(Продолжение. Начало в «Тихоокеанской звезде» за 20 и 21 апреля)

Письмо от 24 августа почти не разобрать, тонкий, прозрачный, словно пропитанный машинным маслом листок исписан с двух сторон. С трудом прочитываю слова: «19 августа был ранен, немецкая пуля попала в пах левой ноги. И не вышла, осталась в ноге. Как будто не мешает, как будет дальше - не знаю…»
Жаров не покинул поля боя. В другом письме он писал: «5 дней хромал и потом перестал».
В письме от 30 сентября он в очередной раз напоминает: «На фронте идут ожесточенные бои. Враг без боя не отступает, но и мы ему поддаем путем и гоним, гоним… Взяли города Орел, Белгород, Харьков».
Изучая карты Курской битвы, предшествующих ей операций, я обнаружил дислокацию 57-й армии. Отыскали мы и короткую справку об этом воинском соединении. Впервые она была сформирована в октябре 1941 года в районе Сталинграда с подчинением Ставке ВГК. В январе 1941 г. включена в Южный фронт, затем - в Сталинградский, в мае - в Юго-Западный, участвовала в Сталинградской битве. В феврале 1943 года управление 57-й армии переименовано в управление 68-й армии, а войска переданы в другие армии. Вновь 57-я армия была сформирована в конце апреля 1943 года на Юго-Западном фронте. Занимала оборону по реке Северный Донец, участвовала в Курской битве.
Так что старший брат участвовал в ней на южном участке, а младший - в центре этой жестокой схватки. Дальнейший путь Андрея Никитича совпадает с боевым путем 57-й армии в составе 3-го Украинского фронта - Одесская, Ясско-Кишиневская наступательные операции в освобождении Болгарии, Белградская, Будапештская, Балатонская и Венская операции.
Однажды он признался жене и детям: «20 марта (1944 г.) мне сделали вторую операцию. После этого я очень болел. Операция получилась неважной, сколько пролежу - не знаю, шов разошелся, начинает гноиться… Очень соскучился, не получал от вас писем 5 месяцев. Если бы я знал, что столько пролежу в Харькове, вы бы написали мне по этому адресу. Когда меня ранило, то при мне не было красноармейской книжки. И до сих пор нет, хотя я запросил свою часть. Поэтому денег мне начисляют всего 8 руб. 50 коп. Пока вам помочь не могу».
Среди писем Жарова сохранилась справка, высланная его жене Дарье Ефимовне 16 января 1944 г. из войсковой части 39243. Привожу ее полностью: «Гр. Жаровой Дарии Ефимовне. Сообщаем Вам, что Ваш муж Жаров Андрей Никитович находился в нашей части с первых дней. 1 октября 1943 г. был ранен и выбыл в госпиталь на излечение, после излечения он попал в другую часть. 26 декабря 1943 г. он разыскал нашу часть и прибыл к нам, где находился и 8 января 1944 г. был вторично ранен в ногу, ранение не тяжелое и эвакуирован в госпиталь на излечение, себя чувствует хорошо. Писарь части».
Крохотный, полуистлевший солдатский треугольник в две небольших ладошки размером. Сохранился штамп, когда он добрался до Хабаровска, - 20.5.44. «Нахожусь в дороге, выехал из госпиталя 17 апреля. Дня через два, думаю, побываю на фронте… Рана моя совсем не закрылась. Придется как-то долечиваться. Не знаю, что будет, если придется идти в бой…» И добавляет: «Побывать на фронте придется в Румынии».
В одном из июньских писем Андрей Никитич оговаривается: «Нахожусь сейчас в Бессарабии». Очевидно, отсюда и лежал путь на Румынию.
Письма Жарова в августе и сентябре 1944 года уже приходили из-за границы. В одном из них он коротко сообщает: «С Румынией и Болгарией мы не воюем» (эти союзники Гитлера капитулировали. - А.Ч.). В конце письма читаем: «Я свою награду пока не получил, но получил письмо от писаря части, где он сообщает, что я награжден орденом Красной Звезды» (16 августа 1944 г.).
«Я изменился, почти весь стал седой, но, думаю, все это переживу и вернусь домой пусть и седым. Мне хочется увидеть моих дорогих деток, которые еще недовоспитаны мною» (10 августа 1944 г.).
Белградская наступательная операция (28 сентября - 20 октября 1944 г.) была проведена войсками 3-го Украинского фронта с помощью Народно-освободительной армии Югославии и войск Отечественного фронта Болгарии (под командованием маршала Ф.И. Толбухина). 20 октября был освобожден Белград. «Я все время в движении. Освобождаем Югославию. 20 октября освободили Белград. Город большой, красивый», - пишет Жаров в письме от 22 октября 1944 г.
Завершив Белградскую операцию, перегруппировав войска, части двух Украинских фронтов форсировали Дунай и начали наступление на западную Венгрию. Цель операции (29 октября 1944 г. - 13 февраля 1945 г.) - освободить Будапешт и вывести Венгрию из войны. Можно предположить, что Жаров со своим 3-им Украинским фронтом принимал участие в начале этой операции. В его письмах конца 1944 года много цензурных вычерков. Некоторые письма написаны на листках в клеточку, вырванных из блокнота. Написаны они крупным, четким почерком, химическим карандашом - как будто писались друг за другом вслед. Жаров снова оказался в госпитале. «12/XI.44 г. Меня ранило, осколком пробило ногу выше колена. Кость не повреждена. В мой расчет попала мина, было 4 часа дня. Меня - в ногу, наводчику оборвало ногу по колено, его помощнику выбило челюсть, еще одного бойца - ранило в живот». В другом письме читаем: «Посылаю вам свой фронтовой привет и желаю всем долгой жизни. Моя жизнь пока не важна. Лежу и думаю обо всем, о прошлом. Вспоминаю, как уходил из дома. Запомнил, где что лежало. Пишу это письмо в 5 часов вечера. Мои соседи спят или стонут. Война - тяжелое зрелище, это не война, а убийство, не советовал бы никому такого «счастья»… Осколок из моей ноги не вышел примерно на вершок. Мне сделали операцию, вытащили осколок. Но дыра осталась сквозная, ходить пока не могу. Нога опухла. Я вам писал, сколько раз был ранен, сколько ушло из меня крови, руки побиты, обе ноги тоже»…
Его переводят из госпиталя в госпиталь, лечат, вот он уже потихоньку ходит на костылях, потом пробует без них. «Думаю, что к 1 января из госпиталя выйду».

