Глава села Булава Павел Москвитин вернулся из района хмурый и подавленный. Зашел в администрацию и молча написал заявление об отставке. Собрал вещи, попрощался с сотрудниками и отдал ключ от своего кабинета.

Накануне представительная делегация краевого правительства нагрянула в Булаву. Скоро зима. Успели ли в деревни завезти топливо, будет ли в домах свет, а в пекарне хлеб? Проехали по селу - грязь, полуразрушенные двухэтажные дома, дороги разбиты. Они, конечно, всякое повидали, но такое! В районе устроили «разбор полетов». Подняли булавинского главу, на все упреки он упрямо твердил: нет денег. Ему объясняли, что в соседних деревнях в казне тоже не густо, но люди что-то делают. Зачем тогда на второй срок избирался? И что это за вид? Глава села явился на совещание в трико и футболке. Ничего себе местная власть!

Москвитин обиделся

Новость о том, что Павел Иванович ушел, мгновенно облетела деревню. Депутаты, которые по закону принимают отставку главы поселения, поначалу уговаривали его. Может, погорячился, с кем не бывает. Но Москвитин был непреклонен: с меня хватит.
Даже недруги Москвитина обсуждали его отставку с уважением. В деревне, где никакой работы, от зарплаты в тридцать тысяч рублей добровольно не отказываются. Другие вон сидят - и ничего. С умным видом на компьютере пасьянс раскладывают или «клубничку» смотрят.
Павел Иванович работал фельдшером в местной больнице. Его пациенты, пожилые люди, в нем души не чаяли. Такой внимательный! Выслушает, давление померяет, успокоит. Больному уже легче стало. На очередных выборах его двинули в главы. И прошел. Молодой, образованный, непьющий. Найди в деревне такого!
Но как-то скоро стало ясно, что глава - не хозяйственник. Отношения с местными руководителями, их в деревне-то пара-тройка человек, у него не сложились. Ладно, в школу заходил редко, а она всех детей кормит бесплатно, так ведь и в котельную почти не заглядывал. И новенькая дизельная его не привлекала. Хорошо, три новых дизеля район купил.
В прошлом году собрали деревенский сход. Народу пришло немного, но зал шумел. Припомнили главе и свет, и мусор, который месяцами не убирался с улиц, и дороги. Москвитин оправдывался, но тот сход так разошелся, что поставил главе «неуд». Москвитин, вспоминая тот разговор, сказал, что он просто дал людям мало информации. Они его и не оценили.
Нынешней весной Москвитин опять пошел на выборы. И победил. Правда, на этот раз со скромным перевесом в десяток голосов.

Мы устали менять уставы

Почему он ушел в отставку? Так совсем стало невозможно работать. Закон о местном самоуправлении, который с нынешнего года окончательно вступил в силу, зажал в угол. Полномочий у местной власти было четырнадцать - стало пятьдесят, а денег не добавилось. Напротив, бюджет урезали несколько раз, он, и без того небольшой, стал меньше почти на миллион рублей. Денег ни на что не хватает. Понятно, что секвестировали статьи на благоустройство, вывоз мусора.
- Безработных в селе почти три сотни, а на общественные работы никого не дозовешься. Да чтоб кто-то взял метлу или лопату в руки?!
С уличным освещением, которое в год тянет почти на полтора миллиона рублей, полный беспросвет. В старой Булаве, к примеру, ни одного фонаря. Но ты думай, глава, как здание администрации содержать, а это еще миллион рублей, компьютерные программы обновлять. Депутаты два раза в месяц вынуждены менять устав, столько поправок в федеральное законодательство выходит. Он, конечно, пытался в районе отстаивать свой бюджет, но его в финотделе и слушать не стали - все затягивают пояса. Ему бы в подмогу юриста толкового. В районе говорят: нужен - нанимайте. На какие деньги?
Своих доходов они собирают 1 миллион 400 тысяч рублей в год. Да с кого их брать? Предприятий в селе нет, одна лесопилка. Налог на землю платят буквально единицы, пенсионеры, а они составляют большинство, от этого хлебного для сельской казны налога освобождены. Да и с налогом на имущество особенно не разбежишься. А расходов - не счесть!
ЖКХ - черная дыра. Топят всего шесть двухэтажных домов, школу, детсад, здание администрации, амбулаторию, а денег на топливо уходит прорва. Дизели район и вправду им купил, но к ним еще много чего нужно.
Выходило, что бьется глава, как муха о стекло, но ему никто не помогает. Москвитин признается, что на последних выборах район делал ставку совсем на другого кандидата, но победил не он. И в отместку с ним, Москвитиным, теперь никто не хочет работать.
- Двери всех кабинетов для меня закрыты. Только люди-то тут при чем? - нервно курит Москвитин. - Вон и в соседнем селе глава тоже добровольно оставил пост.

