…Офицер, которого вы видите на фотографии (сидит слева), - лейтенант Владимир Иосифович Ханцевич. Сейчас ему идет 85-й год, живет он в Хабаровске, на одной из улиц поселка им. Горького. В 1945 году, когда был сделан этот снимок, ему было около 20 лет.

Второй фигурант на фотографии - его ординарец, рядовой Филипп Кокарь. Сфотографировались они, когда Ханцевич вышел после очередного ранения из госпиталя. Воевали тогда парни с японцами, в финале Второй мировой войны. Но то, что было до этого, - особая история.
- Я рос в многодетной семье - три сына и три дочери было у моих родителей, - вспоминает Владимир Иосифович. - В 1914 году мои предки, белорусские крестьяне, переселились на Дальний Восток. Здесь мой отец женился на казачке со станции Пашково Софье Яковлевне Макаровой. Я - их первенец, родился 24 ноября 1925 года. Детство прошло на станции Дормидонтовка, там прошли 12 лет, до 1939 года. В 1940-м поступил в судостроительный техникум в Комсомольске-на-Амуре. Учился, но в 1943 году был призван в армию, направлен в Благовещенское военно-пехотное училище. После окончания учебы оказался на 3-м Белорусском фронте, в 169-м гвардейском полку 1-й Московской мотострелковой дивизии, входившем в состав 11-й гвардейской армии. Службу проходил в должностях командира минометного взвода, командира 11-й отдельной штрафной роты. Участвовал в освобождении Белоруссии, Литвы. В январе 1945-го был тяжело ранен в боях за Кенигсберг.
Наша справка. «Штрафная часть - особое воинское формирование для отбывания военнослужащими наказания за уголовные и воинские преступления, совершенные в военное время. Использовалась она на наиболее тяжелых и опасных участках боевых действий» - так написано в энциклопедии Великой Отечественной войны.
-Владимир Иосифович, вы могли бы дополнить эту скупую информацию из энциклопедии?
- Могу. В годы войны состав действующей армии у нас доходил до 8 млн. человек. В этой огромной массе попадались всякие люди - трусы, дезертиры, шкурники и мародеры. Для таких и создавались штрафные части, впервые они появились 1942 году, кстати, по образцу действующих в немецкой армии. Кроме того, множество людей призывного возраста отбывали наказание в исправительных лагерях, многие из них просили направить их на фронт в действующую армию. В 1944 году правительство принимает решение удовлетворять такие заявления заключенных, их стали отправлять на фронт, для чего и создавались дополнительные части - штрафные.
- Что двигало штрафниками, почему они стремились попасть в такую роту, в батальон?
- Думаю, каждый из них поступал так, как понимал собственную ситуацию. Но был общий мотив у большинства - с них снимали судимость только пролитой кровью! После боя на всех погибших штрафников оформлялись такие документы. Если погиб - значит, оправдан; оформлялись документы о снятии судимости, родственникам посылалась похоронка - «Погиб в бою за Советскую Родину»…
- А как поступали с ранеными? Кровь-то была ими пролита?
- На раненых составлялись т. н. реляции (письменное донесение). Они рассматривались военным трибуналом, который и принимал решение о снятии судимости.
- Ну, а те, кто погиб в боях, героями не становились?
- За все они платили своей жизнью…
- Оставшихся после боя в живых как расценивали?
- Таких после каждого боя оставалось 10-20 процентов от списочного состава. Характеристики составляли только на особо отличившихся в бою. Тут было такое условие: подвиг живого штрафника должен быть равноценен подвигу бойца, которого оформляли на звание Героя Советского Союза. И все. На остальных оставшихся в живых никаких реляций не составлялось, они оставались в списочном составе до следующего боя… А там - как повезет.
- Как же вы оказались командиром штрафроты? Да еще в таком юном возрасте? Сколько вам лет тогда было?
