Павел Минакир, директор Института экономических исследований ДВО РАН, академик РАН:

- Два вопроса, которые сегодня активно обсуждаются не только экономистами и главами государств (совсем недавно на саммите АТЭС), но и обычными гражданами: будет ли вторая волна кризиса и что будет с курсом рубля к доллару.
С моей точки зрения, разговоры о второй волне кризиса - это некие кокетливые попытки экспертов представить дело так, что всё под контролем и моделируется. Что реально может произойти? Кризис активно все страны «заливали» деньгами, наращивали государственный долг, уменьшали свои резервы. В любом случае в бюджете образовалась «дыра». Возникает риск сокращения государственных расходов. Это означает уменьшение государственного спроса в экономике. Заместить этот рынок сложно, особенно в связи с тем, что экономика в целом ещё достаточно слаба. Поэтому «завязанные» на государственный спрос отрасли может ожидать некоторое падение.
Второй проблемный момент - ситуация в банковском секторе. Банки по-прежнему не имеют доступа к дешёвым ресурсам за рубежом. Процент по кредитам повышен, при этом спрос на продукцию предприятий-заёмщиков не растёт, рентабельность их не повышается. Потому есть вероятность неплатежей.
В целом оба эти момента говорят о существовании высокого риска промежуточных кризисов. Но это уже куда более распознаваемая и предсказуемая ситуация. Хотя и основной кризис для многих был далеко не внезапным, все риски были известны. Просто многие рисковали и старались «снять пенку», пока этой «пенкой» всех не накроет.
Что касается доллара, то его курс отражает извечный конфликт интересов. Для России, как для страны экспортирующей, выгодно, когда национальная валюта слабая. Чем слабее национальная валюта, тем лучше экспортёрам - за каждый доллар дают больше рублей. Но через экспортёров становится лучше всем остальным. Поскольку от экспорта сильно зависят доходы бюджета.
Есть вторая сторона медали. Чем слабее национальная валюта, тем хуже импортёрам. Чем больше стране приходится импортировать оборудования, сырья, продуктов потребления, тем хуже слабая валюта. Приходится слишком много рублей платить за импортную продукцию.
Экспорт по стоимости с конца 90-х превышает импорт благодаря большому количеству углеводородов и высоким ценам на них. И доля дохода в бюджет, который страна получает благодаря сырьевому экспорту, доходит до 40 и более процентов. С этой точки зрения нужно пестовать экспортёров, стараться, чтобы им было хорошо. Это и металлурги, и лесники, и угольщики, не только нефтяники и газовики.
С точки зрения технологической модернизации экономики и с точки зрения конечного потребителя - лекарств, продовольствия, ширпотреба, интереснее, чтобы рубль был крепче, а доллар слабее. Даже если эти вещи производятся на территории страны, в сильной (большой) степени из импортных комплектующих или на (по) импортных(м) лицензиях(м). Повторить то, что произошло во время кризиса 1998 года, когда благодаря резкому - на 400 процентов - падению курса рубля в стране появились импортозамещающие производства, сегодня невозможно в принципе.
Потому что тогда это был наш кризис, а теперь - всемирный. Не придут в Россию иностранные капиталы, их не хватает в собственных странах, там тоже идут банкротства. Сами мы не можем найти средства не только на модернизацию, новое производство, но и на оборотные средства предприятий.
И экономика сегодня другая: перед 1998 годом мы практически всё импортировали, а сегодня в стране уже работает массовое импортозамещающее производство. Кроме того, нынешняя девальвация - максимум 40 процентов. Это преодолевается некоторым снижением спроса, издержек.
Бояться, что благодаря росту цен на энергоносители «свернутся» программы модернизации, глупо. Они будут продолжаться и содержать элементы инноваций. Поскольку без модернизации даже углеводородные отрасли не будут конкурентоспособны.
Чем успешнее добывающие сектора, чем выше курс рубля, тем быстрее он будет снижаться, поскольку всё большие объёмы валюты поступают на биржу, и тем сложнее удерживать курс. ЦБ не может эмитировать рубли, чтобы не вызвать инфляцию.
Теоретически можно придерживаться той политики, которой придерживался наш сосед - Китай. Устанавливать разные курсы для разных целей - для закупки оборудования, для населения и так далее, для инвесторов. Китай не позволяет юаню укрепляться, поскольку делает ставку на экспорт. Но мы в разных условиях. Там огромный экономический потенциал, золотовалютные резервы. Наш экспорт сырья на самом деле более уязвим, чем экспорт товаров народного потребления. Это только кажется, что от нас все зависят. На самом деле мы не монополисты на этом рынке: потребители достаточно легко могут найти альтернативные источники сырья.
Ставка на модернизацию, с другой стороны, обеспечивается не только курсом рубля, но и массой иных факторов. В том числе мерами государственного регулирования.