Молоко, которое горчит

Когда-то в Булаве был крупный леспромхоз, на котором все и держалось. Разорился. И рыболовецкий колхоз канул в Лету. Впрочем, колхоз 60-летия Октября, оказывается, есть и нынче. Приписан к их национальному селу, но председатель-колхозник в единственном числе живет в Хабаровске. Ежегодно ему выделяется тонь. Он нанимает бригаду, в которой нет ни одного из местных, ловит рыбу, продает. А булавинские мужики ищут работу в низовье Амура. Словом, все мимо деревни. Пора бы разобраться с колхозом, может, брал бы председатель местных рабаков, ведь спивается же деревня от безделья.
Когда-то почти в каждом дворе были корова и чушка. Как без них? Теперь мало кто скот держит. Попробуй купи корову, она 40-50 тысяч стоит. Корма дорогие. Некошеные луга заросли полынью так, что молоко горчит. Вот только рыба да грибы с ягодами остались.
Дом с полыхающей рябиной на берегу Амура принадлежит известному ульчскому мастеру, резчику по дереву, депутату сельского совета и районного собрания Ивану Росугбу.
- Москвитин - человек хороший, совестливый, наверное, потому и в отставку подал.
Ивану Петровичу видится, что глава должен быть цепким, горластым. Чтоб его даже в крае заметили. Вот несколько лет у них в деревне стояли газовщики и дорожные строители, которые тянут федеральную трассу. Мощная техника, люди. Мог бы договориться, они бы дороги в деревне просто отутюжили. Но нет в нем хватки. На один бюджет нельзя надеяться, особенно если он такой тощий.
Ту же дорогу Селихино - Николаевск неподалеку строят. Асфальтовые заводы с дробилкой ставят вдоль насыпи. А почему бы, скажем, не в их деревне? Все какое-то оживление.
- Теперь вот все гранты пишут, и международные в том числе. А у нас село национальное, могли бы и мы какие-то деньги получить. Сколько раз привозил Москвитину из района программы, которые там принимаются. Читай, думай, как взять деньги. Но ничего у него не получилось.
У депутатов к главе свои претензии. Весь берег речки засыпан мусором. В бюджете выделялись деньги на строительство полигона. Но ни денег, ни полигона. Дороги разбиты, а пескогравий, который обнаружили на месте некогда стоявшего там подъемного крана, машинами увозили на федеральную трассу. А почему не на свои дороги? Депутаты не поняли такого расточительства. Или это что-то другое? Москвитин, как всегда, отмолчался. А когда шофер водовозки в очередной раз отказался ехать по колдобинам булавинских улиц, ведь не проедешь же, глава посоветовал возмущенным сельчанам:
- Вы в суд подайте.
Народ не понял. Жилищно-коммунальное предприятие - вообще-то поселковое, главе подведомственное.
В местном ЖКХ, которое не платит людям зарплату почти три месяца, в штате аж 65 человек. Конторы не хватает всех рассадить. Зачем столько?
Старая Булава главу поддерживает. Когда Москвитин в отставку подал, они самому президенту письмо написали, дескать, верните нам главу. Он не такой, как все. Не орет, людей не оскорбляет. И нечего на него валить все проблемы, которые копились годами. А если Москвитина не внесут в списки претендентов, то они на октябрьских выборах сделают альтернативную листовку и опять проголосуют за своего кандидата.
- Так ведь он сам же подал в отставку? - осторожно уточняю я.
- Ну и что? Нам другого не надо.

Зима катит расстрельную статью

Булава - единственное село, где компактно живет половина ульчей. Американцы, японцы приезжают сюда посмотреть, как живут коренные малочисленные народности, а показать нечего. Где он, национальный колорит? Клуб в старой части села рухнул, музей так обветшал, что стыдно. Да и тесен он. Детям танцевать негде. Этнокультурный центр обещают построить только через несколько лет. Пусть уж тогда резервацию организуют, а то ведь у ульчей ни охотничьих угодий, ни рыбной тони. Молодежь ни зверя добыть, ни рыбу разделывать не умеет. Старики, пока живы, могли бы научить. Да никому это не надо.
Глава Ульчского района Юрий Данкан сам родом из Булавы. Соглашается, село в запустении, но район-то его не бросает. Они тут на письмо булавинцев президенту ответ готовили, так оказалось, что район в последние несколько лет вложил в село больше 30 миллионов рублей. Про веерные отключения света знает. Как купить недостающее топливо? Нужен кредит. Бьются в крае.
Хотя закон о местном самоуправлении и впрямь все перекладывает на плечи главы поселения. Точнее, на бедную его голову. Это он теперь должен купить уголь, привезти его. Не хватает денег? Закупайте вскладчину с соседями. И никого не волнует, что у кого-то по осени нет денег, а у кого-то они, похоже, не появятся и к весне. Словом, крутись, глава!
И молись, чтоб зимой агрегат какой не полетел. Стоит он, скажем, тысяч пятьсот. Деревне его ни в жизнь не потянуть. Район, понятно, выручит, купит. Да только отдать его так просто - значит, подвести себя под расстрельную статью. Сначала районные депутаты должны признать его имуществом района, потом принять решение отдать его той же Булаве. А тамошние депутаты, собравшись, обязаны принять его в собственность. И только потом устанавливай, слесарь, агрегат. Ну а если на дворе зима, мороз под сорок? Про это в законе ничего не написано. Но если люди замерзнут, главу поселения привлекут к уголовной ответственности. Такой вот расклад.
- Судя по всему, это не последние отставки, - признался Данкан. - Еще в двух-трех селах главы в растерянности, того и смотри - бросят все и уйдут.
В Булаве и Савинском назначены выборы, они пройдут в октябре. Претендентов - несть числа, в основном народ, временно не занятой. Люди рассуждают трезво:
- Надо же и нам где-то работать. А у главы зарплата хорошая.
Елена Ищенко.