Охотское побережье всегда считалось одним из самых экологически чистых районов Хабаровского края. Здесь множество нерестовых рек, уникальная тайга с ее многообразием дальневосточной флоры и фауны. Далеко до чистоты только дотационным северным поселкам: свалки мусора мозолят взгляд, отвлекая от природных красот. В нескончаемой и безуспешной борьбе за чистоту здесь принято ставить в пример разве что золотодобытчиков.

От Охотска до горно-металлургического комбината «Хаканджинский» и небольшого вахтового поселка - чуть менее трех часов. Из окна вахтовки видны неправдоподобно белоснежные горные хребты, частоколы лиственниц, просторы тундры. В фокусе, между тем, то и дело оказываются самые разные превентивно-предупредительные таблички: «Дорога Охотск - Хаканджа является собственностью «Охотской горно-геологической компании», «Не мусорить!», «Место для курения» и т.д. И это, по сути, в глухой тайге, где все тайное чрезвычайно редко становится явным.
На пропускном пункте при въезде на территорию комбината - все та же непривычная глазу жителя окраинной России картинка. «Пятачок» перед шлагбаумом, где курят на свежем воздухе пассажиры вахтовки, идеально, почти сюрреалистично чист. Где это видано, чтобы на придорожной стоянке за городом курильщики стряхивали пепел в урну, а затем в нее же аккуратно отправляли окурки?
- У нас так принято, - не понял моего удивления начальник отдела экологии и промышленной санитарии Охотской горно-геологической компании Алексей Подругин. - Тайга - наш дом, и негоже в нем мусорить.

В поисках невидимки

Странный мы народ, россияне... Чистоту и порядок за границей воспринимаем как явление естественное, даже определения придумали - европейская чистота, немецкий порядок. За раздельный сбор мусора уже и ратовать перестали - все инициативы проваливаются. Энергосберегающие технологии продвигаются со скрежетом. Но, оказывается, умеем! На краю земли, куда все, даже мусорные баки приходится завозить морем, где самый дорогой в регионе хлеб и непропорционально дорогая жизнь, - умеем! Умеем себя уважать!
Познакомившись с производством, разговаривая с рабочими и специалистами комбината на золоторудном месторождении «Хаканджинское», постепенно начала понимать, какая сложная и продуманная система экологической безопасности действует в Охотской ГГК - дочерней компании ОАО «Полиметалл».
- Сегодня у нас несколько пыльно, - говорит начальник золотоизвлекательной фабрики Виктор Федоров, кивая под ноги. - Мы ходим с вами сейчас по золотой пыли, потому что руда с нижних горизонтов Хаканджинского месторождения идет чрезвычайно сухая. Но эту пыль на улице мы завтра подберем и пустим в производство. Что унесете на сапожках - то ваше…
Виктор Иванович Федоров - большой шутник. Но слушать его - одно удовольствие. Производство он знает, как свои пять пальцев. Цифрами оперирует так же легко. По его словам, в минувшем году Охотская ГГК произвела 3,3 тонны золота и 53 тонны серебра. Что же касается затрат на охрану окружающей среды, то в 2008 году по предприятиям «Полиметалла» они составили 20 миллионов рублей. В прошлом году сумма увеличилась. В нынешнем - прирост в разы.
Демонстрируя журналистам экологическую безопасность производства, Федоров окунает руку в один из сгустителей, в котором происходит процесс противоточной деконтации - отделения жидкой фракции с растворенными в ней микрочастицами золота и серебра от фракции твердой - песка и глины. На пальце у него обручальное кольцо.
- Ну вот, - улыбается он. - Если долго держать руку в таком растворе, то кольцо растворится.
Золото и серебро на Хакандже - рудные, невидимки. Чтобы их извлечь, требуется проделать большую работу - раздробить горную породу, стереть ее в порошок, в муку, а потом эту муку растворить в химическом растворе, содержащем цианид натрия. Потом останется с помощью специального оборудования уловить драгметаллы из раствора.
Два зайца - одним выстрелом

