Сейчас среди энергомашевцев работников с фамилией Ляскины уже нет. Хотя еще не так давно она была достаточно известной. Общий стаж на заводе представителей этой фамилии превышает триста лет. А первыми на заводе были братья Павел и Иван, их племянник Николай.

Павел пришел в 1933 г. и проработал до самой смерти в 1979 г., Иван - в январе 1934 г. и до ухода на пенсию в сентябре 1974 г., Николай же, окончив курсы сварщиков при заводе, где-то с 1937 г. стал работать на ремонте автомобилей, а с началом войны и танков. Поскольку профессия «сварщик» была по значимости не последней, то Николай попал в список подпадавших под так называемую «бронь».
Позднее, в связи с тяжелейшей обстановкой на фронтах, с него, как и со многих сибиряков и дальневосточников, эта «бронь» была снята и в конце 1942 г., в самый разгар Сталинградской битвы, его призвали и в составе сформированного на Красной Речке соединения отправили на фронт. К тому времени Сталинградская эпопея завершилась, часть оказалась под Воронежем, где Николай в ходе Воронежско-Касторненской операции и прошел свое боевое крещение. Он имел достаточный жизненный опыт, как-никак 23 года было уже за плечами. Так или иначе, но с первых же дней боевых действий он показал себя, видимо, вполне зрелым бойцом, а потому не случайно попал в ротную, а потом и полковую разведку. До самой Германии дошел Николай и все время был на передовой - разведчик ведь. И воевал, видимо, он здорово, не случайно на одной из присланных им фотографий орден Славы III степени, орден Красной Звезды. Позднее добавились и другие ордена и медали. К новому 1945 г. мать Николая получила от командования благодарственное письмо, в котором наряду с поздравлениями сообщалось, что Николай за поимку какого-то важного языка представлен к высокой правительственной награде. Но прошло совсем немного времени, и получила мать извещение: пропал без вести. Какие уж тут высокие награды, если без вести пропал, не вернувшись из разведки. Последовать за этим в то время могло что угодно, в том числе и клеймо изменника Родины с вытекающими последствиями. Не случайно, видимо, младший брат Василий, к тому времени уже призванный и служивший в одной из частей в Приморье, с началом войны с Японией вместо наступления со своей частью на Маньчжурию был оставлен на территории военного городка якобы для хозработ.
В общем, все родственники потихоньку смирились с его потерей, и только Дуся, девчонка с комплектовки цеха, с которой дружил Николай еще до войны, продолжала ждать. День Победы безмерной радостью прокатился по стране, победоносно закончилась война с Японией, а Дуся все ждет. И дождалась-таки! Буквально накануне
28-й годовщины Октября вернулся Николай домой после восьмимесячного госпитального лечения. А произошло вот что. Когда, возвращаясь из разведки, Николай пробирался по нейтральной полосе, его настигла пуля снайпера, прошив насквозь кисть руки и живот. И лежать бы ему там, да разведчики своих не бросают. В общем, вынесли и передали первым же санитарам. Поскольку он был без сознания, документов никаких, то и последовал он дальше безымянным, а вскорости и войска наши перешли в наступление. А с ним - операции (да не одна), удаление полутора метров кишок, беспамятство, неподвижность, и госпитали, госпитали, а после, как водится, и проверки всякие. Но в конце концов вернулся солдат, с Дусей поженились. На завод пошел, а медкомиссия не только к работе сварщика, но и вообще почти ко всем работам не допускает. Да и как можно было работать, если боли в животе постоянные, есть нельзя ни кислое, ни сладкое, ни горькое, ни соленое, ни твердое, ни острое. По нынешним временем и диету какую-то придумали бы, а тогда… Разруха, голод. Здоровья нет, работы нет, выплаты за награды и те «по просьбе трудящихся» отменили, а тут и дочь родилась, да вскоре и брат демобилизовался, и стало их в родительской комнате в бараке на ул. Театральной аж шестеро. Задумал он на осеннюю путину на Нижний Амур съездить, чтоб заработать что-то. И отбыл в Николаевск, где их должны были распределить по рыбзаводам и комбинатам. Уплыл и словно в воду канул. Уже и осень прошла, зима наступила, начали родные запросы слать во всевозможные рыбпромы, но отовсюду ответ один: ничего не знаем, не ведаем, на предприятиях нашего ведомства такого не было.
Прошли годы, мать Николая умерла вскорости после его пропажи, со временем поумирали все дяди, брат Василий, жена Евдокия, по окончании техникума в неизвестном направлении
уехала дочь… Понимая, что из близких, видевших и помнящих Николая, остался я едва ли не один, а также отдавая дань памяти настоящему участнику той войны, в преддверии 60-летия я поместил заметки о нем в краевой газете, в газетах Николаевска-на-Амуре и Ульчского района в расчете, что найдется кто-то, видевший Николая живым или мертвым. Но, увы, нет ответа. Обратился в архивы военкомата, и там подтвердили факт призыва Николая на фронт, но у них не оказалось данных по нему после 1945 г. Видимо, по причине признания его по ранению не пригодным к службе и отнесению к невоеннообязанным. Наконец, через краевой совет ветеранов обратились в Центральный архив Советской армии. И вот оттуда, совсем уже недавно, пришел ответ: «Гвардии сержант Ляскин Николай Парфилович, 1919 г. рождения, призванный военкоматом г. Хабаровска, участвовал в боевых действиях с ноября 1942 г. по май 1945 г. в полковой разведке Воронежского и I и II Белорусских фронтов. Награжден орденом Славы III степени, орденом Красной Звезды, орденами Отечественной войны I и II степени и рядом медалей». На основании этой справки его фамилия к 65-й годовщине Победы (в 2010 г.) будет высечена на мемориале на площади Славы и включена в шестой том Книги Памяти. Думаю, что теперь нет никаких препятствий и для включения его фамилии на мемориале участников войны - заводчан-энергомашевцев, воздвигнутом на территории завода.
В. ЛЯСКИН,
бывший заместитель главного конструктора, ветеран завода.