- Двадцати не было… В ноябре 1944 года в нашей дивизии решили сформировать 11-ю отдельную армейскую штрафную роту (ОАШР). Я в то время был командиром минометного взвода 169-го полка, входившего в состав дивизии. В конце ноября меня вызывают к начальнику штаба полка, подполковнику Колесникову. Собирайся, говорит он мне, поедем в политотдел на собеседование. Прибыли туда, там собрались семь таких офицеров, как я. Собеседования проводил командир дивизии полковник Толстиков. Нам рассказали о решении сформировать в дивизии штрафроту и предложили: вам, молодым коммунистам, предоставлена честь быть первыми командирами этой роты. Вот и все. Кто-то сумел отказаться, я согласился. Потом появился приказ по 1-й гвардейской Краснознаменной орденов Ленина, Кутузова мотострелковой дивизии от 3.12.1944 года. Я был назначен командиром взвода автоматчиков 11-й штрафной роты.
- Сколько всего офицеров командовали ротой, из кого формировался ее рядовой состав?
- По штатному расписанию постоянный командный состав - это 10 человек: командир роты у него был заместитель по юридической части, капитан Дудник, бывший прокурор, четыре командира взводов, фельдшер, старшина и… два повара.
А переменный (рядовой) состав формировался из осужденных военным трибуналом, а также из тех, кого освободили из лагерей и в составе специализированных команд, прибывших на фронт.
Скоро прибыла рота во главе с зам. командира и небольшой группой охраны. Половина ее состояла из осужденных военным трибуналом, вторая часть - из освобожденных из лагерей, бывших зэков.
- Штрафники прибыли с оружием?
- Нет, они были одеты в полевую форму, но без оружия. Дальше надо было изучить документы прибывших, чтобы отобрать из них бывших командиров взводов, отделений. Нашли таких сержантов, имевших боевой опыт, провели с ними беседы. Тех, кто соглашался, назначали на должности помощников командиров взводов и командиров отделений. Сформировали из роты 4 взвода по 55 человек. Потом выдали оружие. Начались будни - рытье землянок, окопов и т. п. Первый взвод автоматчиков был сформирован из тех, кто уже участвовал в боях. Остальные три взвода были стрелковыми, сюда вошли те, кто не служил в армии. Для них создали учебные группы - обучали военному делу.
- Первый бой своей роты помните?
- Конечно, это было через несколько дней. Нам поставили задачу: провести разведку боем в городе Гольдап. Городок был курортным, с ресторанами, увеселительными заведениями. Здесь находился центр подготовки агентов для заброски в наш тыл, с обустроенными корпусами для курсантов, с лабораториями для изготовления фальшивых документов, складами. Собраны были горы советских паспортов, военные билеты, личные дела из отделов кадров советских учреждений. И мешки советских денег. Видимо, из-за этой разведшколы еще в октябре 1944 г. Гольдап был взят нашими войсками с ходу.
А городок вскоре немцы отбили. Наши попытки вернуть Гольдап успехом не увенчались. Участие в подготовке взятия города было возложено и на 11-ю штрафную роту…
- Как это было?
- На исходе дня нас подняли по тревоге, выдали сухой паек на два дня, и во главе с проводниками рота покинула лагерь. Куда, зачем идем - знал только комроты. Остановились на передовой, на позициях одного из наших полков - для выбора участка операции и разработки плана боя. Полковая разведка помогла нам в этом. Было решено: на рассвете рота выдвигается в первую линию обороны... После артподготовки рота поднялась в атаку, и мы быстро ворвались в немецкую траншею. Оборонявшие ее отступили. Но в это время немецкие минометы накрыли нас. Рота несла большие потери, был ранен командир роты, убит один из командиров взводов. Командование ротой приказали взять мне. Разведка боем, несмотря на потери, дала результат: двое пленных, засечены огневые точки противника.
По результатам операции приказом по 11-й гвардейской армии мне присвоили звание гвардии лейтенант и назначили командиром 11-й штрафной роты.
- Какие потери понесла ваша рота в том бою?
