Познакомившись ближе с молодым хабаровским живописцем Алексеем Авдеевым, понял, что нашел родственную душу. Взгляды на жизнь у нас совпадают. Поэтому вкусы близки и враги у нас общие. Враги России.

У Авдеева здравый, ясный взгляд на мир. Корнями он крепко врос в дальневосточную землю. Здесь его предки, основывая села, рубили первые дома.
Патриотизм у Авдеевых в крови. Когда шли бои на Даманском, дядя Алексея подвозил пограничникам патроны. Хотя был человеком гражданским. Отправляясь на срочную службу, Авдеев попросился в погранвойска, на заставу. Надел он зеленые погоны и неожиданно для себя стал армейским художником.
Рисовать любил всегда, но нигде не учился. Даже карандаши точил как-то по своему. И кисти придумал делать из собственных волос. Отрежет клок и зажмет в гильзу. Здесь, в армии, Алексей увидел, что художники нужны. С этим ощущением и живет.
Отслужил и занялся коммерцией. Чем только ни торговал! Даже живыми цыплятами. Вроде деньги стали появляться.
Но призвание позвало, и он бросил бизнес. Подал документы и поступил на художественно-графический факультет. Поступил с трудом, но учился очень хорошо, потому что нравилось. Хотя трудностей хватало. Не всегда удавалось купить краски. Он подбирал «пустые» тюбики, выброшенные студентами. Выдавливал до предела и работал. Результат - красный диплом.
На втором курсе Алексею заказали копию с картины Айвазовского. На вырученные деньги купил этюдник. Этот трехногий ящик для красок стал его другом и кормильцем.
- Чищу его. Лаком покрываю, если требуется. Сколько мы с ним проехали, где только ни побывали, - говорит Алексей.
Сама природа стала его школой. Она учила точности и тонкости, раскрывая свои секреты. Живопись понемногу тоже усложнялась. Оказалось, что краска, положенная в разных направлениях и разными кистями, звучит по-разному. Переливается, как шелк или перламутр. От этого живопись оживает. Не многие художники знают этот секрет.
Натурные картины-этюды Авдеева невелики. В них нет напора и пафоса, как на картинах его тезки Алексея Федотова. Федотов мыслил масштабно. Авдеев - лирик. Он говорит простым, проникновенным языком с простыми людьми.
- Бывает, шагнешь в сторону - и перед тобой прекрасный вид, чуть развернешься - и снова можно писать. Но вот этот Хехцирский этюд дался нелегко. Два с половиной часа лезли мы с Виталием Петровичем Дроздовым на сопку, а потом писали на пронизывающем ветру.
Смотрю на небольшой этюд: покрытая снегом даль, розовеющие березы, предчувствующие весну, пасмурное небо. Стоило ли рисковать здоровьем? Способен ли я на такое?
Лучше всего удаются Авдееву картины, написанные на воздухе. Они словно пропитываются солнечным светом, шумом листвы, плеском прибрежных волн. Конечно, в них нельзя вложить философские размышления, ими нельзя проиллюстрировать отвлеченную идею.
Зато они напоминают нам о том, что мир прекрасен, что он живой. А это очень нужно делать. Всегда.
Буквально несколько дней назад мне довелось формировать экспозицию из работ Алексея Авдеева. Дело это рутинное. Надо тусовать работы, переставляя с места на место. Но занимаясь картинами Авдеева, получил удовольствие. Нравилось наблюдать, как оживает ненастный день рядом с золотой осенью, как теплеет летний полдень рядом с заснеженными крышами. Тут же появились непрошенные зрители, хотя выставка была еще не готова. «Нравится, - говорили они. - Мне нравится эта весна. И вот этот домик с синими окнами нравится». Признание простых людей всегда дорого.
Еще мне по душе скромность художника. Он, разговаривая со зрителем, не кричит, не дергается и не визжит цветом, как это принято сегодня. Человек говорит и верит, что его услышат. И люди откликаются. Им нравится, что их уважают.
- Картина должна быть понятной без подписи, - утверждает Авдеев. - У меня есть идея сделать выставку картин без названий. Пусть зрители сами назовут их, а я воспользуюсь их фантазией. Этим можно привлечь людей к сотворчеству, активизировать их восприятие.
Хорошая идея. Вообще, у Алексея бывают порой не­ожиданные идеи. Например, в один из октябрьских праздников он установил в кузове своего грузовичка сразу три бюста Ленина. Он возил их по городу, останавливаясь в людных местах. Его интересовала реакция людей. Народ отнесся доброжелательно. Молодежь фотографировалась. Старики впадали в ностальгию. Слушая рассказ Алексея, подумал, если «вечно» не похороненный вождь будет лежать в мавзолее и дальше, он со временем станет артефактом. Напоминанием о затмении мозгов целого народа. Назиданием, чтобы не жадничали и не ломали дворцов и храмов. Для самого Авдеева в этой акции никакой политики не было.
Одно время художник занимался восточными единоборствами и принялся всерьез изучать китайский язык. Результат получился неожиданный: он открыл красоту русского языка и полюбил русскую культуру.
- Мне переводчики говорили: узнавая чужой менталитет, лучше понимаешь свой. Китайский язык очень хороший. Но слишком многое в нем строится на интонации, поэтому в нем нет нашей искренности. Мы видим в другом человека, а не средство. Поэтому мы очень культурная нация. Я считаю, что у Бога есть замысел о каждом человеке. И все художники. Все пишем картину своей жизни. Только не мазками, а поступками.
В 1999 году бедствующий студент Авдеев познакомился с хабаровским священником О. Феропонтом. Священник поддерживал, подкармливал студента, а тот стал иногда захаживать в храм. И тут он столкнулся с непонятным воздействием.
- В храме меня ломало. Тело болело. Крутило даже. Потом стало легче. Отпустило, и я стал становиться словно выше во время службы. Словно поднимался вверх. Захотелось мне креститься. После крещения появился новый вкус к жизни. Вроде и плохо тогда жил. На огурцах и хлебе, а на душе радость. Радость, что Бог есть. И что искусство, которым я занимаюсь, - путь к нему.
И вот что важно. Все, что говорит Алексей Авдеев, правда. Все это тонко, почти неуловимо присутствует в его работах. Радость бытия. Простая и ясная.
Чтобы убедиться в правоте моих слов, можете сходить на выставку. Первую персональную выставку живописи Алексея Авдеева. Она открыта в холле Института повышения квалификации медицинских работников. Вход свободный.
Ведущий рубрики Александр Лепетухин.