ряда спиной к спине сидели полсотни человек. Ни нар, ни кроватей, вонь, смрад, духота.
Через несколько дней его вызвали на допрос. На столе у следователя лежали треугольники-письма, которые показались юному арестанту смутно знакомыми. Следователь раскрыл одно, второе, третье. Некоторые строчки на листках были подчеркнуты красным. «Ты, дед, не горюй, Советская власть долго не продержится, и ты вернешься на свою родину...». «Ты писал?» - «Я...». - «Кто научил?» - «Никто. Просто так в народе говорят, слышу постоянно». Второй допрос был похож на первый. Арестованный подписал: «С моих слов записано верно». Дело Ростислава Чайки закрыто. Через пять дней состоялся суд. «Тройка» вынесла приговор: за «антисоветскую деятельность», статья 58-10, часть 2, десять лет лишения свободы...
Потом была пересыльная тюрьма, лагерь под Киевом, Львов, откуда формировался этап на строительство Волго-Донского канала. Громадный лагерь, ряды бараков, перенаселенных людьми и клопами.
Под лай собак, под конвоем стрелков с оружием прошло два с половиной года строительства шлюза №11 судоходного канала Волга-Дон. И в дождь, и в стужу, и в жару наравне со взрослыми трудился юный враг народа Ростислав Чайка. Никаких скидок не было. После Волго-Дона Чайка успел поработать на строительстве Куйбышевской ГЭС, потом в Казахстане.
Денег за пять лет труда на благо Родины получил столько, что хватило ему на билет до родителей. Они уже жили далеко от Волынщины: на Дальнем Востоке, в Вяземском леспромхозе. Не могли органы НКВД равнодушно взирать на семью врага народа, посмевшего усомниться в длительности советского периода, и через два года после ареста Ростислава всех его родных отправили осваивать бескрайние просторы нашей необъятной родины. «Ишь ты, сволочи какие: куда ни завези, они и там кулаками становятся!» - говорили надзирающие, видя, как обживают переселенцы территорию, сажают огороды и заводят скотину.
У бывшего зэка началась относительно свободная жизнь. Без колючей проволоки, но с отметками при отъезде куда-либо, без перекличек, но с ограничениями в передвижениях, без арестантских бараков, но с шепотками в спину «У, вражененок!».
Чайке не суждено было взлететь в небо, ни о каких мечтах стать летчиком или самолетостроителем не могло быть и речи. Ростислав поступил в строительный техникум, с отличием его закончил, работал на стройках Хабаровска и учился в политехническом институте на инженера-строителя. С 1967 года перешел на проектную работу, занимался проектированием технологии монтажных работ зданий и сооружений из стали и железобетонных конструкций, а также антенно-мачтовых и башенных сооружений связи по всему Дальнему Востоку, руководил большим отделом. Давал рекомендации выезжающим на работу в Корею, Индию и на Кубу. А сам был невыездным.
Сейчас он полностью реабилитирован. За годы, проведенные в лагерях, государство положило ему денежную компенсацию. Но жизнь-то прошла! Прошла по сценарию государства, устроившего геноцид огромной части собственного народа. Деревянный чемоданчик, с которым бывший зэк ехал через всю страну на поселение к ссыльным родителям, хранится у него до сих пор. На память о потерянной навсегда мечте. И теперь на встречах с молодежью председатель Хабаровского краевого историко-просветительского общественного движения «Мемориал» Ростислав Федосеевич Чайка всегда заканчивает свое выступление пожеланием: «Дай Бог, чтобы у вас никто и никогда не отнял юность!».

Марина Дерило. Фото автора.