В некотором царстве, в некотором государстве царь, отчаявшись победить преступность, повелел: всем нарушителям закона - рубить головы, неважно, убил человек или перешел дорогу на красный свет. И число правонарушений действительно стало меньше, но сделать так, чтобы все без исключения соблюдали закон, так и не удалось. Потому, что среди идущих на красный свет пешеходов всегда может оказаться дальтоник, а среди воров - те, кто берет чужое, чтобы не умереть с голоду...

Эта байка родилась в судейских кругах в качестве примера того, почему правосудие должно индивидуально подходить к каждому конкретному делу и конкретному человеку. История Лены Кисляковой (фамилия изменена) - яркое подтверждение тому, что может произойти, если служители Фемиды подходят к делу с общей меркой.
Наша газета уже писала о трагической судьбе этой женщины в материале «История Лены, которая искала справедливость» (см. номер от 15.08.08 г.). Но поскольку на сегодняшний день в ситуации произошли интересные изменения, мы решили напомнить ее суть.
Итак. В 1992 году Лена родила ребенка, а когда ему исполнилось четыре месяца, сдала в социальную службу. Мальчика отправляют в дом ребенка, а спустя какое-то время - в детский дом №2. В 1997 году его руководство обращается в суд с требованием лишить Кислякову родительских прав. На стол судьи Краснофлотского района ложится простое и очень, на первый взгляд, понятное дело: мать о ребенке не заботится, материально не помогает, даже встретиться не пыталась за эти годы ни разу. Что с такой делать? Отношение общества к таким родителям известно. У любого нормального человека и сомнений не возникнет в том, что у таких мамаш нужно и права родительские отнимать, и алименты в пользу ребенка взыскивать по всей строгости закона. Но судья ведь на то и нужен, чтобы разобраться. И, по идее, он должен был хотя бы выслушать Лену... Увы, исковое заявление детского дома было рассмотрено без участия ответчицы по той причине, что найти ее якобы не удалось. Как и кто искал, непонятно. По крайней мере, в материалах этого гражданского дела подтверждений тому, что поиски действительно велись, не нашлось. Но об этом позже.
Итак, в 1997 году суд лишает Лену родительских прав и обязывает ежемесячно выплачивать в пользу сына алименты. Служба судебных приставов возбуждает исполнительное производство и начинает розыск ответчицы, который затягивается на... 10,5 года. Исполнительный лист находит Кислякову лишь в 2008 году. К тому времени ее долг по алиментам вырос до 128 тысяч рублей. Приставы находят источник ее материальных доходов - пенсия по инвалидности в размере 3700 рублей, и 50 процентов от этой суммы начинают взыскивать в счет погашения задолженности. Сказать, что, получив урезанную пенсию, Лена обомлела, значит ничего не сказать. Пойти в большой поход по чиновничьим кабинетам в поисках справедливости ее заставило чувство самосохранения, потому что смирение в такой ситуации означало для нее голодную смерть.
Биография этой женщины вряд ли оставит равнодушным нормального человека. Елена - подкидыш. В возрасте трех лет ее нашли на железнодорожном вокзале и отправили в детский дом, кстати, тот самый, который и стал впоследствии инициатором судебного дела. Пробыла она там не долго. Из-за психических отклонений ее перевели в специальный интернат. После школы девушка пошла в училище, но профессию штукатура-маляра так и не получила. Незадолго до выпускных экзаменов выяснилось, что она беременна. И тогда 17-летнюю сироту выгнали из училища. Так Лена оказалась на улице в прямом смысле слова, потому что не учащимся ПТУ общежитие не положено.
Сына родила в подворотне, вернее, в подвале жилого дома в Индустриальном районе. Кто-то из сердобольных людей надоумил сходить в социальную службу за помощью. Ей предложили оставить ребенка на попечение государства. Кислякова отдала сына, а сама вернулась в подвал. Так и жила: то больница, где ей в итоге «присвоили» I группу инвалидности, то у добрых людей. В полной нищете и беспомощности. И не иголкой в стоге сена. В районной администрации знали ее прекрасно, поскольку не раз приходила то денег просить, то в интернат для инвалидов проситься. Словом, если бы суд тогда, в 1997 году, захотел, найти бы ее можно было.
И кажется сегодня, узнав трагические подробности жизни ответчицы, правосудие должно вспомнить байку про категоричного царя и попытаться разобраться в ситуации заново. Никто не говорит о том, что ее не нужно лишать родительских прав, что она не должна теперь платить алименты. Но, наверное, то, как государство и социальные службы обошлись с самой Еленой, когда она была еще несовершеннолетней сиротой, сбрасывать со счетов тоже нельзя. Увы...
После нашей первой публикации историей Кисляковой заинтересовались в прокуратуре Краснофлотского района. Подняли старое дело, не увидели в нем сведений о том, что ответчица отсутствовала на суде по объективным причинам и обжаловали судебное решение в краевом суде. Там решение 1997 года отменили и направили на новое рассмотрение.
В феврале этого года новый судья, рассмотрев дело заново с участием ответчицы, вынес решение, как под копирку повторяющее прежнее. Самое поразительное, что в качестве истца опять выступал детский дом №2, который поддержал все свои предыдущие требования. Сын Елены находился в этом учреждении чуть больше двух лет. Потом был переведен в центр реабилитации несовершеннолетних, где и находится последние семь лет. Какое сегодня имеет отношение к судьбе ребенка детский дом №2 ?
В Краснофлотской прокуратуре считают, что суд не имел права рассматривать этот иск, поскольку истец в нем ненадлежащий. По идее, право заявлять требования о лишении Елены родительских прав и взимании с нее алиментов сегодня имеет центр реабилитации несовершеннолетних, где живет мальчик.
- Мы этого делать не будем из человеческих соображений, - говорит его директор Владимир Никулин. - За время своей работы в центре мне приходилось сталкиваться с самыми разными ситуациями, когда родители не заботятся о детях. Большинство из них суд совершенно справедливо лишает прав и обязывает платить алименты. Есть случаи, когда за их неуплату горе-родителя привлекают к уголовной ответственности, и это правильно. Считаю, что меры воздействия на таких мам и пап вообще нужно ужесточать. Но ситуация с Кисляковой особая. Во-первых, она тяжело больна с детства. За то, что она в 17 лет стала мамой, должны были нести ответственность ее опекуны, то есть то государственное учреждение, где она находилась. А с ней обошлись, как с приблудным котенком, вышвырнули на улицу. Кто знает, если бы ей, как положено, выделили жилье, дали закончить учебу, может быть, из нее получилась бы нормальная мать. Заставить ее сегодня по суду платить алименты означает обречь на голодную смерть.
Сегодня сыну Елены уже почти 18 лет. Скоро в армию. По словам Никулина, он несколько лет мечтал увидеться с мамой, но та на контакт не шла. Что происходит в душе женщины, которая по два раза в год попадает в стационар с диагнозом «умственная отсталость», сказать трудно. Но то, что, невзирая ни на что, ее сын, как каждый детдомовский ребенок, продолжает ее любить, сомнений не вызывает. Никулин считает, что суду не мешало бы выслушать и мнение сына Елены по поводу того, должна ли она платить ему алименты или нет.
А пока из пособия по инвалидности Кисляковой приставы продолжают забирать 50 процентов. Одно хорошо. После того, как в августе прошлого года наша газета опубликовала эту историю, для Елены нашлось наконец место в интернате для инвалидов, которое она «хлопотала» себе несколько лет.
Оксана Омельчук.