Я родом из Винницкой области Украины, которая с 1941 по 1944 год была оккупирована немцами. На тот момент мне было 13 лет. Вместе с другими своими ровесниками наравне со взрослыми работали в совхозе, на расчистке дорог, заготовке торфа.

В самом начале оккупации я был ранен, один из осколков до сих пор «сидит» в моей правой ноге. В 1944 году нас пытались угнать в Германию, но мы с приятелями спрятались.
После того как фашистов прогнали, мы помогали взрослым в ремонте колхозных построек, в восстановлении линий электропередачи.
После окончания ФЗУ, техникумов многие получили направления на работу в Россию, где остались на всю жизнь. Теперь нам по 80 и более лет. Документов о работе в военные и первые пос­левоенные годы у нас нет, как нет ни колхозов и совхозов, где мы работали.
Пытался выяснить, как можно доказать, что мы тоже трудились. Получил ответ: вот если бы во время войны вам было 15 лет, то тогда это было бы возможно.
Мы испытали на себе ужасы боевых действий, боль ранений, издевательства оккупантов и подневольный труд, мы свидетели кровавых расправ, унижения евреев. Почти три года оккупации оказались вычеркнуты из нашего детства.
Да, мы трудились на оккупированной территории, но плодами нашего труда пользовались не только фашисты. Мы помогали выжить партизанам.
В своих автобиографиях и анкетах мы всегда писали, что во время войны проживали на оккупированных территориях. Это была обязательная унизительная приписка. Но не наша в том вина. Нас, подростков, не успели вывезти.
Претензий нет - война есть война.
Остался только один неясный момент.
Мы не относимся ни к участникам войны, ни к блокадникам, ни к труженикам тыла, ни к репрессированным, ни к заключенным, ни к врагам народа.
Так кто же мы такие? Поверьте, дело тут не в льготах и каких-то почестях. Обидно только, что накануне Победы, когда чествуют всех, кто ее ковал, забывают про нас.
И. Федик.