Всякий химический процесс требует строжайшей системы безопасности и контроля. «Полиметалл» - компания публичная, акции ее торгуются на лондонской бирже, среди инвесторов есть иностранные компании, которые весьма щепетильны в отношении соблюдения экологических норм и правил, принятых в соответствии с международными конвенциями и договоренностями. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что международный экологический аудит компания прошла задолго до процедуры листинга - первичного размещения акций на бирже. Еще в 2006 году аудиторы компании «Steffen Robertson and Kristen» из Великобритании по результатам проверки назвали экологическую программу «Охотской горно-геологической компании» соответствующей требованиям Группы Всемирного банка, констатировав, что негативного воздействия производственных объектов ГМК на окружающую среду здесь не выявлено. Кроме того, зарубежные эксперты приветствовали ту активность, с которой компания внедряет программу обучения персонала нормам безопасности, реализует современные практики охраны труда.
- А куда комбинат сбрасывает отходы производства? В хвостохранилище? - допытываюсь я в пробирно-аналитической лаборатории ГМК. Здесь постоянно ведется мониторинг соблюдения технологических правил и норм процесса извлечения из руды драгоценных металлов, а также состояния подземных и поверхностных вод, качества атмосферного воздуха и воздуха рабочей зоны.
- У нас нет хвостохранилища, - говорит начальник лаборатории Лилия Низамова.
- А что за водоем при въезде на территорию ГМК?
- Это прудок технологической воды. В него собираются дождевые стоки, талая вода. Потом этой водой мы восполняем потери в воде.
- Если есть потери, значит, все-таки есть и сбросы?
Лаборанты химического анализа улыбаются. Недоверчивых дилетантов на ГМК в конце экскурсии всегда приводят в отделение фильтрации. Здесь стоят две итальянские фильтрационные установки Diemme, которые превращают жидкие отходы производства в твердые, называемые кеком. Если говорить просто, то фильтрационные установки попросту выжимают остаточный раствор из той массы песка, который остался в технологической цепи после прохождения стадий обогащения и сгущения. Точно так поступает с тряпкой хозяйка, когда моет полы. Только фильтры выжимают воду по типу прессов. Выжатый до влажности 20 процентов кек по конвейерам уходит на склад забалансовых руд, а раствор… Раствор возвращается в технологическую цепь.
- Золотоизвлекательная фабрика работает по принципу замкнутого цикла, - говорят на комбинате. - В сутки для нужд предприятия используется 50 тонн воды. В отработанном растворе количество цианидов, естественно, уменьшается. Поэтому на очередной стадии в него добавляют новые реагенты. Таким образом, мы убиваем двух зайцев: увеличиваем прибыль за счет экономии дорогостоящих реагентов и решаем проблему экологической безопасности посредством утилизации не жидких, а твердых отходов...

Зачем комбинату подушка?

Площадка для складирования кека устроена хитро. Представьте себе огромных размеров слоеный пирог. В самом его низу лежит «подушка» - вечная мерзлота. На нее постепенно «нарастают» новые слои. Когда замерзает нижний слой «пирога», водоупор сам собой поднимается. Сверху подсыпается новый водоупор - он со временем тоже замерзнет. Потом еще и еще...
Лежит этот гигантский «слоеный пирог» под небольшим углом. Это необходимо, чтобы влага, образующаяся в результате дождя или таяния снега, стекала в небольшой приямок, где установлен насос. Когда количество влаги достигает определенной отметки, насосная установка чутко реагирует на сигнал и отправляет собранную воду по специальному трубопроводу на золотоизвлекательную фабрику.
Не менее удивительна система устройства полигонов и специальных приемников для сбора отработанного сырья и других отходов производства.
Полигон для отходов на Хакандже, например, устроен по евростандартам. Чтобы как можно меньше воздействовать на окружающую среду, целая группа проектировщиков работала над тем, чтобы решить проблему складирования отходов за счет увеличения не горизонтального пространства, а вертикального - не вширь, а вверх.
Все отходы на комбинате делятся на 18 видов. Ветошь утилизируют отдельно, масляные фильтры - отдельно. Предусмотрено также место для сбора абразивной пыли, фильтровочно-поглотительной массы, хозяйственно-бытовых отходов, деревянной упаковки. Даже для котельной накипи и использованной полиэтиленовой пленки предусмотрено свое место!
Отходы производства, которые не подлежат утилизации на месте (ртутные лампы, отработанные масла, резиновые покрышки от автомобилей и т.д.) в специальных контейнерах вывозят из Охотского района в краевой центр. Специальный контейнер грузят на специальный фургон, разработанный для перевозки отходов первого класса опасности.
- Сейчас вот опять отвезли в Хабаровск отработанные масла, - говорит Алексей Подругин. - Затратили 800 тысяч рублей. Если брать в целом за год - вый­дет 12 миллионов рублей. По закону эти деньги нам должны вернуть, чтобы стимулировать дальнейшее развитие системы охраны окружающей среды. Но не возвращают.

