Приближается День Победы. А у меня сердце болит: нынешние исследователи дабы принизить роль нашей Победы, все больше топчутся в лете 1941 года, когда наши потери были самыми значительными. Армии превращались в роты, которые пробивались к своим. Остальные либо погибли, либо попали в плен. Так и только так рассуждают злопыхатели: погибли миллионы, в плен попало еще больше. А я вот пацаном наблюдал и другую многочисленную категорию наших солдат.

Вот запись в служебном дневнике тогдашнего начальника генерального штаба сухопутных войск германии генерала Ф. Гальдера:
«29. 6. 1941 (8-й день вой­ны). Бросается в глаза, что русские сражаются, пока их не убьют, другие, переодевшись, пытаются выйти из окружения под видом «крестьян».
Вот она, третья категория солдат, о которой до сих пор умалчивают. Не вписываются эти «переодевшиеся» в статистику и идеологию. Их вроде бы и нет, а на самом деле их очень много.
Лично я «переодевал» одного из таких солдат под Воронежем, где прошло мое детство: обменял старую отцовскую кепку на почти новенькую солдатскую пилотку и щеголял в ней после войны. Сейчас мало кто помнит, что, когда немцев погнали, население носило то солдатскую гимнастерку, то защитные брюки «с ушами», то юбку такого же цвета, сшитую из таких же брюк. А шинели - почти у каждого второго. Откуда все это взялось? Да от тех же солдат, которые, «переодевшись», пытались выйти из окружения и не попасть в плен. Такова была механика превращения солдата в крестьянина. А каков результат? Помню, наши сельские мужики после начала войны вскоре… вернулись по домам. Сначала таились, лишь по ночам выходили во двор.
Это лишь одна часть «переодетых», воевавших неподалеку от родных мест. Вторая куда многолюднее. Это те, кому на оккупированной территории некуда было деться. Многие потом «пристали», пошли в примаки к вдовам, к солдаткам, к засидевшимся невестам и, наконец, к старикам и старухам навроде сыновей. Уже к зиме 1941 мужиков в нашей деревне Гаврилино было больше, чем до войны. А еще целые косяки бродячих мастеров по любому делу. Кому избу перекрыть, кому телегу подправить. Плата одна - кусок хлеба да кружка молока.
Что можно сказать о них с точки зрения морали, долга перед Родиной? Конечно, не герои. Не может народ состоять из одних героев. Дезертиры? Тоже как-то не поворачивается язык сказать такое слово. Представим себе ситуацию. Окружение - это не просто кольцо. Оно разрезано на много частей врагом. Командиры убиты, патроны кончились. Куда идти? Кого слушаться? А родная деревня совсем рядом… Полагаю, «переодевание» началось как раз с тех, кто воевал неподалеку от родных мест.
Эти переодевшиеся-при­строившиеся, хотели того или не хотели, создали мощный людской резерв в тылу врага. Немцы понимали эту опасность. Делали облавы, прочесывания, но достаточных сил у них не было.
А вот в 1944 году, когда нас освободили от немцев, все эти «мужики», все-таки чуя грешок, добровольно и спешно ринулись на ближайшие мобилизационные пункты. Их тогдашнее в начале войны малодушие Родина «простила» жестоко: часть расстреляла, часть отправила в лагеря, часть в штрафники, и они опять стали солдатами. Иные потом вернулись - вся грудь в орденах.
Помню случай. Было это летом 1943 года. Через нашу деревню, через такую дремучую глухомань немцы гнали огромную колонну. Десять тысяч человек, попавших в плен под «вторым Сталинградом» в районе Харькова. Вся деревня: кто с ведром картошки, кто с хлебом - пошла подкормить своих. Спустя время пленные перебили конвоиров и разбежались кто куда. Несколько недель они стучались в наши дома, просили что-нибудь из одежки и еды. А потом рассосались, пристроились…
Потому, когда я читаю или слышу о жертвах войны, о миллионах пленных и убитых, сильное сомнение берет насчет точности, даже относительной. Все гораздо сложнее.
А. Волчков, г. Бикин.