- Когда собрали сведения - потери были такими: более половины убитых, рота потеряла трех офицеров из пяти (один был убит). После боя надо было написать в военный трибунал на всех раненых характеристики для снятия с них судимости, опознать всех погибших, вынесенных с поля боя, организовать их захоронение. На погибших оформить похоронки, направить их в военкоматы, родителям, если был адрес… И еще - на основании уточненных данных составлялся акт, отражавший моральное состояние роты после боя…
- А что было дальше в вашей службе?
- Дальше? Через несколько дней был взят Гольдап при минимальных потерях. В этой операции участвовали также штрафной батальон 3-го Белорусского фронта и несколько штрафных рот. Позже к нам пришло пополнение - 200 человек. Это были осужденные военным трибуналом бойцы из частей Дальневосточного фронта. Среди них оказалась группа пожилых солдат - охотников. Они занимались заготовкой мяса в дальневосточной тайге. Пушнину и часть добытого мяса продавали местному населению. Попались, конечно. За что были осуждены военным трибуналом и отправлены на фронт.
- 13 января 1945 года началась Восточно-прусская наступательная операция наших войск. Вы в ней участвовали?
- Да, конечно. В районе города Инстенбург мы натолкнулись на яростное сопротивление немцев. Но в город все же ворвались. Оставался в руках противника пригород, где располагался городок военного кавалерийского училища. Это была кузница кадров прусской армии. Располагалось училище в постройках XVIII века, сооружениях долгосрочной обороны. Бой за военный городок продолжался второй день. После артобстрелов пехота шла в атаку, но не могла преодолеть сооружения вокруг городка. Тогда была сформирована ударная группа для его взятия. 11-я штрафная рота вошла в ее состав. За короткое время был преодолен внешний пояс обороны, потом наша пехота ворвалась в казематы городка.
25 января передовые части нашей 11-й армии подошли к городу - крепости Кенигсберг. И встретили здесь очень серьезное сопротивление. Потери в частях к тому времени были ощутимы. В нашей роте они составляли более 50 процентов. Наступавшие сделали вынужденную остановку для пополнения.
- А что с вами случилось 27 января 1945 года?
- В этот день перед ротой была поставлена задача занять станцию Фришинг в пригороде Кенигсберга. По данным разведки, немцы вели там восстановительные работы на железной дороге. Атаку мы начали без артподготовки, захватив немцев врасплох. Сравнительно легко нам удалось выбить немцев из окопов, они отошли в здание вокзала. При его штурме я был ранен…
В справке из госпиталя записано: «сквозное пулевое ранение шеи, верхней губы с повреждением гортани, языка, зубов…»
После ранения лейтенант Ханцевич был доставлен в медсанбат, через несколько дней - в госпиталь. Здесь сделали операцию и оставили на лечение. 11 марта его выписали из госпиталя, он был направлен в полк резерва офицерского состава 3-го Белорусского фронта. В канцелярии полка узнал, что 11-я штрафная рота расформирована в связи с отсутствием необходимого контингента.
Так закончилась его война на Западе: с двумя орденами Красной Звезды, медалью «За взятие Кенигсберга» и тяжелым ранением.
Вскоре он получил направление в 5-ю армию, которая после завершения Восточно-прусской операции вливалась в состав 1-го Дальневосточного фронта. Война лейтенанта Ханцевича продолжится в Маньчжурии. 16 августа 1945 года в бою за город Мудацзян Владимир Иосифович будет ранен в плечо разрывной пулей. В госпитале он проведет три месяца, получит очередную боевую награду - третий орден Красной Звезды.
В 1947 году он уволится в запас, вернется домой, в 1949 году закончит судостроительный техникум в Комсомольске-на-Амуре и будет направлен на хабаровский завод им. А.М. Горького. Здесь он пройдет путь от помощника мастера до заместителя директора завода по производству. Отдав заводу 40 лет трудовой жизни, в марте 1990 года уйдет на пенсию.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Фоторепродукция Валерия Токарского.