Время думать об экологии

С преодолением финансового кризиса в России связывают перспективы ускорения развития промышленности. Решение экологических проблем, как водится, оставляют на потом - на постиндустриальный период. В промежутке будут наказывать штрафами нарушителей, горевать об ущербе, подсчитывать неубитых ворон и ломать копья о несовершенство российского законодательства.
Между тем, и «европейская чистота», и «немецкий порядок» начинались именно с поддержки обществом и государством каждого, кто самостоятельно решал задачи развития экологически безопасного производства, с создания для умных, честных и сознательных производителей максимально благоприятных условий развития.
Новым такой подход не назовешь. И в России пытались смотреть на проблему под тем же углом зрения. Еще 28 февраля 1998 года в свет вышло постановление правительства №632 «Об индексации платы за загрязнение окружающей среды», где речь шла как раз о методах и способах поддержки цивилизованных природопользователей. В частности, о применении корректировки платежей.
«Корректировка размера платежей природопользователей, с учетом освоения ими средств на выполнение природоохранных мероприятий и зачисление этих средств в счет указанных платежей, как показывает практика, является важной составляющей экономического механизма стимулирования природоохранной деятельности», - говорилось в постановлении. Предполагалось также, что сей полезный документ будет стимулировать разработку и внедрение на предприятиях и в организациях комплексных планов и программ, позволяющих решать задачи охраны окружающей среды.
В реальной жизни схема возвращения денег природопользователям выглядит так. Из государственного бюджета выделяются деньги специально созданным экологическим фондам. Те, в свою очередь, перераспределяют их предприятиям и организациям, вложившимся в природоохранные мероприятия и согласовавшим корректировку платежей с Рос­технадзором.
Увы, на все запросы «Охотской горно-геологической компании» относительно возврата затраченных ими за несколько лет сумм из Москвы приходит стандартный ответ: мол, действие федерального закона пока приостановлено. И сколько еще продлится это «пока», никому не известно. Видимо, время всерьез думать об экологии все-таки еще не пришло.

Медведей не кормить!

В лесу близ ГМК то и дело попадаются следы таежных жителей: здесь заячья тропа, там лиса наследила, а вот и сохатый прошел. Похоже, соседство с человеком зверей мало волнует.
Может, потому, что отлучка в лес считается на Хакандже нарушением правил нахождения на режимном объекте. И вовсе не потому, что за ближайшим кустом можно найти случайный самородок - таковое здесь, в принципе невозможно. Просто в округе водится так много медведей, что встречи с ними превентивно стараются исключить - передвижение от вахтового поселка на ГМК и обратно разрешено только на вахтовках. По грибы и ягоды в свободное время ходить можно только в сопровождении сотрудников охранного предприятия «Альфа-Престиж».
Меры оправданные. Медведи, случается, приходят прямиком в вахтовый поселок. Как правило, это пестуны - любопытные, но опасные подростки. Кормить их золотодобытчикам категорически запрещено. Однажды приняв пищу из рук человека, медведь становится требовательным: караулит работников около крыльца, хватает за ноги, норовит и зубами придержать. Чтобы не создавать прецедентов и не отстреливать опасных зверей, людям категорически запрещено их приручать.
- Кормление медведей - табу, - говорит заместитель управляющего директора по безопасности Охотской ГГК Григорий Шулятицкий. - А вот лис угощайте сколько угодно. Эти лакомки наведываются целыми компаниями!
Случается, что в выходные работники ГМК выбираются на рыбалку. Ездят, как правило, на реки побольше - Кухтуй, Охоту, притоки. Кстати сказать, безопасность производства ГМК в свое время засвидетельствовали и ученые Дальневосточного института водных и экологических проблем посредством мониторинга водных объектов, находящихся в непосредственной близости от предприятия и имеющих рыбохозяйственное значение для края. Пробы воды, отобранной на реках Кухтуй, Хаканджа, ручьях Ягодный, Колдычан и Безымянный, подтвердили, что все показатели находятся в норме.
- Технология добычи золота шагнула далеко вперед, - подводит итог управляющий директор Охотской ГГК Геннадий Кузьменко. - Система управления окружающей средой и промышленной санитарии тоже совершенствуется. Мы посылаем специалистов повышать свою квалификацию в Институт инженерной экологии Уральской государственной горно-геологической академии, в Центр экспертизы природных ресурсов города Екатеринбурга, в Юридический центр промышленной экологии в Москве. Мы создаем здесь, на краю земли, свою зону комфорта, чтобы хорошо работать и хорошо отдыхать.
В будущем году на Хаканджинском месторождении начнется подземная добыча руды. Когда месторождение отработают окончательно, промышленную площадку рекультивируют. Здесь не останется ни хозяйственных свалок, ни «плохой экологии» - лишь девственная тайга. О том, что некогда здесь была золотоизвлекательная фабрика, можно будет понять по ровным уступам карьеров высотой с девятиэтажный дом.
В одном я уверена: на этих уступах никто не оставит памяток - «Здесь был Вася!» или «Здесь был карьер». Иная культура! Чисто там, где люди себя уважают.
Елена Мироненко.