1945 год

Всего четыре письма получили Жаровы от Андрея Никитича в 1945 году. Они внешне похожи - все те же листки в клетку, исписаны четким, разборчивым почерком. Помечены числами - 20 января, 4, 6 и 27 февраля. В январском Жаров сообщает, что все еще находится в госпитале. Рана заживает плохо и еще не закрылась. «Мне стало скучно жить, снятся сны, будто я с вами прощаюсь, а вы все плакали. Я просил вас не плакать. Не знаю, к чему это…».
Из письма от 4 февраля: «Сообщаю вам, что лечение кончил. Сегодня прибыл в запасной полк для отправки на фронт. Как вам известно, у меня семь ранений, здоровье неважное, но, думаю, что немца буду бить наверняка. Письма пока не пишите, через день - другой отправят на фронт».
Через два дня он снова садится за письмо - как будто чувствовал, что эта хрупкая ниточка, связывавшая его с домом, скоро разорвется. В письме от 27 февраля Жаров пишет: «Я прибыл в боевую часть, в которой еще не служил. Пехота. Но ничего, за время войны побываешь в разных частях… Из этой части могу выбыть только когда ранят или убьют…».
Так артиллерист стал пехотинцем в конце войны. Возможно, окажись в привычной обстановке, в артиллерии, он бы не погиб. В пехоте же надо было осваивать другую школу военного выживания.
11 апреля 1945 года при освобождении австрийской столицы Вены старший сержант Жаров был убит на ее окраине. На берегу голубого Дуная.
В его семье сохранилось более 90 фронтовых писем отца.
* * *
Сын и две дочери А.Н. Жарова живут и сегодня. О Клавдии Андреевне я упоминал, Лидия, закончив среднюю школу, работала бухгалтером, живет сейчас на Кубани. Старший из его детей - сын Василий Андреевич Жаров - с 1943 по 1948 год служил в Краснознаменной Амурской военной флотилии. В августе 1945 г. в составе флотилии участвовал в войне с милитаристской Японией. В 1950 год поступил на работу на завод им. С.М. Кирова. 27 лет был бригадиром судовых сборщиков. Герой Социалистического Труда, Почетный гражданин г. Хабаровска.

Младший

В 30-е годы семейство Жаровых постепенно стало переселяться с Алтая в Хабаровск. Вначале здесь обжилась старшая сестра Варвара, потом приехал брат Сергей, чуть позже с целой командой (со своей и Сергеевой семьями) здесь появился брат Андрей.
Первым на войне погиб Сергей. О нем не удалось узнать много. О дяде мне рассказали его племянницы.
- Жили они в Хабаровске, где работал дядя Сережа, не знаю. Но помню, что жили они на улице Калинина, что в последнее время он трудился в музыкальной школе, она располагалась на улице Серышева, был там и сторожем, и дворником. Отсюда его и забрали на войну вскоре после нашего отца. Кажется, в 1943 году, осенью, его семья получила извещение, что дядя Сережа пропал без вести, - вспоминает Клавдия Андреевна.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Фото М. ИВАНОВОЙ.(Окончание следует.)